allig_eri – Кости мотылька. Книга 1. Я умру завтра (страница 9)
— Тоскуй, — произнёс он. — Оплачь отца и крепость. Всех тех, кто нашёл сегодня смерть. Но найди силы переступить себя. Научись прощать ошибки.
Их глаза смотрели друг на друга. Карие — императорские, зелёные — Силаны.
«Что он делает? Это магия? — думала она. — Но на мне амулет, и…»
— Кто ты такой, чтобы я прощала тебя? — голос девушки набирал громкость. — Чужеземный правитель, который вторгся на наши земли и…
Она замолчала, наткнувшись на оскорблённый взгляд Дэсарандеса. Отчего-то Силана сразу верно его расшифровала, понимая, что… обидела своего собеседника.
— Прощать не меня, — ответил мужчина. — Ты неверно поняла мои слова.
— И что это я неверно поняла? — дерзко усмехнулась она. — Ты несёшь…
— Твой отец любил тебя! — прервал он её. Речь императора приобрела суровые, поучительные нотки. — И ради этой любви ты должна простить его, Силана. Простить его, не меня.
«Но… — Сломанная мраморная стена в мыслях девушки осталась далеко позади. На её месте медленно росло что-то новое, непонятное, недоступное для неё. Губы Силаны задрожали, а потом рукава украшенного рунами камзола сомкнулись вокруг, даруя так нужные сейчас объятия. Девушка разревелась, позорно проливая слёзы на руках Дэсарандеса, своего врага. Она вспоминала всех, кого знала, оплакивала свой народ, крепость, семью и дом. — Искупление, — поняла Силана. — Вот что растёт в моей душе».
Месяцы. Недели. Дни. Всё это время южане и их повелитель были тревожным слухом. Имя императора являлось едва ли не синонимом всех возможных ужасов и зла. Кто-то опасался его, кто-то тайно восхвалял… Это время миновало.
Глава 1
— Я надеюсь, хотя бы на приёме ты не будешь выражаться о Кóльшерах в таком же ключе, — вздохнул Ка́стис.
— Низкородность — не порок, — я слабо улыбнулся. — Думаешь, это их так сильно оскорбит?
— Скоро ты женишься на их дочери, прояви хоть каплю уважения к своей будущей супруге, — погрозил он пальцем.
— Когда она того заслужит. — Я прикрыл глаза, показывая, что не собираюсь продолжать разговор.
Широкая карета позволяла спокойно находиться внутри сразу шестерым, но мы были лишь вдвоём. Пока вдвоём.
— Иногда я удивляюсь, почему отец с матерью продолжают считать тебя способным? — Взгляд Кастиса потяжелел.
Тебе не понять, ведь сам до этого уровня сильно недотягиваешь. Хах, чего стоит одна только твоя несдержанность после парочки бокалов вина? Отец даже целителям приказывал «привести всё в норму», но те лишь разводили руками, утверждая про особенность организма. Однако так я говорить, конечно же, не стану.
Вот только… кем надо быть, чтобы, зная про такую свою особенность, продолжать напиваться? Идиотом.
— Если таково твоё пожелание, брат, то я проявлю все свои чувства, — я провёл рукой по большой коробке с подарком, которая находилась рядом.
— Сделай милость, — кивнул он, тоже теряя интерес к разговору.
Взгляд в окно показал, что стража, которой мы взяли достаточно мало, полностью готова, но кое-кого всё ещё не хватало.
Я постарался сосредоточиться на своих ногтях, осматривая, не требуют ли они дополнительной обработки, не желая показывать нетерпение и раздражение, которое непременно проявляется во мне, когда речь идёт о таких, как эта опаздывающая, мерзкая, отвратительная…
Дверь открылась, в карету села девушка с длинными кудрявыми волосами цвета соломы. Её личико вполне можно было бы назвать симпатичным, и при других обстоятельствах я бы признал, что подобная ей вполне могла бы присутствовать в нашем поместье… В качестве служанки, вряд ли статусом выше. Но с учётом того, что она относилась к одному из самых презираемых, но одновременно столь нужных обществу типов людей, то…
— Тереза, ты задержалась, что-то слу… — Кастис прервался, а он редко делал так сам по себе. Остро захотелось обернуться в их сторону и взглянуть самому.
Но нужно ли? Тогда ведь моё раздражение легко будет заметно.
Я всё-таки обернулся, не сдержав любопытства, и усмехнулся, заметив на лице девчонки чёрные линии, похожие на вены.
— Наконец-то они проявились. — Улыбка появилась на губах сама по себе, словно радуга после дождя. — А я всё гадал — когда же? Всё-таки два года вот-вот пройдут.
Волшебница вздрогнула, не смея поднять взгляд. Однако моя рука как бы случайно коснулась цепочки амулета.
— И каково же тебе ощущать давление своего проклятия, верс? — подался я вперёд.
Брат хмуро ударил по стенке кареты, подавая кучеру сигнал. Мы двинулись в путь.
— Я просил не называть этим словом наших людей, Ки́рин, — произнёс Кастис. — Хотя бы наших. Мотылёк-однодневка — одно из самых мерзких оскорблений, которые можно произнести в такой ситуации.
— Не я же придумал так называть прóклятых? — пожал я плечами. — Да и в чём я вообще не прав? — Я наклонил голову, но брат уже перевёл фокус внимания.
— Сочувствую, Тереза, — рука Кастиса опустилась на её плечо. — Стигматы Хореса — это серьёзно. Когда вечером вернёмся домой, освобожу тебя от всей работы на следующие три дня. Если будет нужно — напиши родителям и друзьям. Я позабочусь, чтобы письма доставили.
Три дня. Последние в жизни любого волшебника. Говорят, некоторые, видя стигматы, сходят с ума, начиная убивать, но это бред. Каждый маг в курсе, когда умрёт, как только пробуждает в себе волшебство. Стигматы — всего лишь напоминание, как часы, отбивающие полночь. Никто и никогда не забывает о дне своей смерти.
— Не трать слова на мертвеца, брат. Зато можно будет потренировать некромантов. — Я внимательно посмотрел на отмеченное чёрными венами лицо Терезы, но та не показывала желаемых эмоций, хотя глаза её были красными и немного опухшими. Рыдала? Интересно отчего? Нет, я понимаю, что от вида стигматов, но это ведь ожидаемо! Или она считала, что именно на ней система даст осечку? И появится, ха-ха, «вечный маг»?
— Ки́рин, — тон Кастиса дал понять, что я-таки довёл его, — закрой рот.
— Если это твоё пожелание, любезнейший брат, — я сделал в его сторону куртуазный поклон, насколько позволяла карета.
— Нет, — он прищурился, — приказ. Как старшего, пока отец и Ли́ам на войне.
Я отвернулся в сторону, не давая ему возможности увидеть, как скрипят зубы. Давай, Кастис, продолжай кичиться своим статусом. Посмотрим, что скажет Тэдрех, когда вернётся. А я позабочусь, чтобы у него нашлось много-много слов!
В это время брат обнял Терезу, которая слабо дёрнулась, а потом неуверенно приникла ближе.
Едва сдержал фырк. Что за неуёмная тяга к извращениям? Давно уже знаю, что братец любит затащить в постель кого-то из смазливых волшебниц. Как мне кажется, ему нравится ощущать в них этот надлом, знание, что скоро те умрут. Возможно, это делает их более покорными и открытыми к самым разным забавам? Быть может, это чувство некой грани, что условно-всесильное существо бьётся в твоих руках?
Я не исключал, что и сам когда-нибудь опущусь на этот уровень. Хотя бы чисто из интереса. Но точно не сегодня.
— Пожалуйста, простите меня, — едва слышно пробормотала Тереза. — Я так слаба…
— Ещё бы, — столь же тихо и как бы в сторону прокомментировал я.
Вот зачем тратить время на труп?
За окном проносился городской ландшафт: двух-трёхэтажные здания с толстыми колоннами; за ними виднелся величественный храм Хореса, расположенный вдали, на аллее Жрецов. Нам нужно пересечь несколько рядов, а потом проехать вдоль большого дворцового квартала, выезжая на противоположную сторону центрального района Таскóла. Имение Кóльшеров располагалось именно там.
Надо напомнить Эсмонду, нашему управляющему, чтобы вовремя запросил замену. Всё-таки академии регулярно выпускают версов, ибо не могут ждать, дабы проводить обучение нормально: сразу с большой группой, подавая материал с самого начала. Учитывая короткий срок жизни мага, подобное невозможно! Из-за этого приём новых учеников ведётся ежедневно, беспрерывно, и каждая школа проводит занятия так, чтобы даже только что присоединившийся деревенский увалень с ходу мог что-то сообразить и понять. Хах, это даже работает! Каким-то чудом.
На какое-то время карета погрузилась в тишину. Тереза успокоилась, промокнула глаза платком, сидя на своём месте. Напоминанием о её поведении служили лишь чёрные линии, расчерчивающие лицо, создавая ощущение некой ритуальной татуировки, которые делали, например, дикари из захваченных Империей Сизианских пустынь.
Кастис, как и я, начал больше внимания уделять окну, но если я прикидывал сложности имперской системы обучения магов, размышляя, что бы изменил, появись такая возможность, то о чём размышлял брат — не имею ни малейшего понятия. Может, о том, как будет трахать свою магичку в последний раз?
Едва сдержал смешок, поскольку именно в этот миг на лице Кастиса проступила слабая улыбка. Ха-ха!
Когда мы проезжали дворцовую площадь, от которой даже можно было рассмотреть Ороз-Хор, где заседали императорская чета (ныне представленная лишь Миленой) и совет министров, толстая ветвистая молния мелькнула перед глазами, заставив на миг замереть. Чего уж, я едва не дёрнулся! Краем глаза покосился на брата, но он уже выкрикнул приказ об остановке и хмуро приоткрыл дверь кареты, рассматривая бегущую группу магов из четырёх человек, за которыми неслись шестеро сионов. Колдуны отстреливались стихиями, в основном используя быструю молнию, но сионы умудрялись уходить от неприцельных атак.