allig_eri – Кости мотылька. Книга 1. Я умру завтра (страница 24)
— Э, да, — настороженно покосился он на меня.
— Я Кирин, — ещё раз представился и протянул руку. — Будем знакомы? — постарался улыбнуться столь же естественно, как если бы встретил родича из основной ветви. То есть Мираделев.
Он сноровисто ухватил мою руку своей лапищей, довольно сильно сжав и тряхнув. Постарался хоть немного сжать в ответ, но быстро выяснилась проблема: чисто физически я слабее глиста. Потому что хотел пойти в сионы сразу после шестнадцати! Им нет нужды в тренировке собственной силы, всё решают лекари, которые доводят мышцы и тело до идеала, полируя потом алхимией. А этот лось, как уже упоминал, всю жизнь пахал как вол.
Сука… пусть по росту мы почти равны (крестьяне обычно хреново жрут, а потому ростом на голову, а то и две ниже аристократов), но вот по остальным параметрам… М-да…
— А ты, типа, из знати был, да? — на грани неприкрытого оскорбления спросил он, отпуская мою ладонь. С трудом подавил желание размять её свободной рукой. А ещё вытереть.
— Ага, — добавил в голос немного позитива. — Но теперь такой же, как все здесь, — маг.
— И читать умеешь? — уточнил Ресмон.
— Могу помочь с расписанием, — кивнул ему. — Может, где-то ещё понадобится что-то посчитать, — пожимаю плечами, — так тоже умею. Так что помогу. Мы ведь теперь в каком-то роде соратники.
— О, — воодушевился он. — Ну… эта… — почесал затылок, — спасибо!
Стоит ли упоминать, что грамотных среди всего населения, дай Хорес, набралось бы порядка одной десятой? И это весьма ценилось.
Девки за спиной с интересом смотрели на нас, но в разговор не вступали. Не удивлён…
— А ты откуда? — Дойдя до конца коридора, мы начали спуск по лестнице. В молчании идти не было никакого желания. Мне представилась уникальная возможность: подружиться со свинопасом. Как я могу такое, ха-ха, упустить? Эх… Прекрасно ведь понимаю, что надо, но с трудом подавляю отвращение. Он вообще знает, что такое чистка зубов? В кабинете, когда все сидели на каком-то расстоянии друг от друга, это не чувствовалось, но сейчас, когда идём рядом, меня едва не передёргивает от вони из его рта.
И всё же мой мозг — вот мой главный инструмент. И я обязан использовать его на полную!
— Ручьи, — гордо ответил Ресмон. — Это возле…
— Светлосерого леса? — тут же договорил я.
— Точно! — он даже перестал запинаться.
Вообще где-то я слышал или откуда-то вычитал — уже и сам не помню, — что при разговоре с излишне замкнутым или неуверенным в себе собеседником лучше всего будет найти удобную и приемлемую для него тему, начав общение именно в её контексте. Это позволит ему не теряться и всегда знать, что ответить.
— Там ещё горы рядом, — я сделал вид, что пытаюсь вспомнить название. Хотя в реальности отлично знаю ту местность. Не слишком далеко от Таскола, всего в двух днях конного пути на северо-восток. А в Светлосером лесу регулярно проходят охоты. Хотя чаще выбирают Горчичный лес, который расположен на западе от столицы. По размеру они примерно схожи, но Светлосерый имеет не очень удобную форму. М-м… он скорее похож на два участка леса, которые срослись друг с другом, образуя один большой. Вот только ровно на месте срастания расположилась эта самая деревня Ручьи, где лесорубы по распоряжению графа Гисписа вырубили изрядную часть, чем фактически снова превратили единый лес в два отдельных.
— Кривые Пики! — довольно «напомнил» мой собеседник. — Я туда, бывало, ходил. Мы это, — покосился по сторонам, — диких коз били!
Браконьерство. Наказание — пятнадцать ударов кнутом и штраф до десяти серебряных. Либо каторга до пяти лет. В зависимости от того, сколько набили живности. Охота — удел благородных.
— Обожаю охоту. — Я сделал вид, что ничего не понял.
— А ты это, — он снова замялся, — с собаками и ружьями ездил, да?
Конечно. Не с голыми же руками?
— По-разному, — уклончиво ответил я, а потом сообразил, что… это же непаханое поле! — Например, в последний раз, два месяца назад, мы с братом и небольшим отрядом людей охотились как раз в Светлосером лесу…
Тут я откровенно переиначил историю заядлого охотника — барона Зиновия Бродо, который отлично рассказывал очень забавные ситуации, которых за свою долгую жизнь — почти в семь десятков лет — накопил преизрядно. И я чуть ли не наизусть знаю многие из них!
Не забывал вставлять и лёгкие шутки, причём стараясь говорить максимально просто. Это… сработало!
К общежитию мы дошли, уже сияя улыбками. Причём даже клуши за спиной пару раз хихикали. Тема охоты, природы, животных, леса и прочего вызвала весьма живую реакцию у моего спутника. Уверен, даже из его каменной башки можно получить какие-то знания. А мне пригодится всё.
— Женское общежитие следующее! — сурово заявил нам усатый мужчина средних лет, моментально выгнав испуганных баб.
Им оказался Осгод Кений, интендант и смотритель мужского общежития, который после успешного устранения женского общества внимательно нас осмотрел, измерил в плечах и даже прикинул размер ноги, пообещав предоставить комплект формы на следующее утро.
— На складе надо поковыряться, — признал он. — Рост уж больно высокий. Не осталось у меня таких. Заодно и туфли присмотрю.
Что же, понимаю. И готов подождать. Это лучше, чем ходить в коротком. Хотя… Хорес, я ведь всегда носил сделанное индивидуально и на заказ, которое тщательно подбивалось и ушивалось по фигуре. Тц… придётся привыкать «быть как все». Замечательно. Ещё один «плюс» в общую копилку.
Зато вон сосед, дубина пустоголовая, улыбается во весь рот, показывая выбитые зубы. Небось первая неношеная одежда, которая ему перепадёт.
Тем не менее я тоже улыбнулся и поблагодарил мужика. Не его вина, что… так сложилось.
Хотя это не отменяет факта несправедливости. Мир несовершенен. Хорес, почему ты так со мной поступил? Почему я, а не грёбаный Кастис⁈
Сверившись с журналом, Осгод направил нас в двенадцатую комнату на втором этаже. Уже повернувшись, чтобы уйти, был остановлен логичным, в его случае, вопросом.
— Цифры знаете? — он нахмурил брови. — Двенадцатую найдёте?
— Найдём, — уверенно киваю я. — Я грамоте обучен.
— Тогда поспешите, скоро обед, — махнул он рукой.
— Идём, Кирин, — заторопился Ресмон. — Госпожа говорила, что если опоздаем, кормить не будут.
Ещё один заскок крестьянского мышления. И я не про еду. Он назвал Грануолл «госпожой» даже когда её рядом нет. А ведь «господин» и «госпожа» — стандартное обращение, которое применимо почти к любому представителю общества, если он выше тебя статусом. В пределах разумного, конечно же. Деревенского старосту господином величать не станут. Но даже самый мелкий баронет — уже вполне себе. То же самое относится и к офицерским чинам в армии, и к куче других вариаций.
Но да плевать. Привыкну.
— Ты прав, — лишь ответил я и ускорил шаг.
На втором этаже нам встретились первые ученики, которые попали сюда раньше нас. Быть может, только вчера, а возможно — уже заканчивают свой второй месяц. Ни малейшего представления. Все они были одеты в однотипную форму, которую я уже встречал ранее: серые камзолы, чёрные штаны и такие же туфли. Вполне себе прилично… для версов.
На нас косились, но ничего не говорили. Кто-то перешёптывался, не давая возможности подслушать, однако в таких случаях кивали именно на меня.
Выделился. Замечательно. С другой стороны, я и не собирался скрывать, что являюсь представителем высшего класса. То есть… это всё равно заметили бы. Я лишь собирался притвориться, что являюсь предельно понимающим аристократом, который всегда на стороне народа. Ха-ха!
Может, ещё и притворюсь. Посмотрим…
Дверь в двенадцатую комнату была открыта, и нашим глазам предстало достаточно большое помещение. Взгляд быстро выцепил широкое окно, правда всего одно, а также всего один светильник-артефакт (небось собственного производства), намертво вмурованный в стену. Похоже, ни о каком вечернем чтении здесь и не слышали. Хах, с учётом того, что почти все присутствующие — крестьяне, я не удивлён.
В комнате находилось… — быстро посчитал, — ровно десять двухъярусных коек. Из них восемь заняты. На нас с интересом уставились ранее болтавшие друг с другом парни. Почти никто не носил камзолы, которые по большей части небрежно валялись, раскиданные по койкам. Один даже на полу лежал. Под камзолами, как оказалось, скрывались светлые рубашки. Кто-то из версов расстегнул верхние пуговицы, кто-то закатал рукава.
«Ну, хотя бы никто не решился снять штаны», — мысленно фыркнул я. — Впрочем, обувь у некоторых стояла возле коек. Запаха, к счастью, не ощущал. Наверное, здесь предусмотрено обязательное мытьё. Потому что бывал я в крестьянских халупах. Если в них воняет гнилым луком и тухлятиной — значит, ещё повезло. Куда хуже вонь застарелого пота, жжёного жира и прогорклого сала, сдобренного дерьмом с мочой. Иной хлев выглядит лучше!
Возле каждой кровати размещалась небольшая тумбочка, а в каркас коек вбиты крючки. Наверное, чтобы вешать на них форму. Правда, ни один, словно принципиально, так не поступил. Что это? Протест? Повод показать себя? Перед кем? Друг перед другом?
Странно, что никто из них не ухаживал за одеждой. Ведь для бедных слоёв населения это по-настоящему редкая и статусная вещь. Может, причина в возрасте? Или дело в магии? Как я знаю, некоторые разделы производственного волшебства способны чинить вещи, исправляя их или даже полностью переделывая. Только вот, конечно же, это не так-то просто. Надо учиться… думаю, мне такие знания не помешают, не хочу ходить неряхой.