allig_eri – Бесконечная война (страница 9)
Зарычав, я утихомирил гарцующего коня и смог развернуть его — что было не просто, учитывая повисшую Скаю, — дабы ещё раз взглянуть на побоище, оставшееся позади. Не веря своим глазам, я смотрел, как из кургана трупов поднимаются защитники Фирнадана, безмолвные, словно призраки. Один из них даже продолжал сжимать Детское знамя…
Они расчищали себе дорогу резкими движениями, пользуясь просекой, которую оставил я, а также тем, что много «перебежчиков» отвлеклись на трапезу, используя тела своих же сородичей.
Воины прокладывали путь вперёд с таким видом, будто они только что проснулись от ужасного ночного кошмара. Было видно дюжину солдат — ровно на двенадцать больше, чем я мог надеяться.
Послышался топот сапог. Моргая от едкого пота в глазах, я попытался разглядеть фигуры, которые приближались ко мне отовсюду.
— Свои… — тихо шепнул я коню, успокаивающе погладив того по морде. — Свои…
А затем мир померк. Неожиданно я почувствовал руки под собой, как будто упал в чьи-то объятия. Это последнее, что я осознал, ибо далее всё погрузилось в небытие.
Глава 2
«Повелевал ли ты когда-нибудь в жизни начаться утру и подняться солнцу? Говорил ли ты когда-нибудь заре, чтобы она охватила землю и вытряхнула всех нечестивцев из их укрытий?»
Трактат о святости. Книга третья, стих одиннадцатый.
Дворец Ороз-Хор, взгляд со стороны
— Он просто вышел из дворца, — подавив все эмоции произнёс Нигель Санторион, министр иностранных дел.
Милена продолжала молчаливо смотреть на целителей, которые бились над телом Ольтеи, стремясь придать обугленному куску мяса подобие жизни. Каким-то чудом женщина всё-таки сумела выжить, хоть так и не пришла в сознание. Обширнейшие повреждения: ожоги, переломы, колотые раны, отбитые внутренние органы, пробитый череп, сгоревшие глаза… Всё это не позволяло исцелить её так просто. Уже третья группа лекарей потратила почти всю свою энергию.
«Она цепляется за жизнь, как кошка за ковёр», — мелькнула мысль в голове императрицы.
— И никто не посмел его задержать? — поинтересовалась Мирадель. — Даже капитан гвардии Беза? Я помню, что он всё-таки рванул за Кианом, хоть и не сразу.
Нигель кивнул.
— Он попытался, но ни один из других гвардейцев не спешил помогать ему… — мужчина странно замолчал, отчего Милена обернулась.
— Только не говори, что Карсин мёртв, — вперилась она в него мрачным взглядом. Потерять ещё одного полезного человека, в её ситуации, казалось немыслимым.
— С ним всё хорошо, — поспешно заверил её министр. — Конечно, гордость этого дурака будет болеть ещё долго, но тело почти не пострадало. Может… — он почесал затылок, — следует освободить Безу от его должности?
— Нет, — отвернулась императрица.
— Но его люди взбунтовались! — возмутился Санторион. — Они открыто и на глазах остальных нарушили приказ.
— Я сказала — нет, — Мирадель добавила в голос строгости. — В этот день было нарушено много больше, чем какой-то приказ.
Глаза Нигеля расширились, он торопливо кивнул.
— Конечно, ваша милость, — быстро проговорил министр.
Воцарилось молчание, прерываемое лишь негромкими обсуждениями целителей. Милена видела, что Ольтее постепенно становится лучше — во всяком случае ей так казалось. Императрица хотела в это верить. Она надеялась, что ситуация всё-таки не выйдет из-под контроля.
— Что теперь делать? — спросил мужчина с толикой отчаяния. — Арестовать высшего жреца… говорящего с Хоресом… немыслимо! Лишь сам император мог бы…
— Императора нет, — сказала Милена. — И не будет ещё долго.
— Мы… теперь… — Санторион растерянно замолчал, но спустя минуту, собравшись с мыслями, продолжил: — Мы не можем противостоять ему законными путями. Ни армия, ни население, особенно в текущей обстановке и кризисе власти, не поддержит нас.
«Это он верно сказал, 'кризис власти», — мысленно согласилась Мирадель.
— Ты из старинного и очень знатного рода, Нигель, — наконец проговорила женщина. — У тебя есть способы и… ресурсы, совершенно независимые от имперского аппарата. Я уверена, ты можешь обеспечить меня всем необходимым, причём так, чтобы об этом не узнали чужие уши.
— Вы можете на меня положиться, — поклонился задумчивый Санторион.
— Мне нужен человек, — голос Милены звучал холодно, но неуверенно. — Особый человек. Который умеет убивать.
Ещё одна долгая пауза.
— Любой человек может убить, ваша милость, — проговорил Нигель, словно надеясь, что императрица одумается.
Слова, как частицы яда — всего лишь горсть могла перевернуть мир.
— Мне нужен тот, кто обладает должными умениями, — всё-таки пояснила Мирадель. — Надеюсь, ты понял меня.
— Да-а… — натянуто протянул он. — Я понял.
Санторион смотрел на императрицу с дерзкой откровенностью. Игра тусклого света и тени не льстила ему — длинные морщины на его лице казались особенно глубокими.
— Я попробую найти контакты «забытых», — дополнил мужчина.
— Разве они полностью не исчезли? — Милена даже отвернулась от лекарей, взглянув министру в глаза.
— Ушли на дно, — Нигель пожал плечами. — Однако всегда есть шанс распутать этот клубок, если потянуть за ниточку.
Мирадель кивнула.
— Я… — неизвестно почему министр иностранных дел замялся. — Я восхищаюсь вашим мужеством, но хотел бы предложить… С учётом того, что на континент вторгся Челефи, быть может, не стоит рисковать новыми бунтами черни, которые непременно начнутся после смерти столь… значимой персоны? Силакви наверняка вернётся в Щуво, в центральный храм. Город расположен практически в центре Малой Гаодии, а потому не исключено, что Челефи и высший жрец столкнутся друг с другом. Пусть рыцари веры, святые паладины и воины-жрецы сражаются с мятежниками, сдерживают его натиск, пока мы останемся наблюдать. Кто бы не победил, Империя окажется в выигрыше. А итоговое решение по судьбе Силакви примет император или сам Хорес.
— Нет, Нигель, — сухо возразила Милена. — Этот грех должен возлечь только на меня.
Спустя три дня императрица уже инкогнито бродила по улицам Таскола, всего с одним сопровождающим. И это в момент, когда кашмирские орды изменника Челефи находились в месяце конного пути!
Однако Мирадель упорно желала отомстить. Здоровье Ольтеи оказалось сильно подорвано. Женщина, пусть и не умирала, но была далека от состояния идеал. Все мышцы, кожу, кости, глаза и приличную часть внутренних органов пришлось выращивать заново. Учитывая же, что она являлась высшим сионом, чей организм был весьма сильно изменён, началось отторжение наращенной ткани. Пришлось привлекать алхимиков и специалистов из гильдии целителей — для консультаций. Лишь это позволило начать восстановление правильным способом и Ольтею обещали поставить на ноги «всего за неделю».
«Ложь. Ничтожно малый процент лекарей умеет работать с сионами, потому что просто не успевают наработать опыт — сгорают, как мотыльки-однодневки. Почти каждый сион, получивший травму, оказывается первым на их практике, а значит, вынужден иметь дело с неумехами, которые спешно нарабатывают навыки прямо на ходу, и то лишь благодаря гильдейским специалистам. Сейчас же речь идёт не о переломе или порезе, а о восстановлении практически всего тела. Будет здорово, если целители справятся хотя бы за месяц», — думала императрица.
И всё же, во время движения по улицам, Милена практически не думала о своей любовнице. Когда она вышла замуж за Дэсарандеса, то променяла хождение пешком на изысканные кареты. И теперь, когда правительница снова шла одна, не считая Карсина, сопровождающего её, она чувствовала себя такой же голой, как рабыня, притащенная на аукцион. Вот она, без сомнения, самая могущественная женщина во всей Империи, и она ощущала себя такой же беспомощной и преследуемой, как обыкновенная помощница булочника или торговка рыбой.
Как только Нигель Санторион сообщил Безе время и место, гвардейский капитан начертил их маршрут с тщательностью военного планировщика — и даже отправил солдат, по одному на каждый отрезок пути, чтобы сосчитать шаги. Императрица оделась, как жена мелкого чиновника, в скромный серый плащ с висящей наискось и наполовину скрывающей её вуалью, а затем вместе с Карсином, переодевшимся торговцем средней руки, просто выскользнула из императорских владений во время смены караула.
Она ходила по улицам — своим улицам — так же, как ходили те, кем она владела и управляла. Её шаг был быстрым. Женщина испытывала страх и необъяснимую робость, отводя глаза от каждого прохожего и стискивая руки у груди.
Милена вспомнила прошлое, когда она ещё была обычной девчонкой в полуразорившейся дворянской семье. В последний раз, вот так, она ходила по улицам лишь тогда. Но если в прошлом она проходила сквозь туман угрозы, который окружал каждую молодую и красивую девушку в дурном обществе, то теперь её путь лежал сквозь туман угрозы, который окружал сильных мира сего, когда они оказывались среди бессильных.
«Когда улицы столицы стали столь тревожными и опасными? — удивлялась Мирадель. — Дело в культистах, бунтах и армии Челефи? Или это лишь моё разыгравшееся воображение?»
Карсин нашёл место, которое указал Нигель, весьма паршивым, но министр заверил капитана гвардии, что и человек, которого они ищут, далеко не святой, а самый настоящий убийца. А потому и искать его нужно исключительно в местах, далёких от центральных районов столицы Империи.