Аллен Стил – Итерации Иерихона (страница 44)
— Вообще-то я рад тебя видеть, но знал бы ты, как охрененно не вовремя ты мне позвонил…
— Ты извини, — пробормотал я механически, засовывая банку в карман куртки. Пес свернулся возле меня клубком, положив голову мне на колени, и лизнул руку. Я потрепал его по мохнатой холке. — Я не хотел…
Тут до меня дошло, что сказал Чеви Дик.
— Ты это о чем — я тебе звонил?
Двое на переднем сиденье недоуменно переглянулись. Мальчик на месте пассажира что-то сказал по-испански, и Дик в ответ заржал и врубил передачу. «Корвет» тронулся по узкой улице, по-прежнему с притушенными фарами.
— Слушай, ты, — произнес Чеви Дик. — Ты забыл, наверное, но ты мне звонил. Просил приехать вот на это место и забрать тебя отсюда.
— Я?
— На экране была твоя морда, и она говорила твоим голосом. — Дик пожал плечами. — Слушай, я всегда готов выручить amigo, но если ты не помнишь, я могу и…
— Нет-нет, — поспешно сказал я. — Это классно вышло. Я просто забыл, ничего страшного. Вывези меня отсюда.
Чеви Дик снова переглянулся со своим приятелем-автомобилистом, и они обменялись шутками по-испански на мой счет. Потом Чеви Дик врубил фары:
— Держись, Джерри, за свою собаку. Сейчас малость потрясет.
Он вдавил сцепление, и «корвет» рванул по узкой улице в ночь.
20. СУББОТА, 3:22
«Корвет» летел по темной и скользкой от дождя Гравуа-авеню черной торпедой, минуя развалины торговых рядов и супермаркетов, задевая выбоины и объезжая кучи горящих обломков, оставшихся от сражений бандитских шаек. Мы летели по четырехрядной улице, не обращая внимания на запрещающие знаки. Толпящиеся около горящих мусорных ящиков силуэты с унылым любопытством смотрели на нас. Дождь наконец перестал, и приятель Чеви Кортес — опустил окно, выставив туда ствол своего «глока». Рукоять он держал в руках, примостив у себя на коленях прямо под ней теплую банку «Будвайзера».
На подъезде к перекрестку Гравуа и Гранд-бульвара нам повстречался патруль ВЧР. Возле закрытого «Белого замка» стояла «ЛАВ-25», и на броне под водяной пушкой сидела пара солдат. Один из них, заметив фары «корвета», соскочил с «Пираньи» и выбежал на улицу, размахивая поднятыми над головой руками.
— Ах ты, черт, — шепнул я, когда Чеви Дик притормозил. — Вот этого мне только больше всего…
— Нырни к своей дворняге, — сказал Чеви.
— Быстро, — добавил Кортес.
Чеви ухмыльнулся и вдавил педаль газа в пол. Спидометр замелькал цифрами, автомобиль рванул по резино-битумному покрытию прямо к одиноко стоящему солдату.
Он, не сразу поняв, что происходит, потянулся за висящей сзади винтовкой, но в последний момент ему пришлось отскочить в сторону. Чеви Дик вихрем проехал мимо (я успел увидеть удивленную морду солдата) и резко крутанул руль влево. Шины взвизгнули, но автомобиль свернул на Гранд-бульвар.
— Chinga tu madre! — крикнул солдатам Кортес, показав им в знак приветствия характерный жест выставленной в окно рукой. Свою лепту внес и пес, пару раз гавкнув, и «корвет» уже летел по Гранд-бульвару, оторвавшись от патруля на целый квартал.
— Вот это да! — произнес Чеви, щедро отхлебнув из своей банки. — Это я люблю. Класс, верно? — Он досмотрел на меня.
— Что да, то да, — ответил я, оглядываясь назад. Патруль наверняка уже сообщал по радио наши приметы, поднимая тревогу. Чеви Дик расхваливал свои колеса до небес, но не помню, чтобы он называл их пуленепробиваемыми.
Я посмотрел на пса. Он свернулся у меня на коленях и вывалил язык, улыбаясь во всю свою собачью морду.
— Похоже, что сейчас еще поразвлечемся, — буркнул я ему.
— Да не волнуйся ты, — сказал Чеви Дик. — Я выскочу на магистраль, пока они еще не успели договориться, а эти номера хрен кто узнает. — Он снова посмотрел на меня: — А ты точно хочешь, чтобы я тебя высадил на Комптон-Хилле? Оттуда домой не близко.
Я понимал, что он имеет в виду. Выезд с Гранд-авеню на магистраль «И-44» был всего в квартале от резервуара; как только он выедет на идущие на восток полосы, до Даунтауна будет уже близко, а там и Сулард рядом. Высадить меня здесь — этот значит оставить в неблагополучном районе, набитом гангстерами, полицейскими и патрулями ВЧР. Отсюда мне нелегко будет добраться домой.
— Абсолютно точно, — ответил я. — Высади меня здесь, у парка, и я тебя отпущу. Пса я у тебя заберу потом.
— Ты охренел, мужик, — икнул Кортес и посмотрел на меня через плечо. Понимаешь? Просто охренел…
Я встретил его взгляд.
— Вы какую школу кончали? — осведомился я.
Кортес еще раз переглянулся с Чеви Диком, потом они оба снова заржали. Кортес поставил пистолет на предохранитель и сунул мне рукояткой вперед сквозь щель между сиденьями.
— На, дубина, — сказал он. — Пригодится.
Я взглянул на пистолет. Соблазнительно, но…
— Оставь себе, — ответил я. — А то я себе в ногу попаду.
Кортес недоверчиво на меня посмотрел. Чеви Дик что-то сказал по-испански, и юноша, пожав плечами, убрал пистолет.
— Ну как хочешь, гринго, — буркнул он. — Только потом не жалуйся.
Дома сливались в одну полосу, пока Чеви Дик вдруг не снял ногу с акселератора. Машина резко остановилась почти на гребне низкого пологого холма. Справа светились огни немногих уцелевших зданий двадцатого века. Комптон-Хилл, прилегающий к резервуару, был когда-то богатым районом. Даже в конце прошлого века здешние городские усадьбы оценивались в миллионы долларов, а те немногие из них, что пережили землетрясение, затворились изгородями и ощетинились электронными часовыми. Комптон-Хилл был расположен рядом с южной «зоной боев», и его жильцы не хотели рисковать.
Огни остались позади, и перед нами лежало черное пятно с выступающими деревьями, разросшимся кустарником, несколькими скамейками.
— Приехали, Джерри, — сказал Чеви Дик, останавливая машину. — Последний раз подумай…
— Спасибо, что подвез, — ответил я. — В другой раз я тебя подвезу.
Кортес открыл дверцу и наклонился вперед, пропуская меня.
— Vaya con dios, hombre,[15] — сказал я ему.
Пес не хотел меня отпускать. Он тихо повизгивал и остервенело лизал мне руки, но я отпихнул его и вылез из машины.
— Место, — сказал я ему мягко, но уверенно. — Веди себя хорошо.
Я посмотрел на Чеви Дика:
— Покормишь его?
— Нет проблем, — ответил он. — Hasta Luego…[16] удачи, брат.
Кортес хлопнул дверцей, и «корвет» рванул с места, оставив на асфальте резиновые следы. Я подождал, пока его огни скрылись в направлении дороги «И-44», и трусцой побежал через улицу в парк.
Комптон-хиллский резервуар — это небольшое искусственное озеро, окруженное стенами толщиной с крепостные и двухметровой изгородью. Парк площадью двадцать акров раскинулся вокруг резервуара; цементированные дорожки прорезали рощи, которые за последние несколько месяцев стали зарастать подлеском. В одном конце парка стоял памятник в честь граждан Сент-Луиса немецкого происхождения, павших на фронтах первой мировой войны: бронзовая статуя обнаженной женщины в два человеческих роста перед гранитной плитой, в руках факелы, а взор устремлен вдаль поверх озера.
Но не статуя и не резервуар были самым примечательным в этом парке, а высокая и тонкая башня в центре.
Водонапорная башня Комптон-Хилла напоминала о тех временах, когда даже в самых утилитарных зданиях присутствовал некоторый архитектурный вкус. Башня весьма напоминала миниатюрный замок французского Возрождения. Высотой почти шестьдесят метров, кладка красного кирпича и гранита на фундаменте из миссурийского известняка, под купольной крышей обсерватории стрельчатые окна, а широкие лестницы ведут мимо низкого балкона в основании башни к верхнему парапету на высоте двадцати метров. Средневековая фантазия на окраине Даунтауна Сент-Луиса.
Примечательно, что она не рассыпалась во время землетрясения, но дело всего лишь в том, что сейчас дома уже не строят так, как в 1871 году. Сейчас уже ничего не делают так, как сто пятьдесят лет назад, в том числе и людей.
Опасаясь, что солдаты ВЧР могли все же преследовать Чеви Дика, я бежал, пока меня еще было видно с улицы, потом остановился и огляделся. Парк был пуст. Бездомных, соорудивших тут свои халупы, выгнали патрули ВЧР, а от уличных шаек парк как-то умудрялась уберечь полиция. Я был один.
Нет. Не совсем. Взглянув через голые ветки деревьев на верхушку водонапорной башни, я заметил огонек, пробивавшийся из купольного окна. На краткий миг в окне появился силуэт человека и тут же скрылся из виду.
В башне кто-то был.
Широким шагом я прошел оставшуюся часть парка, пока не уперся в основание водонапорной башни, потом по выветренным известняковым ступеням дошел до верхнего парапета. В арочном углублении стены виднелись створки железной двери; они были покрыты надписями, которые я в темноте разобрать не мог. В таком месте Дракула был бы как дома, особенно если учесть цвет проржавевших дверей, проступающий из-под облупленной краски.
Я потянул за истертые дверные ручки. Дверь не поддалась ни на волос. Пошарив вокруг, я нащупал щель ключевой карты — анахронизм, конечно, и поставлено недавно, но мне от этого не легче.
Я несколько раз стукнул кулаком в дверь, чувствуя, как отлетает от каждого удара краска, и минуту подождал. Никакого впечатления. Постучал снова, на этот раз сильнее, и приложил ухо к двери.
Снова ничего.
Я занес кулак и собирался еще раз стукнуть в дверь, но вдруг мне показалось, что я услышал какое-то движение внизу: тихое, крадущееся, как будто у основания башни пробирается крыса.