Аллен Стил – Итерации Иерихона (страница 11)
Достигнув вершины холма, мы разогнались вниз по Энн-стрит, где Трайк резко, почти опрокидывая рикшу, повернул вправо. Он явно наслаждался битвой жизни, я же вцепился изо всех сил в борт и только что не молился. Через квартал мы доехали до Двенадцатой улицы, и Трайк повернул налево вокруг церкви Сент-Джозефа.
Этот квартал был забит магазинчиками, прачечными автоматами, дешевыми игровыми автоматами ВР. Некоторые были открыты, другие заперты и заколочены, на всех набрызганы краской знакомые теперь надписи:
— и прочее в этом роде.
«Вы слушаете новости «Радио Си-би-эс», у микрофона…»
— …хмырь, которому не грех бы заткнуться. — Трайк переключился на одну из бесчисленных станций классического рока, забивших городской эфир. Под звуки старой мелодии из «Нирваны» он свернул вправо на Гэйер-стрит. Я глянул на часы. Как он и сказал, прошло ровно десять минут, как мы выехали, и вот — уже приехали.
По сравнению с остальным Сулардом Гэйер выдержала землетрясение на удивление. Хотя некоторые из старых домов оказались непригодными для жилья, а некоторые просто развалились, большинство пережили толчки. Эти двух- и трехэтажные дома строились, как линкоры: трубы опрокинулись, стекла разлетелись, портики попадали, но стены остались стоять. Сулард не просто часть города. В его, черт побери, стенах слишком много души, чтобы вот так взять и развалиться за пятьдесят секунд.
Трайк заехал на стоянку на углу Десятой и Гэйер-стрит. Пара довольных пьяниц брела, спотыкаясь, по пешеходному переходу через улицу, пробираясь от Клэнси домой. Я сполз с сиденья, запустил руку в карман и вытащил пятерку и две долларовые бумажки.
— Спасибо, друг, — сказал я, протягивая ему деньги. — Ты просто спаситель.
Трехколесник взял деньги, внимательно на них посмотрел, потом два доллара отдал мне обратно со словами:
— Вот это забери.
— Да ладно, Трайк…
— Забери. — Он аккуратно сложил пятерку и сунул ее в карман. — Тебе сегодня вечером досталось. Выпей пива за мое здоровье.
Спорить я не стал. Трайк знал, что у меня сейчас не самое лучшее финансовое положение. Кроме того, я был постоянным клиентом и всегда мог позже его вознаградить. Сулард — крутое место, но у него свои обычаи.
— Спасибо, друг. — Я сложил бумажки и вернул их в карман. Трайк кивнул и налег было на педали, но я сказал:
— Кстати, Трайк! Насчет той блондинки…
— Ну? — приостановился он.
— Не было у нее кадыка. Я тебя наколол.
— Я знаю, — усмехнулся он. — С виду ничего?
Я пожал плечами и сделал руками неопределенный жест.
— Нормально, — сказал он. — Бывало и хуже. Я тебе не рассказывал, как в Лондоне в девяносто втором пришлось мне оттрахать принцессу Ди на заднем сиденье лимузина? Это было…
— Крути отсюда, — ответил я, и он так и сделал, заложив разворот посреди улицы, и поехал обратно по Гэйер-стрит спрашивать у алкашей, не надо ли их подвезти. Я остался на тротуаре один — впервые за весь вечер.
«Биг мадди инкуайрер» располагалась в построенном сто лет назад здании, перестроенном в 1980-м и превращенном в офисы для юридических фирм. До того это был склад, каких много, о чем свидетельствуют толстые укрепленные дубовые полы и давно закрытые задние двери для грузов. Перестроившая дом юридическая фирма выехала отсюда в конце столетия, и недвижимость оставалась вакантной, пока Эрл Бейли в прошлом году ее не купил.
Бейли, когда купил дом, только начал выпускать газету. Он всю жизнь был антрепренером и поэтому собирался открыть на первом этаже блюз-бар, а «Биг мадди» в конце концов переселить на второй этаж из Догтауна, где она тогда была. Свой мешок с деньгами Бейли заработал в блюз-оркестре «Сулардские приколы», где был басистом и менеджером, и потому салун «У Эрла» должен был стать настоящим денежным деревом за спиной газеты. Быть может, «Биг мадди инкуайрер» — не первая газета, где издатель был хакером, потом гитаристом, а потом владельцем бара. Но если вы слышали еще о каком-нибудь — мне, пожалуйста, не говорите. Одного вот так хватает.
Как бы там ни было, а землетрясение застигло Бейли в разгар перестройки второго этажа. Бар пережил само землетрясение, но не всеобщее мародерство, охватившее Сулард через несколько недель. Вандалы вломились и почти всю мебель из бара прибрали. А к тому времени волна уличного насилия выжила газету из Догтауна, так что пришлось планы насчет бара отложить, а «Биг мадди» перетащить в Сулард… и вскоре после этого нехотя согласиться предоставить третий неиспользуемый чердачный этаж одному из своих сотрудников. А именно — вашему покорному слуге.
У меня была ключ-карта от парадной двери, от которой можно было пройти на второй и третий этажи, но мне не хотелось возиться с отключением сигнализации от воров, что Перл установил на лестнице. В темноте пульт управления черта с два найдешь, да и к тому же я никак не мог запомнить семизначный цифровой код. А потому мимо парадной двери я прошел, миновал заколоченные окна первого этажа, где краской было написано:
— как будто это могло остановить уличных бандитов, которым запросто было пристукнуть Мартина Лютера Кинга за горсть мелочи, — и повернул за угол к запертому заднему двору дома.
По задней стенке дома шла железная пожарная лестница. Если бы Перл узнал, что я использую ее как свой приватный вход, он бы меня застрелил, и потому мне приходилось приставную лестницу прятать за мусоросборником. Но только я ее достал и начал приставлять к пожарной лестнице, как с другого конца двора кто-то заорал:
— Эй, что ты там делаешь?
— Дом ломаю, хочу спереть пару мешков дерьма! — заорал я в ответ, кладя лестницу и поворачиваясь на голос. — Ты ведь меня не заложишь, друг?
На фоне открытых дверей гаража напротив появился широкоплечий силуэт. Кто-то хрипло засмеялся, и другой голос спросил:
— Это ты, Джерри?
— Я. А это ты?
— Тьфу ты, мать твою так. Иди сюда, пива выпьем.
Я оставил лестницу и пошел к освещенной двери гаража, где Чеви Дик с приятелями сидел рядом с автомобилем. Чеви Дика на самом деле звали Рикардо Чавес, и был он автомехаником, а его мастерская — ближайшим соседом «Биг мадди». Было ему пятьдесят с небольшим; где-то в восьмидесятых он еще подростком со своей семьей слинял с Кубы в Майами в первой волне «людей в лодках». В конце концов он добрался от Либерти-Сити до Сент-Луиса, где нашел применение своим талантам по ремонту автомобилей.
Свое прозвище он получил двумя путями. Во-первых, это был его псевдоним в «Биг мадди», где он вел еженедельную колонку «Чиним сами». Во-вторых, он был женат в четвертый раз и утверждал, что у него одиннадцать детей в шести штатах. Он, когда бывал пьян, начинал перечислять всех королев красоты, которых ему случалось оприходовать, а когда бывал пьян по-настоящему, то эта стодвадцатикилограммовая горилла с усами, как велосипедный руль, и заплетенным в косичку конским хвостом могла расстегнуть штаны и предъявить инструментарий.
— Едре-о-она мать, — протянул Чеви Дик, когда я вошел в гараж. — Ну и вид у тебя. Ты что, имел кого-то в водосточной канаве?
— Учусь у тебя, Рикардо, — ответил я. — Что-нибудь я сделал неправильно?
Чеви просиял. Пара его друзей обменялась комментариями по-испански. Они сидели на бочках из-под масла и на шлакоблоках, а между ними на промасленном асфальте стоял ящик «Будвайзера». На заднем плане была видна гордость и радость Чеви Дика: угольно-черный «корвет» девяносто второго года выпуска, полностью восстановленный и из-за законов о выводе из употребления полностью нелегальный, вплоть до номеров, на которых крупными буквами было написано короткое неприличное слово. Может быть, приятели надеялись, что Чеви выведет его из гаража на Сороковое шоссе и снова совершит полночный круиз, от которого копы со злости уписаются: «корвет» Чеви Дика с откалиброванным на сто двадцать миль в час спидометром мог спокойно уделать самый быстрый экипаж и даже бронированную патрульную машину, имевшуюся в распоряжении городской полиции Сент-Луиса.
А может, они думали, что сейчас Чеви Дик объяснит этому мелкому гринго, чтобы не залупался. Чеви пристально на меня смотрел. Он шагнул вперед, и я встал попрочнее. Он медленно поднял левую руку, как бы желая поправить ус… и вдруг его правый кулак молнией полетел мне в диафрагму. Я не шевельнулся. Кулак остановился в полудюйме от моего солнечного сплетения… а я опять не шевельнулся.
Это была наша старая игра двух мачо. Уже несколько месяцев. Компания застонала и приглашающе завопила, а Чеви Дик расплылся в улыбке:
— Все в порядке, друг. Выпей с нами пива.
— Соблазнительно, — ответил я. — Только я вымотался. Если я начну сейчас, тебе придется тащить меня на третий этаж.
— Долгий вечер был? — Чеви Дик осмотрел меня снова, и на его лице появилось озабоченное выражение. — Слушай, да ты и впрямь в хреновом виде. На патруль ВЧР, что ли, нарвался?
— Вроде того. — Я не мог отвести глаза от ящика. — Но если вы мне дадите баночку с собой, я был бы…
Не ожидая продолжения, Чеви Дик наклонился к ящику и вытащил из него блок — шесть бутылок. Кое-кто из его собутыльников неопределенно хмыкнул, но Чеви не обратил внимания. Он не питал к ВЧР дружеских чувств; как он часто мне говорил, он такое видал в Гаване при Кастро. Врага federates он считал другом.