Аллегра Геллер – Сопряжение. Код CGH (страница 6)

– Да.

Ясон вернулся к своему бокалу и сделал глоток – слишком большой для коктейля на льду. Холодная жидкость обожгла горло, но потом от пищевода по телу распространилось приятное тепло. Краем глаза он видел, как Коллин поднял брови, вытряс последние капли своего напитка в рот и жестом попросил у Мэйлин еще.

В баре становилось все более шумно. К блондинке в розовом топе с черепушкой начал громко клеиться первый нетрезвый ухажер.

– Ну да, – продолжил Коллин, наблюдая за подкатом. – Гораздо лучше столкнуться с ней на улице.

– Я думал, ты придерживаешься политики невмешательства в чужую жизнь, – сквозь зубы процедил Ясон.

Мэйлин принесла два новых коктейля – один Коллину, другой Ясону. Тот благодарно кивнул. Его пальцы соприкоснулись с серебристым металлом протеза на бокале. Она вскинула темные глаза на Ясона – ощущения передавались с помощью нейроинтерфейса. Металл оказался теплым. Мэйлин снова ушла.

Девушка с пирсингом наконец набралась смелости – или добрала нужный процент алкоголя в крови, – отлипла от подруги и поплыла в сторону Коллина.

– Ага, – продолжил Коллин. – Политика невмешательства хороша ровно до того момента, пока кто-нибудь не начинает при мне вскрывать вены. Я тонко намекну тебе, что ты облажался. А теперь снова запасаюсь попкорном и собираюсь сидеть в отдалении.

– Пожалуй, сейчас моя очередь запасаться попкорном, – прокомментировал Ясон.

Коллин успел кинуть на него скептический взгляд, когда услышал «Привет!» справа от себя. Жаль, но брюнетке ничего не светило.

Они решили расходиться ближе к трем. Снаружи было ветрено, и Ясон закурил, прикрывая зажигалку рукой. Пламя подсветило поля фетровой шляпы и покорно исчезло. Коллин стоял рядом, натягивая перчатки. На Миллионной дребезжала кислотная электроника.

Ясон выпустил маленькое облачко дыма, снова вдохнул его и сделал длинный выдох. От выпитого все казалось слегка размытым.

– По-моему, я так ни разу тебе и не сказал спасибо за то, что ты притащил меня в Миттенвальд. Поэтому говорю сейчас. Я благодарен за все, что ты сделал.

Коллин молчал. Дымная дорожка указывала на небо. Со стороны Миллионной улицы что-то громко бухнуло, и крыши осветил салют.

– Ясон, у тебя какое-то извращенное представление о дружбе, – сказал Коллин, наблюдая за скользящими вниз искрами. – Я тебе не банк с кредитной линией. Это непрерывная цепочка «если бы не». Если бы ты выбрал другой университет – мы бы не стали работать на «Трез Колорес». Если бы не Миллионная – мы бы не спасли Сачико, а ты бы не подсел на хард. В итоге мне не пришлось бы тащить тебя к Вернер.

Он помолчал и продолжил:

– Заметь, я, в отличие от тебя, вины не чувствую.

– Это не вина. Мне… – Ясон покрутил в уме несколько изящных формулировок, но сдался и выбрал наиболее честную: – «Спасибо» – это как-то слишком мало.

– А. – Коллин усмехнулся и разгладил манжеты рубашки. – Это нормально. Это очень по-ясоновски. А что тогда попадает в категорию «достаточно»?

– Не уверен, что могу сейчас адекватно сформулировать. – Он выдохнул дым вниз и поискал, куда бы стряхнуть пепел. Ни одной урны поблизости не было.

– Слишком боишься ошибиться. Ты даже не можешь решить, стоит ли встречаться с Марией.

– Я не боюсь – я пытаюсь принимать взвешенные решения.

Задержать дыхание, сбить пепел, выдохнуть. Сохранить правильный порядок действий.

– И это мне говорит человек, который, полагаясь на выдуманный запах чернослива, вкладывает все средства в голограммы и месяц сидит на консервированных сосисках. – Коллин поддел носком ботинка смятый бумажный стаканчик и отбросил в сторону.

– Сосиски и Мария – это разные материи, Коллин.

– Это в твоей больной башке они почему-то стали разными.

– Откуда такое желание учить меня жизни?

Ясон чувствовал знакомое ощущение в основании шеи, как будто вставала дыбом шерсть. Коллин выглядел тонким и изящным только последние три года, когда перестал качаться, и драться умел отлично. Их пьяная потасовка на задворках Миллионной будет выглядеть довольно нелепо.

Коллин остановился напротив него:

– Да не хочу я тебя ничему учить. Ты просто застрял в стеклянной коробке. Я хочу знать, есть ли там что-то внутри.

Ясон нарочито медленно затянулся, отправил сигарету в урну.

– Да черт его знает, – криво улыбнулся он. – Иногда мне самому интересно.

Коллин качнулся с пятки на носок и обратно.

– Ладно. Моя машина уже подъезжает. – Он снял перчатку и протянул руку. – Возвращайся целым. И с подарками для нас с Вернер.

Ясон ответил рукопожатием – кружевные манжеты снова коснулись его руки:

– Договорились.

Коллин сделал неопределенный жест и направился к такси, подобравшемуся почти ко входу в ресторан. Машина Ясона приехала следом.

7 Обратная связь

Взлет и посадка неизменно нагоняли на него сон, и после приземления он чувствовал себя разбитым.

Джакарта встретила Джека влажными сумерками утра. Воздух, полный гула самолетов, взрезал ясный голос имама. Мечеть видно не было, но звуки призыва к молитве плыли над аэропортом.

Джек сел в беспилотное такси и прикрыл глаза. Теннисный мяч остался в раздолбанном кондоминиуме на окраине Бангкока, и мерный звук ударов об стену теперь заменяло биение его собственного сердца. Когда имплант только установили, он не сразу смог привыкнуть к изменившимся ощущениям: в первые дни после операции его мучала бессонница из-за вибрации и стука, который слышал только он.

Всем, что он знал об искусственных органах до этого, были бесконечные вопли матери, которая считала медицину дьявольским искусством. В больнице и на реабилитации ему пришлось много прочитать, чтобы научиться обслуживать имплант и наконец восхититься удивительным механизмом, который поддерживал в нем жизнь.

Несмотря на платные трассы, поездка из аэропорта до отеля растянулась на три часа, большую часть которых такси стояло в пробках. Джек успел вздремнуть и теперь рассматривал жизнь за стеклом. Мопеды и мотоциклы роились на перекрестках и срывались с места, как только гас красный сигнал светофора. На бордюрах раздолбанных тротуаров рядом с тележками с уличной едой сидели люди с пластиковыми тарелками в руках. Когда машина останавливалась рядом с тележкой, Джек слышал гул генераторов и видел, как теплый воздух выбивает влагу из темно-зеленых листьев каких-то растений.

Впереди его ждала другая Джакарта: город небоскребов в кружеве развязок и глянцевой зелени франжипани, с пятизвездочными отелями, торговыми центрами, минаретами и вооруженной охраной при входе.

Досмотр снова прошел без проблем. Джек подхватил свой кейс и поднялся по эскалатору к ресепшн. Солнце давно встало, и его свет отражался от металлических поручней, дверей лифтов и начищенных до блеска элементов стойки, погружая холл отеля в мягкое сияние. Ненавязчиво пахло цветами. Отели сети Meliá Hotels International были основательными, элегантными и роскошными настолько, что сводило зубы.

– Доброе утро, господин Виссер! – Девушка-хостесс, яванка с яркими пухлыми губами, улыбнулась так, как будто действительно обрадовалась его приезду. – Позвольте ваш идентификатор.

– Доброе.

Джек развернул панель вирт-браслета. Личность бельгийца Дирка Виссера была куплена полгода назад, но годилась для работы исключительно в АТР5: европейские и азиатские системы были все еще плохо интегрированы между собой, и мелкие несоответствия вроде несуществующего университета, где работал Виссер, можно было списать на программные сбои.

– Хорошо добрались, господин Виссер?

– Да, вполне. – Он отвернулся, разглядывая холл с гигантской скульптурой в виде реечного шара посредине, которую окружали пальмы. Впереди, на небольшой сцене стоял черный рояль, – разумеется, акустический, а не электронный.

– Распишитесь, пожалуйста.

Джек без заминки поставил подпись Виссера под правилами проживания. Девушка протянула руку к электронной панели, и он заметил тонкую полоску металла, выглянувшую из-под перчатки.

Во рту вдруг пересохло, зрение приобрело неприятную резкость. Теперь Джек видел, что пальцы ее левой руки гораздо менее подвижны, чем на правой: протез был старым и требовал техобслуживания. Ему казалось, что он слышит едва заметный скрип при движениях и чувствует синтетический запах смазки, который она пытается перекрыть тяжелым запахом духов. Он облизнул губы и бросил:

– Как вас зовут?

Вопрос получился несколько грубым, но девушка все так же с улыбкой ответила:

– Аминах.

– Аминах, в отеле есть врач?

– Конечно, господин Виссер. Вам нехорошо?

– Нет, все в порядке. У меня искусственное сердце, и я предпочитаю контролировать свое состояние после перелетов.

Это была правда, только вот он уже проделал всю необходимую диагностику в машине.

– О, конечно. Я попрошу врача связаться с вами, чтобы вы могли выбрать удобное время для консультации.

– Спасибо, Аминах.

Джек задержал взгляд на ее протезированной руке. Заметив это, девушка рефлекторно попыталась натянуть перчатку глубже. Он коснулся левого лацкана пиджака, обозначая положение своего сердца и кивнул. Она должна чувствовать себя соучастницей, думать, что он ее понимает – как будто между его протезом и ее есть хоть что-то общее.

– Это модель Paganini?

Повинуясь иллюзорной связи, девушка кивнула: