Аллан Коул – Возвращение воина (страница 48)

Я изобразила на лице улыбку, почти такую же игривую, как улыбка Новари, и спросила:

— Почему же нет?

После этого я превратила улыбку в широкую усмешку, залпом допила остатки коньяка и поставила бокал на поднос. Сделав свой голос грубым, я сказала:

— Я бы трахнула сейчас симпатяшку, которая рядом со мной.

Новари изумленно моргнула в ответ на мою прямолинейную грубость и произнесла слегка дрожащим голосом:

— Я готова.

— Так не медли.

Она скользнула ко мне, ее тело отсвечивало в огне очага. Я лежала на подушках без движений, ожидая ее. Она резко опустилась рядом со мной. Глубоко посмотрела мне в глаза, и я смогла увидеть, как в ней бурлят эмоции. Ее губы, казалось, внезапно распухли, они были теплыми и мягкими. Запах ее тела напоминал горячий, крепкий, опьяняющий мускусный напиток, который согревал все внутри, пока я вдыхала воздух.

Новари тронула мою руку.

— Пожалуйста, — произнесла она. Голос был умоляющий и настойчивый.

Я не шелохнулась. Она тронула мою грудь.

— Пожалуйста. — Теперь голос звучал гораздо мягче, почти как шепот.

Она склонилась надо мной, ее волосы ласкали мне щеки, отчего моя кожа буквально зазвенела. Ее губы были совсем рядом с моими. Ее дыхание было похоже на сладкий аромат июльского леса.

— Не могу дать тебе того, что я не чувствую, — прошептала я. Новари кивнула и прошептала в ответ:

— Дай я тебе помогу.

Ее лицо все еще находилось рядом с моим, она едва ощутимым движением пальцев поласкала мои виски и еще глубже заглянула в мои глаза. Магия ее аромата еще больше усилилась, впечатление было такое, как будто бы я медленно плыву в нагретом меде. Еще жарче мне стало, когда тело Новари прижалось к моему.

Звуки лиры были все настойчивее, и в то же время как бы мягко омывали меня, словно спокойные волны теплого Южного моря. Струны волшебной лиры говорили мне о прошедшей любви, печальных воспоминаниях, с ней связанных.

Я не чувствовала себя испуганной и позволила этой гипнотизирующей песне унести меня в Другие Миры. Я чуть не вскрикнула от изумления, когда там обнаружила Отару.

Мою любимую Отару. Единственную любовь. Женщину, которая была для меня всем в жизни и утрата которой стала для меня незаживающей раной.

— О Рали, — вскрикнула Отара, — мне так тебя не хватало! Она бросилась в мои объятия, и пропасть бесконечных лет разлуки исчезла.

Мы обнялись.

Мы поцеловались.

И мы заплакали.

Слезы текли, как широкие речные потоки, и чем дольше мы плакали, тем веселее я себя чувствовала, а вскоре мы уже смеялись и искренне, как школьницы, радовались встрече после долгой разлуки. Вспыхнула страсть, и мы буквально вцепились друг в друга, неистово ласкали друг друга, и я почувствовала именно то страстное желание, разжечь которое во мне могла только Отара.

Затем мы двинулись в сторону постели, нашей огромной, мягкой, такой знакомой нам обеим постели, которую мы разделяли с Отарой на протяжении долгих лет.

Как только мы вплотную приблизились к ней, я остановилась. Я расколола волосы, давая им возможность упасть свободными волнами и рассыпаться по моим плечам.

— Ты всегда любила, чтобы мои волосы были распущены, — сказала я.

Отара рассмеялась. Ее голос был низким и гортанным. Мне так нравился этот смех… Потом она завлекла меня в постель и начала раздевать меня, целуя каждый участок тела, который освобождала от одежды.

Мое сердце стучало столь неистово, что ребра могли в любой момент треснуть. Тело стало ватным, мягким, податливым и восприимчивым к каждому, даже самому легкому прикосновению. К каждой ее ласке.

Но в моем кулаке была зажата, как кинжал, золотая булавка.

Отара обняла меня, сомкнув свои объятия, и я почувствовала своими бедрами нестерпимо жгучий жар ее чресел.

Я в мельчайших подробностях вспомнила нашу большую любовь с Отарой, присоединила к этому воспоминанию те эмоции, которые Новари вызвала во мне с помощью заклинания соблазнения, и превратила все это в свою силу.

И я вонзила золотую булавку в спину Новари.

Она вскрикнула, и ее крик был подобен пронзительной молнии, которая опалила мой слух. Она выгнула спину, изо всех сил стараясь избежать агонии от удара волшебной булавки. Я держала крепко, стараясь вдавить булавку все глубже и глубже.

Внезапно я ощутила, что зажата огромными крыльями. Они хлестали меня по голове и бокам, как большие дубинки с перьевыми набалдашниками. Птица Лира пронзительно вскрикивала, билась, царапала и рвала меня своими когтями.

Я пыталась удержать ее, но вдруг, как взрыв, вспыхнул яркий свет, ударивший мне прямо в лицо. Я почувствовала, как на меня накатывается огромная сила, и мои руки рывком были отброшены в разные стороны. Птица Лира освободилась, я услышала громоподобное движение крыльев и почувствовала дуновение ветра, который они вызвали.

Я вскочила на ноги, наполовину ослепленная, обнаженная и задыхающаяся, держа перед собой золотую булавку.

Смутно, как будто бы сквозь туманное марево, на фоне стены я увидела мерцающие очертания Птицы Лиры. Свет запульсировал, и мой взгляд прояснился, дух Птицы Лиры превратился в Новари.

Она слабым движением коснулась стены, но потом отшатнулась, оставляя густые следы крови на стене и на полу. Кровь сильно текла из раны, струилась по ее спине и ногам, образуя внизу небольшую, но быстро увеличивающуюся лужицу.

Я вошла в облако пульсирующего света, в ускользающую тень Других Миров, и в отчаянии пыталась ухватить там хотя бы кончик моего былого могущества. Имея над головой защитные заклинания Новари, прикрывшие, как куполом, весь дворец, это было все равно что искать иголку в стоге сена.

Занимаясь поисками, я смогла увидеть, что шок на лице Новари сменился ненавистью. От ее обнаженного тела во все стороны стремительно летели магические искры гнева. Она собиралась отомстить, а я тем временем старалась захватить хоть сколько-нибудь магической силы и была готова отступить, как только Новари попытается поймать меня в волшебную ловушку.

Птица Лира подняла руку, и зажглась искра. Искра превратилась в шаровую молнию, которая устремилась ко мне так быстро, как будто бы была выпущена из корабельной катапульты.

С помощью золотой булавки я поставила мощное заклинание, и шаровая молния взорвалась, наткнувшись на острие. Раскаленные добела капли расплавленного металла забрызгали стены, заставили камень кое-где растрескаться, а ударная волна заклинания вернулась и поразила Новари.

Я опустила защиту, метнула в Новари огненное копье и мгновенно восстановила ее.

Но она была начеку и успела поставить свою защиту, рассеивая силу моего удара и отклоняя мое энергетическое копье.

Я не давала ей ни малейшей возможности полностью прийти в себя и двинулась вперед, швырнув магическую защиту прямо ей в глаза, точно раскаленный плазменный жгут, но Новари парировала удар.

Я приблизилась к ней, проскользнув под ее защитой, увидела, как ее глаза пылают от избытка энергии, и ударила по ним.

Новари рывком откинула голову назад, и магическая игла чиркнула по ее щеке, оставляя длинный кровавый след на прекрасной коже.

Новари вскрикнула, и я ударила еще раз, стараясь точно попасть прямо в источник ее могущества.

Но мое нападение было ослаблено, так как сильные руки грубо схватили меня сзади и резко оттащили от Новари. На меня посыпались тяжелые удары, я упала на колени. Охранников было трое или четверо. Первому из нападавших я быстро разбила коленную чашечку, но остальные сбили меня с ног.

Отбиваясь от стражников, я с отчаянием пыталась сформулировать еще одно заклинание против Новари. Я должна была ударить до того, как она восстановит силы.

Я успела наполовину создать заклинание, когда взрыв подбросил меня и швырнул на стену. Несколько тяжелых предметов больно ударили меня. Я была оглушена. Попыталась подняться, но почувствовала головокружение, дурноту и слабость. Рядом со мной валялись трупы стражников.

Новари возвышалась надо мной. Я беспомощно моргнула, глядя на нее. Ее атака полностью опустошила меня.

Новари молчала, и я услышала звук тяжело топающих сапог — это приближались другие стражники. Жест Новари — и стража подняла меня на ноги. Я безвольно свисала с рук поддерживающих меня двух охранников, ноги меня совсем не держали.

Я увидела, как мои хорошенькие служанки бросились к Новари, навзрыд плача и причитая по поводу раны на ее щеке и вытирая струящуюся кровь. Новари молча стояла, пристально смотря на меня, пока служанки пытались остановить кровь и надевали на Новари платье.

Потом она так же молча, одним движением руки отогнала девушек в сторону и неуверенной походкой двинулась вперед. Ее шаги были широкими и медленными. Новари остановилась прямо передо мной.

— Подумать только, мне показалось, что ты мне нужна, — произнесла она.

Я не ответила. Я не смогла бы проронить ни слова, даже если бы сильно захотела.

Новари тронула рану на щеке. Ее глаза наполнились слезами. Она смахнула их движением руки. Затем сказала:

— Ты целилась мне в глаза.

Она на секунду замолкла — и я сумела различить какую-то искру в ее глазах и поняла, что Новари приняла решение. Она прошипела мне в лицо:

— Сука! — Потом повернулась к страже и сказала: — Отправьте ее в рудники. Для нее там найдется полезная работа.

Стражники повернулись и поволокли меня к выходу. Но Новари вдруг добавила: