Аллан Коул – Когда боги спали (страница 67)

— Вот потому-то я и оказался с цирком, — сказал Сафар. — В Валарии весьма могущественные люди жаждали моей головы.

— Больше можешь не переживать из-за них, — сказал Ирадж. — Валария дорого заплатила за твои горести.

Сердце Сафара отчаянно заколотилось.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Валария прекращает свое существование, — ответил Ирадж. — Я вновь вернул ее в состояние всего лишь фермы для крупного рогатого скота. — Он небрежно наполнил свой кубок, подлил вина Сафару. — Впрочем, так произошло не только из-за тебя, — сказал он. — Они оказались дураками. Выказали неповиновение мне, как и жители Сампитея. Пришлось преподать им урок. Хотя, боюсь, в случае с Валарией я несколько пренебрег законным разбирательством. Я решил, что ты погиб, и мстил за тебя.

Сафар пришел в ужас, что такие события связаны теперь с его собственным именем.

Заметив это выражение на его лице, Ирадж помрачнел.

— Вообще-то я нормальный, мягкосердечный человек, — сказал он, — и никому не желаю зла. Во мне говорят слабости моего отца, и мне приходится постоянно быть начеку. Чтобы править, нужна строгость. И без крови королевства не создашь.

Сафар с изумлением увидел, как увлажнились глаза Ираджа от пережитого.

— Но я и представить себе не мог, что крови прольется так много, — сказал Ирадж придушенным голосом.

Затем он встряхнулся и вытер глаза, заставив себя улыбнуться.

— Но ведь и это ты видел в пещере, не так ли, Сафар? — спросил он. — Когда ты предсказывал мое будущее, мне показалось, что тебя охватила печаль.

— Да, — почти прошептал Сафар.

— Но ведь такова моя судьба, и с этим ничего не поделаешь. И живем мы в ужасном мире. Лишь я один могу наставить его на путь истинный. Если бы люди могли заглянуть в мою душу и распознать истинные намерения, они не стали бы препятствовать мне. Я же несу мир в их земли. Я несу им величие. И прежде всего хочу, чтобы они поменьше страдали.

Глаза Ираджа загорелись страстью, и на мгновение Сафар увидел прежнего, юного Ираджа.

— Ты поможешь мне, Сафар? — взмолился Ирадж. — Я не уверен, что справлюсь со всем в одиночку.

Сафар помолчал, прислушиваясь к тем тысячам мыслей, которые рвались наружу. Но тут послышалось царапанье в дверь.

Ирадж раздраженно вскинул голову:

— Ну!

Вошли две охранницы, сопровождая старого испуганного человека в одеянии целителя.

— В чем дело? — рявкнул Ирадж.

— Простите меня, о ваше благороднейшее величество, — забормотал целитель. — Я, недостойный червь, трепещу в вашем высоком присутствии. Осмелюсь сказать…

Ирадж махнул рукой, прерывая его.

— Хватит молоть чушь, приятель, — сказал он. — В чем дело?

Целитель закивал головой:

— Я насчет той женщины, что доверили моему попечению.

— Мефидия! — воскликнул Сафар, вскакивая на ноги. — Что с ней?

— Боюсь, она умирает, мой господин, — трясясь, сказал он Сафару. — И она зовет вас, мой господин. Вам надо бы поспешить, пока не поздно!

Ирадж увидел муку на лице Сафара.

— Иди к ней, — сказал он. — Позже поговорим.

Сафар рванулся прочь. Целитель заспешил следом.

Увидев ее лежащей на походной кровати, с лицом бледным, как пергамент, с закрытыми глазами, и увидев слезы на глазах собравшихся актеров, Сафар решил, что опоздал. Она же выглядела такой старой, что он даже не узнал ее. Когда же Сафар подошел ближе и она раскрыла глаза, он вновь увидел прежнюю прекрасную Мефидию.

— Сафар, — сказала она голосом тихим, как у призрака.

Он рухнул на колени и схватил ее за руку, борясь с подступающими слезами.

— Я, должно быть, ужасно выгляжу, — сказала она уже чуть тверже. — Представь, каково женщине оказаться в таком виде перед своим юным лебедем.

— Ты прекрасна, как всегда, любовь моя, — пробормотал Сафар. — Просто немного ослабла от страданий.

— Ты всегда так мило лгал, Сафар, — сказала Мефидия. — Но сейчас не время для комплиментов. Оставим пустое: я умираю.

Сафар крепче сжал ее руку.

— Я не отдам тебя! — вскричал он, ощущая, как она все дальше ускользает от него. — Останься со мной, Мефидия! Я созову всех лекарей. Сотворю заклинание с ними, заклинание столь сильное, что и боги не посмеют перечить мне.

Она улыбнулась, и он почувствовал, что Мефидия собрала все свои силы, которых оставалось очень, очень мало.

— Позволь, я открою тебе тайну, мой милый Сафар, — сказала она. — Боги не слушают. Они ничего сейчас не слышат. И не слышат уже давно. Я знаю это, поскольку так близка к смерти, что могу заглянуть в мир иной. И знаешь, что я вижу?

— Что? — дрожащим голосом спросил Сафар.

— Боги спят! И так глубоко, что даже тысяча голосов, усиленных тысячекратно, не разбудит их.

Сафар подумал, что она бредит, и поцеловал ее, бормоча:

— Ерунда, Мефидия. Ты всего лишь видишь галлюцинацию от горячки, а вовсе не иной мир.

— Хотелось бы верить, — сказала Мефидия. — Хотелось бы.

Внезапно глаза ее широко раскрылись и она попыталась сесть. Сафар мягко стал удерживать ее.

— Послушай меня, Сафар! — воскликнула она.

— Я слушаю, Мефидия.

— Только ты можешь разбудить богов, Сафар, — сказала она. — Только ты!

— Ну конечно, любимая. Я сделаю это сразу же, как только ты поправишься. Мы сделаем это вместе.

— Я не с ума сошла, — сказала она с внезапной решительностью и силой, удивившей его. — Я просто умираю. И не спорь с умирающей женщиной. Это невежливо. А теперь слушай меня! Ты слушаешь?

— Да, Мефидия, — сказал Сафар.

— Ты не должен ненавидеть Протаруса за то, что случилось со мной, — сказала она. — Это был несчастный случай во время военных действий, и ничего более. Обещай, что не возненавидишь его!

— Обещаю, — сказал Сафар.

— Хорошо. А теперь пообещай мне еще одно.

— Все что хочешь, любимая. Все что хочешь.

— Иди с ним. Иди с Протарусом. Помогай ему. Вот единственный путь!

— Не проси у меня этого, Мефидия, — взмолился Сафар. — Прошу тебя! Слишком много людей пострадает.

— Так облегчи их страдания, если сможешь, — сказала она. — Но помоги Протарусу обрести престол. Потому что дело не в престоле. Это лишь первый шаг. И Протарус сам по себе не важен. Просто он встретился тебе на дороге, по которой ты следуешь. Я не знаю, что в конце этой дороги. Но ты поймешь, что делать, когда доберешься до конца. Ты поймешь, мой любимый Сафар. Ты поймешь.

— Прошу тебя, Мефидия, — сказал Сафар.

— Обещай мне, Сафар Тимур! Обещаешь?

— Не могу, — сказал Сафар.

Мефидия вцепилась в его руку и сжала изо всех сил, вложив в это пожатие всю свою волю и оставшиеся силы.

— Обещай мне! — приказала она.