Аллан Коул – Когда боги спали (страница 46)

— Грандиозно, — пожаловался Гундара. — Я, продукт величайших в истории магических умов, должен заниматься студенческими проказами.

— Эта проказа, — подчеркнул Сафар, — может спасти жизнь твоему повелителю.

— О, ну в таком случае действительно следует поставить знак воды в центре, — сказал Гундара. — Так я побыстрее найду себе нового хозяина.

Сафар начал раздражаться, что его отвлекают от работы над заклинанием. Но, увидев, как Фаворит слизывает с губ уже несуществующий сироп, он лишь рассмеялся.

— Твоя взяла, — сказал он. Белой магической краской он замазал голубой знак воды. — В какой же угол посоветуешь, о мудрейший?

Гундара пожал плечами.

— Да в какой хочешь. Не обращай на меня внимания. Я так считаю: повелителю виднее.

— Хорошо, поместим его вот здесь, — сказал Сафар. — Ну а какой символ должен занять центр?

Гундара все же заинтересовался.

— Как насчет огня? — сказал он. — Хороший символ.

— Значит, огня, — сказал Сафар, погружая кисть в новую краску и выводя в центре красные языки пламени.

— Лорд Аспер конечно же воспользовался бы символом змеи, — сказал Гундара. — Но я так полагаю, юному магу современности до него нет дела.

Это имя застало Сафара врасплох.

— Аспер? — чуть не подавился он. — Ты знал Аспера?

Гундара снисходительно фыркнул:

— Ну разумеется. Как можно пару тысяч лет скитаться по лабораториям магов и не встретиться с лордом Аспером. Правда, он более популярен среди демонов. А это уже работа Гундари. Но за прошедшие столетия и я немало наслышан о нем.

Сафар подтолкнул к нему свиток.

— Показывай, — сказал он, протягивая кисточку.

Гундара подскочил поближе и схватился за кисточку. Та выглядела громадным копьем в этой маленькой когтистой лапке. Смыл красную краску в блюдечке с водой и окунул ее в зеленую.

Рисуя, Гундара наставлял:

— У этой змеи четыре головы, чтобы смотреть во все стороны. У каждой головы четыре ядовитых зуба, охраняющих центр. — Он принялся за длинное тело. — На случай нападения сверху на хвосте имеется ядовитое жало. А вот здесь, прямо под тем местом, где сходятся головы, надо нарисовать крылья, чтобы в случае необходимости она могла улететь.

Покончив с работой, Гундара отступил на шаг — оценить нарисованное.

— Неплохо, — сказал он, — даже для меня.

Должно быть, его близнец произнес нечто оскорбительное, поскольку Гундара развернулся к каменной черепашке, стоящей у жаровни.

— Ох, да заткнись же ты, Гундари! — рявкнул он. — Заткнись! Заткнись! — Он вновь повернулся к Сафару: — Он такой грубый. Сказал такое, не поверишь!

Сафар, уже привыкший к этому одностороннему диалогу, не стал отвлекаться. Осмотрев свиток и оставшись довольным, он указательным пальцем помахал в воздухе, делая магический жест. Миниатюрный торнадо — размером с палец Сафара — взлетел над бумагой, быстро осушая краски. Сафар дунул, и торнадо исчез.

Свернув свиток в тугую трубку, он отдал ее Гундара.

— Сохрани, — приказал он. — А когда услышишь, что я проговариваю слова заклинания, приводи в действие. Понял?

— А что тут понимать? — сказал Гундара. — Странно вы, люди, относитесь к магии. Вот маги демонов знают, что дело не в голове, а в сердце. Они просто делают, а вы все думаете.

Несмотря на эту язвительную реплику, Фаворит подчинился, уменьшил трубку до размеров детского пальца и сунул ее на хранение в рукав. Однако Сафара замечание Гундара здорово задело.

Он многому научился в Валарии. В его уме хранились заклинания почти на все случаи жизни. И у него хватало интеллектуального багажа создать новые на случай, если старые еще не покрывали какие-то области жизни. По сравнению с другими студентами или даже самим Умурханом он мог считаться могущественным магом. И он нимало не заблуждался насчет силы своих способностей, его даже бросала вперед какая-то неодолимая сила, когда он творил заклинания. Но тем не менее это была не та сила, с которой он имел дело несколько лет назад, когда обрушил снежную лавину на демонов. Он не раз, оставаясь один на один с собой, пытался проникнуть в то состояние, пограничное между жизнью и смертью, когда ты чувствуешь себя рекой. Но неудачи приводили его в смятение. Поначалу он убеждал себя, что не стоит обращать внимания и что его истинной целью является вовсе не магия, а попытка найти ответ на загадку Хадин. Но чем больше он узнавал, тем глубже понимал, что решение поставленной задачи возможно только посредством магии.

— Когда у меня будет время, — сказал Сафар, — а оно вряд ли появится, пока я не окажусь дома, в безопасности, мы с тобой посидим и основательно поговорим о Хадин.

— Лучшее место во всем мире, — сказал Гундара. — Там живут самые смышленые из смертных. Достаточно сказать, что именно они и создали меня. Хотя кто-то мог бы счесть и большой ошибкой то, что они же создали и Гундара. Наверное, не обошлось без помощи человека. Ну ты понимаешь. И было это в старые добрые времена, когда еще боги почивали в пеленках. Так что я могу поведать лишь старые новости.

— Все что угодно, — сказал Сафар. — И еще я хотел бы послушать об Аспере.

Гундара зевнул.

— Ничего себе, коротенький разговорчик нам предстоит, — сказал он. — Но все, что знаю, я слышал от других магов.

— Насколько мне известно, он написал книгу с изложением своих мыслей, — сказал Сафар. — Тебе не приходилось ее видеть?

— Нет. Я не знал никого, кто бы видел ее.

— Мне кажется, в библиотеке Умурхана есть копия, — сказал Сафар. — Среди запрещенных книг.

— Почему же ты не стянул ее сегодня? — спросил Гундара. — Ты мог бы отправиться и вверх по лестнице. Я же сказал тебе, что там было безопасно. А как только ты оказался бы внутри, уж я бы проследил, чтобы тебя не застали врасплох. Я даже не потребовал бы за это еще одной сладкой булочки.

— Времени не было, — сказал Сафар. — И боюсь, уже не будет. Я не решусь вернуться в университет. А уж после Дня Основания мне придется убираться со всей возможной скоростью. И за мной будет гнаться толпа разгневанных валарийцев.

Позади послышался голос Нерисы:

— А я тебе добуду ее…

Сафар и Гундара оглянулись и увидели, что она расположилась на подоконнике.

— Я уж начал переживать за тебя, — сказал Сафар.

Гундара хмыкнул.

— Ты за себя переживай, хозяин, — сказал он. — С ней-то как раз все в порядке. Я почувствовал, как она карабкается по башне пятнадцать минут назад. А ты ничего не слышал, пока она не оказалась внутри и не сообщила о себе.

Нериса хихикнула. Она спрыгнула с подоконника, вытащила из кармана конфетку и подошла, чтобы отдать ее Гундара.

— Я понял, что наступил мой золотой век, — сказал Гундара, — в тот момент, когда ты стянула меня с того лотка. — Он забросил конфетку в рот, закрыл глаза и с величайшим наслаждением зачмокал.

— Почему бы тебе немного не отдохнуть? — сказал ему Сафар, взмахнул рукой, и Фаворит исчез в клубе дыма. Черепашка закачалась, когда дым втянулся в нее. Затем все стихло.

— Ты его не больно-то слушай, — сказал он Нерисе.

— А дело не в этом, Сафар, — сказала Нериса. — Я действительно настроена принести тебе эту книгу. Я спокойно войду и выйду из библиотеки Умурхана. Особенно если Гундара поможет мне.

— Это очень опасно, — сказал Сафар.

Нериса уперла руку в бедро.

— Меня еще никто не ловил, — сказала она. — И что за сложности могут возникнуть в какой-то там старой библиотеке? Дай мне Гундара, и я вернусь еще до первой молитвы.

Сафар покачал головой.

— Ты сама не понимаешь, что говоришь, Нериса, — сказал он. — С прошлого вечера ситуация стала гораздо хуже.

Он заставил ее присесть, заварил мятного чая и вкратце сообщил, что произошло. Он умолчал о сделке с Олари, справедливо полагая, что и она загорится участвовать в этом деле.

Когда он сказал, что собирается бежать из Валарии, у Нерисы появились слезы.

— Для нас обоих здесь небезопасно, — сказал он. Достав тяжелый кошелек Олари, он выудил пригоршню золотых. — Держи. Это тебе.

Нериса оттолкнула его руку. Монеты разлетелись по полу.

— Мне не нужны деньги, — сказала она. — Я всегда могу их раздобыть.

Сафар собрал монеты.

— Я вовсе не собираюсь бросать тебя, Нериса, — сказал он. — Это деньги лишь на всякий случай. Ну… если меня поймают… или при другом неожиданном исходе. Если все пройдет хорошо, то ты, если хочешь, можешь поехать со мной.

Нериса улыбнулась сквозь слезы.