Алла Железнова – Сердце под Лезвием (страница 4)

И теперь мне требуется усердная практика. А как я могу добиться усердия? Правильно! Нужно позвать старших выскочек на «арену».

– Шиана, собирайся, мы идем на плац, – заявила я решительно, ввалившись в комнату к своей «кошке», стаскивая с нее одеяло.

– Киона! Ты с ума сошла? Еще темно. Который час? – буркнула она, прижав уши и обвив хвостом ноги.

– Пять утра. Ну, вставай, рыжая бестия! Нам надо размяться. Тиллинель и Риолан тоже придут, но через час.

– Как ты сказала? – тут же вскочила она. – Лини там будет?

– Так ты не спала что ли?

– Спала. С чего ты взяла?! – покраснела Шиа.

– А чего так быстро вскочила? – ехидно сощурилась я.

– А то ты не знаешь.

Зооморфа заносилась по комнате, надевая обтягивающие брючки с прорезью для своего длинного изящного хвоста, блузу с рукавом три четверти, перчатки с отверстиями для пальцев, и мягкие сапожки с каблучком. Не камеристка, а богиня войны. Грациозна, и прекрасна. А как возьмет два кинжала, да метательные ножи на пояс, так сравнение девяносто процентов и десять процентов индивидуальности, в виде мягких широких ушек и хвоста. Ах, да! Еще аквамариновые глаза, рыжие локоны, когти и клычки, проявляющиеся по желанию хозяйки.

И держу пари, старшему брату она запала в душу. Впрочем, это взаимно. Но, увы, не поощрительно по национальному уровню. Но это им не мешает встречаться тайком то здесь, то там. Одними из таких мест были: парк, беседка у океана в нескольких днях пути отсюда, и, тссс… большой секрет – моя комната.

Я же в это время либо проводила время с пользой в библиотеке, либо носилась как угорелая от представителей фанклуба любителей грудастых дев, коих тут в дефиците. И если при Шиане, как моей защитнице и помощнице, да и просто, как постороннем лице, мужчины держали себя в рамках, то при ее отсутствии все упорно пытались составить компанию моему одиночеству. За что я получала дополнительную порцию презрения и зависти у фрейлин и не только. Казалось бы, с чего завидовать? Мне еще восемнадцати нет!

Но сейчас не об этом, а о мечах. И сегодня я планирую отложить свой эльфийский клинок и заняться боем человеческим узким мечом, более тяжелым, гравированным, но тоже от неплохого мастера. И все же, нагрузка на руку больше, динамика тела пострадает.

Деваться некуда, иначе весь мир прознает, что эльфийская знать носится по подземельям соседней страны. А сидеть в лесном государстве, где на тебя шипят со всех углов, отнюдь не весело. И спасибо отцу, что брал меня регулярно за границу. Да и атласы на всех языках я изучила еще в двенадцать. Так что, монстры ждут своих героев… героинь.

Я была одета в ту же форму, что Ши, но за место присущего ей рыже-белого фасона, на мне был искристо белый, который подчеркивал синеву моих глаз и смоль волос. Собрав волосы в пучок, из которого выбивался длинный вьющийся локон, открыв тем самым заостренные ушки, и поправив челку, я покинула комнату вслед за зооморфой.

Коридоры были пустынны, весь дворец спал. А ходить мы уже давно могли, как и все эльфы, бесшумно. Потому-то мы и не ожидали напороться лоб в лоб, а точнее лоб в грудь и лоб в «солнышко» с моими братьями. Ну, да-а-а. Малявка я! Знаю! Это вам не два метра, широкие плечи, изумрудные глаза и белые длинные локоны, которыми обладают эти наследные красавцы. У Лини проколото правое ухо, дважды, на нем красуются два маленьких золотых колечка. У Риолана – левое, с одним.

– Ши? Не думал, что ты встанешь так рано, – улыбнулся Тиллинель моей камеристке. А может уже даже своей? Кто знает.

– Принц Тиллинель, д-доброе утро, – взволнованно произнесла Шиана, низко склонившись.

Старший брат коснулся кончиками пальцев ее подбородка, поднял смущенное лицо вверх и заглянул в сияющие глаза. Мгновенье спустя они слились в самозабвенном поцелуе, который весьма некстати начал набирать обороты, вводя меня в неловкое положение.

– Это уж слишком открыто, – предупреждающе шикнула я, немного завидуя.

Я, как и все девочки, тоже мечтаю получить поцелуй от прекрасного принца… Прекрасного душой! Нынче большинство смазливых парней обладает прогнившей сердцевиной. И это я говорю не просто так, сказывается опыт общения.

– Так и говори, публичное домогательство, только вот кто кого домогается, не совсем понятно, – бесцеремонно подправил Риолан. – Лин, закругляйтесь. У стен есть глаза и уши.

Пара с сожалением оторвалась друг от друга и разошлась на шаг, от греха подальше.

– Пока вы не сорвали мне тренировку, поступим так: сначала я спарингую с Лини, потом с Ри. Идет?

– Договорились, – протянул старший брат, и шутливо нахмурившись, добавил: – Ри, не покалечь мне дам!

– Боюсь, боюсь, – иронично развел руками тот.

Пока собирались, толкались, целовались, полигон осветили первые лучи солнца. Занятие началось с растяжек и бросания партнеров через корпус. Задачей являлось идеальное приземление на конечности. После рукопашная, а уж потом спарринг на холодном оружии. Тиллинель был быстр и беспощаден. Приземляться на ноги при его резких бросках было неимоверно сложно. А еще тяжелее перебросить через себя восьмидесяти килограммовую тушу. Ну, справились и ладно. Но вот отразить удары громадного дяди мелкой мне стоило нехилых синяков на предплечьях, заработанных благодаря блокам. Захваты, уловки, маневры.

– А! Так не честно, Я сейчас скончаюсь, – обессилено взвыла я минут через сорок, присаживаясь рядом со слегка помятой Ши. – По нашим весовым категориям я им сильно уступаю.

– Помочь? – заботливо спросила та.

– Да! – восторжествовала я радостно, надеясь как минимум на массирование плечевого пояса.

– Просто нарисуй себе картинку монстра, что ждет тебя в храме Занны. А это может быть кто угодно. И тут ты ему говоришь: «Так нечестно, ты тяжелее!», и он бежит от тебя в страхе.

– Спасибо, – ответила я хмуро. – Помогла.

– Всегда пожалуйста, – хлопнула она меня по плечу и пошла на спарринг с возлюбленным.

Риолан уже ждал меня со своим мечом, длинной в половину своего роста. Везет ему. У меня сейчас такой же, только… мне он в три четверти укладывается. В глазах среднего брата мелькнуло удивление.

– Это что за зубочистка? Где твой фамильный меч?

– На месте. А это моя новая нагрузка. И без вас мне не справиться с ней.

– Дай сюда, – протянул брат руку.

Как и ожидалось, он осмотрел его на предмет абсолютно всего, и перевел на меня подозрительный взгляд.

– Колись.

– С чего ты взял… – но закончить мне не дали.

– Не отпирайся, я тебя знаю. Что задумала? – не унимался хитрец.

– Ладно. Только никому, – обессилено опустила я плечи. – Храм Занны.

– Сдурела?! – возмутился он, огляделся, и тише добавил. – Ты свихнулась! Ты посмотри на себя. Где ХРАМ и где ТЫ?! Да тебя сожрут на первой же версте.

– А ты для чего тут стоишь? Дрессируй давай, – зло рыкнула я, обижаясь на презрение брата.

– Остынь и забудь. Отец прибьет нас… и тебя. Воскресит и прибьет. А потом еще раз воскресит и снова прибьет. И даже не посмотрит на то, что некромантия у эльфов не практикуется, – уже более спокойно констатировал он.

– Ри, мне нужна эта работа.

– Зачем? Тебе плохо здесь живется?

На какое-то мгновение брат умолк, а затем в его изумрудных глазах мелькнуло понимание. Он досадливо провел рукой по лицу, и вновь посмотрел на меня с отеческой заботой.

– Киона, дурочка. Надеюсь, ты знаешь, на что идешь.

– Не сомневайся. Выручка с дела мне нужна для самостоятельной жизни, вдали от интриг, насмешек и желающих сорвать куш с эльфийской империи, женившись на «черной принцессе» с приличным размером бюстгальтера!

Пока говорили, мы не заметили, как переместились к ограде. Ри прислонился боком, поставив наши мечи позади себя. Я же приземлилась на корточки и стала разглядывать землю перед собой.

– Отец нас порвет, – выдал братишка, старше меня на каких-то несколько сотен лет.

– Я думаю, он все примет, со временем. Ну и вдобавок, это не значит, что получив славу в какой-нибудь гильдии, я не вернусь сюда погостить и утереть нос этим курицам, особенно тем гадинам, что отрезали мои волосы в тринадцать лет.

– Ты же знаешь, это в прошлом, они теперь лишены магии и работают на кухне, – мягко пытался закрыть тему Ри.

– Но это не значит, что они мертвы. При всей моей жизнефилии, этим тварям я желаю страшной смерти. Ибо лишение врожденного источника магии принесло мне массу боли.

– Эх, хвостик. Это тяжело вспоминать даже мне. Сколько сил тогда у нас ушло на твое восстановление. Порой меня до чертиков бесит эта наша врожденная неотразимость…

– А еще и титул с империей в приданном, – добавила я.

– Если б не все это, вы бы с нашей матерью так не страдали. От баб нет отбоя, даже если им заранее известно, что шансов у них нет. И все эти пакости лишь из-за того, что отец любит нас больше, чем кого-либо из них.

– Да, – печально подвела итог я, проглотив горькие напрашивающиеся слезы.

Вспоминание прошлого напомнило мне интенсивность той боли, что мне пришлось испытать. Мои волосы такие же живые, как сердце. И эту тайну никто не должен знать. Даже те гадюки думают, что их участь это не более, чем каприз «черного высочества».

– Киона, ты должна всегда помнить о том, что ярость – злое чувство. Оно подводит того, кто сдается ее напору. Отрекись от нее и жизнь предстанет пред тобой в новых красках. Пошли, козявка! Хватит сопли развозить, – преувеличено бодро произнес брат, похлопывая меня по плечу. – А то эти горе-шифровальщики уже почти перешли к процессу прилюдного соития из-за накала страстей, а мы еще за твою зубочистку не брались.