Алла Щедрина – Право вредности (страница 97)
— Конечно.
— Но она тоже магическими способностями не обладает, верно?
— Да.
— Попробуй встретиться с кем-нибудь из своих, кто обладает. Лаета наверняка сможет помочь.
Арика скептически покачала головой:
— Вряд ли. Слишком уж маловероятно — чтоб мне достались и те и те магические способности.
— Скорее, это две стороны одного и того же.
— Дети только что сели на космический корабль, — внезапно сказал Роджер.
— Что-о? — уставилась на него Арика.
— Это я приказал, — сообщил колдун. — Это… необходимо.
Женщина проглотила ругательство. Как раз принесли заказанное, и она получила пару минут, чтобы успокоиться и осознать новость. Когда официант, наконец отошел, Арика потребовала:
— А теперь, пожалуйста, все по порядку. Прежде всего, кто сопровождает детей?
— Лонг и Тойди, — отозвался Жорот.
— М-м… Нормально, — признала Арика. — Тойди формально совершеннолетний, реально же они будут слушаться Лонга.
Колдун кивнул:
— Слуг я решил не впутывать. Это может затянуться…
— Что «это»?
— Пока ситуация с Роллейной не решится — так или иначе — дети могут стать объектом шантажа. И не только… В дороге их отследить гораздо труднее, так что какое-то время им придется путешествовать.
— Неужели никак нельзя обезопасить хотя бы детей! — вырвалось у Арики.
Жорот замер, как закаменел. Наконец ответил.
— Пойми, системе противостоять невозможно. Я сначала решил, что одного меня подставили, призвав в Клов. Тот же Окус постарался. Но все оказалось гораздо хуже…
— Почему «хуже»? Я ничего не поняла. Чем больна твоя мать? Какое право они вообще имеют у тебя что-то требовать? — она вдруг уставилась на стол, где, на свободном кусочке материализовался длинный голубоватый конверт. — А это еще что?
— Давай позже — рассказывать долго. А это — мне.
Жорот вскрыл конверт, подержал листок в руках. Арика требовательно спросила:
— Можно?
Колдун передал ей бумагу. На ней было написано завтрашнее число и время — одиннадцать часов.
— Ага, — констатировала она. — Дата и время твоего самоубийства?
— На самом деле Малэ преувеличил. Такие поединки редко приводят к смерти — в Клане это не принято. Считается дурным тоном.
— Льюсилла станет придерживаться правил хорошего тона?
Жорот пожал плечами.
К возвращению компании из ресторана гостиничный номер привели в порядок. Даже пол успели отремонтировать, а испорченная стена была задрапирована.
Арика, все еще чувствующая себя виноватой, вздохнула немного свободней.
— Так. Теперь насчет матери и всего остального…
— Тебе спать не пора? — уточнила Арика. — Сам говорил, разговор долгий.
— Успею, — отмахнулся Жорот.
Женщина прищурилась. Если он сейчас собирается просвещать ее в ущерб сну, хотя перед дракой ему необходимо отдохнуть, значит — идиоту ясно — далеко не уверен в том, что вернется живым. Язвительно уточнила:
— Дурной тон, значит…
Колдун поморщился:
— Пожалуйста. Давай не будешь выдумывать невесть что, хорошо? Кстати, надеюсь, ты завтра со мной не пойдешь?
— Не пойду, — буркнула Арика. — Ей меньше всего хотелось видеть Льюсиллу, да еще и Роллейну, которая наверняка нарисуется. Помочь она ничем не сможет. А если с Жоротом что случится, она и так об этом узнает.
Колдун ощутимо расслабился, женщина недовольно поторопила его:
— Давай рассказывай, что ты там собрался, и иди спать.
— Я действительно прекрасно высплюсь, — усмехнулся Жорот. — Роллейна… я так думаю, она слишком долго находится на одном месте, занимаясь одним и тем же, причем, не очень-то разнообразным, делом. И у нее периодически случаются кризисы, болезни, я уж не знаю, как назвать. В такое время она теряет часть своих способностей и не может выжить иначе, чем с помощью подпитки извне. Потом кризис проходит, ситуация вновь стабилизируется. Сначала она могла брать какую угодно энергию для лечения, но чем дальше, тем становится разборчивей. Да и периоды между кризисами, как я понял, уменьшаются… И последние несколько веков ей помогает только энергия ее родственников. То есть, детей.
— И они от этого умирают. Все?
— Я не нашел сведений о выживших до меня.
— А сколько было «не выживших»?
— Как минимум, двое — брат и сестра. Верт, родившийся за шестьсот лет до меня и Келси за двести пятьдесят. Согласно метрическим записям Верт умер в сто восемьдесят лет, а Келси в сто сорок с чем-то. Возможно, был кто-то еще, но, сама понимаешь, мой поиск информации на эту тему никем не приветствовался. И еще один — при мне. Теперь еще и близнецы…
— И… Вот это у вас все так спокойно происходит? Допускается?
— По-твоему, кто-то рискнет скандалить? Да и официальные причины смерти, конечно, другие. Верт умер от болезни, а Келси от несчастного случая. Позже была смерть еще одного моего брата — Горола. Он был младше меня лет на двадцать. Кажется, у нас даже отец был один, хотя я и не уверен.
Когда Горол родился, я учился в школе, поэтому бывал у матери только наездами. Но обратил внимание на странности в воспитании брата. Мать слишком давила на мальчишку, наняла четырехлетнему ребенку очень странного гувернера, это потом я понял, что этот «гувернер» — психолог из организации Окуса. В общем, как бы редко я не бывал дома, но происходящее было не совсем нормальным. В положенный срок Горола не отдали в школу, хотя способности у мальчишки были неплохие. Несколько лет подряд я был слишком занят — окончание школы и доказательство начальных степеней магического уровня. Когда навестил мать в очередной раз, то увидел у тридцатичетырехлетнего Горола ясно выраженные признаки магического истощения. То есть, как если бы его использовали как источник сил, магической энергии. Еще через полгода мальчишка умер.
— Кошмар. А ты как выкрутился?
— Случайно. На одной из семейный встреч — мне было тогда лет десять, наверное — какой-то мальчишка взахлеб рассказывал, что родители вот-вот отдадут его в магическую школу и каким сильным магом он станет. Мне, естественно, тоже захотелось, я стал приставать к матери. Она отговаривалась разными причинами, в конце концов я понял, что никакая школа мне не светит, и сбежал из дома. Нашли меня быстро, но скандал замять не удалось, я поступил в вожделенную школу. Позже я узнал, что в ситуацию вмешалась Леся — иначе так хорошо все для меня бы не кончилось.
— Она действительно твоя няня?
— И пра-пра-пра-пра… ну, в общем, поколений много — бабка.
— Сколько ж ей было? — Арика вспомнила старушку с добрым лицом и своеобразным говорком.
— Не знаю, — признался Жорот. — Пытался как-то уточнить по своим каналам, когда она еще жива была, так такую выволочку получил…
— Ну, сейчас-то не получишь, — заметила практичная Арика.
— Не получу. Но повторять не буду.
Женщина хмыкнула — она бы точно не выдержала.
— Леся меня лет до пяти воспитывала. Потом разругалась с матерью и исчезла. Но приглядывала — издалека. И помогла, когда появилась такая необходимость.
— Ты начал учиться магии, и стал для матери бесполезен?
— Отнюдь. Даже больше возможностей открывается, но у мага без его ведома ничего не возьмешь. Как я уже позже понял, меня исподволь пытались настроить на «патриотический» лад. Патриотизм мне прививался плохо, и мать решилась родить второго, но уже с поправкой на предыдущие ошибки.
— Ты сейчас рассказываешь какие-то абсолютно дикие вещи, они в голове не укладываются. Чтобы мать использовала собственных детей как… Я даже не знаю, как это помягче назвать.
— А тут мягко и не назовешь. Думаешь, я сам сразу во всем разобрался? Сначала даже смерти брата особенного значения не придал. Но… После смерти Горола матери стало лучше, но не намного. Я же говорю, с годами «лечить» ее все труднее. И когда ситуация стала критической, меня «попросили помочь» матери, а я начал задавать вопросы. И выяснил столько, что «помогать» не захотелось совсем. Но меня поставили перед весьма жестким выбором. В Клане обычаи частенько превалируют над законами. Это был именно тот случай. Дети обязаны своим родителям всем, прежде всего, жизнью. Если бы я отказался от помощи матери, то стал практически изгоем — в Клане я не смог бы рассчитывать ни на какую работу. Если бы я эмигрировал за пределы Клана, уверен, долго бы не прожил — просто, чтоб другим неповадно было.
— А если бы ты согласился помочь, то умер бы, как остальные.