Алла Щедрина – Право вредности (страница 123)
— Да, я это вижу, — он кивнул на все еще висящее в воздухе изображение.
— Вот эти, эти и эти узлы… — она показала на схеме, но Жорот покачал головой.
— Я понял. Еще тип соединения сдвинут в сторону обезличивания, и сглажена физическая составляющая за счет энергетической. Хотя лучше было бы, — он парой движений создал вторую схему и указал на измененные линии.
Лаета вгляделась в светящиеся ниточки, покачала головой, на этот раз без тени насмешки.
— Ты… умеешь удивлять.
— В смысле? Это же логически вытекает…
— Логически?! — Лаета рассмеялась неприятным смехом, — я даже знаю, почему Вернон не пришел к столь… логичному решению. То, что ты предлагаешь, сильно смещает центр отдачи в сторону колдуна.
На лице Жорота появилось выражение сдержанного недоумения:
— Так… он вообще все тянуть должен. Донор же в этой схеме — не маг… Я понимаю, что часть все же на донора приходится, заклинания разумно усиливать энергетикой… Но смещать акцент в сторону энергетической составляющей настолько сильно — нерационально.
— И количество забираемой энергии при твоей схеме уменьшается, — с усмешкой резюмировала женщина.
— Да, кстати… На какие объемы оно вообще рассчитано?
— Меньше семи тысяч единиц Вернон у меня никогда не брал.
Колдун замер, поднял брови. Поинтересовался:
— Прости… А что он давал тебе?
— Да ничего. Мы просто дружили, и он однажды попросил… Он, кстати, не злоупотреблял — пользовался этим заклинанием не больше пяти-шести раз. Для меня это действительно не трудно, как… кровопускание.
— Но ты сама сказала, что это часть съедения…
— А, не для меня. В отличие от Арики, я никогда не создавала настоящее тело, так что схема у меня немного другая.
Жорот не расслабился, как следовало бы ожидать, а, напротив, казалось, напрягся еще больше и осторожно сказал:
— Извини, время.
— Да, действительно. Отвлеклись. Собственно, «привязывание», это сращивание потоков, составляющих тело Существ с потоками того или иного магического объекта. А разрыв, соответственно, это разъединение этих потоков.
— Процент сращиваемых потоков от общего числа разорванных? При привязывании обычно используют не больше четырех-пяти дюжин основных, но со временем количество общих потоков увеличивается, и, как я слышал, после разъединения все срастить невозможно…
— Обычно используют индивидуальную карту… Кстати, тебе ее дали?
— Нет.
— А Роллейна хоть раз показывала тебе ее?
— Нет.
— Ты должен был настоять. Ладно. Вот ее карта где-то полуторавековой давности. Свежее у меня просто нет.
Арики подошла, молча заглядывая через плечо подруги.
— Вот эти потоки, как минимум, должны быть перерезаны и соединены вкруговую — симметрично.
— То есть, эти с этими, а вот эти…
— Верно. При этом приходится в процессе разрыва и соединения прокачивать по ним энергию, чтобы они не отмерли. Эти потоки очень… неустойчивая штука. И если некоторые из них неактивированы в связи с болезнью их необходимо активировать и срастить… Иначе то, что получится будет нежизнеспособно.
— Можно сделать перерыв?
— Конечно.
Колдун замер, сосредоточившись. Прошло не меньше получаса, Лаета терпеливо ждала. Наконец он встряхнулся, несколькими движениями создал вторую карту, которая легла рядом с первой.
— Это нынешнее состояние Роллейны.
— Выцарапал-таки, — констатировала Лаета, склоняясь над картой.
Объект на второй карте был гораздо меньше первого. Многие линии исчезли, некоторые сузились, кое-какие были лишь намечены контурами. В верхней части карты растеклась «мертвая зона» — там, где потоки истончались до уровня волосков, почти прерываясь, несмотря на то, что область была жизненно наиважнейшей.
Женщина присвистнула:
— Далеко зашло. Как минимум, мертвое пятно необходимо восстановить. Разорвать и срастить все основные — превышающие в объеме вот этот — из этой, этой и этой областей.
— Время разрыва-сращивания потока?
— Не больше полуминуты.
— Скорость движения внутри потока?
— В зависимости от его объема. Вот в этом — от семи-пяти в секунду, в этом — одиннадцать-семнадцать, в этом — больше двадцати пяти…
— Зависимость объема от скорости известна?
— Нет. Вернона это не интересовало.
— Потери при разрыве-сращивании?
— От пяти до сорока процентов. В зависимости от того, насколько «чисто» все проведено. Кто с Роллейной будет работать?
— Малэ с Кростом.
— А ты, значит, только в качестве источника подпитки?
— Роллейна не хочет меня допускать…
— Дура, — резюмировала Лаета, — еще и с выпендрежами…
Жорот поморщился.
— Короче. Если прикинуть состояние Роллены, тебе понадобится для ее подпитки от десяти до восемнадцати тысяч. Это реально?
— Я должен прикинуть.
— Сколько ты в прошлый раз отдал?
— Почти двенадцать.
Лаета изогнула брови. Поправила пепельные волосы, насмешливо сообщила:
— Ну, с вероятностью до сорока процентов ты — труп.
— Отнюдь. Сейчас, если я дойду до того же состояния, то смогу отдать около двадцати… Даже больше, наверное — я недавно прошел Клов.
— А ты действительно силен. У Вернона во время его расцвета объем не превышал девяти-десяти. Причем весь объем, а ты еще и выжил.
— Выпрашивай он почаще у тебя подачки, то и до пяти бы не вырос, — вдруг резко отозвался Жорот.
Лаета удивленно отозвалась:
— А это имеет значение?
— После случая с матерью мой потенциал возрос почти на две тысячи единиц. Это при условии деформации потока, которую мне сняли позднее.
— Значит, ты пользуешься только своими силами исключительно потому, что это способствует повышению твоего могущества? — вкрадчиво спросила Лаета.
— Потому, что это соответствует моим правилам — рассчитывать на себя, не на милостыню. А все, что к этому прилагается — просто дополнения. Иногда приятные — как увеличение потенциала, иногда нет — как паралич, но на мое решение не влияющие.