Алла Щедрина – Эмигрант (страница 66)
— Видите ли, интересы дома тоже можно понимать своеобразно. Давайте задержимся — минут на пять, не больше.
Они подошли к калитке и Жорот, мысленно вздохнув, остановился, повернувшись к безопаснику.
— Например, когда выясняется, что после тяжелых родов у королевы не может быть больше детей. Что требуют интересы короны? Отправить бесплодную королеву в ссылку и жениться вторично — на той, которая может упрочить королевский дом наследниками, не так ли?
Колдун, прищурившись, смотрел на собеседника. Молча.
— Возможно, вам это покажется незначительной ситуацией. Девятнадцатилетней девушке, урожденной принцессе и правящей королеве-матери так не показалось. Она смогла удержаться на законном месте, отстоять свои права. Если хотите, одновременно защищая жизнь и права сына, поскольку далеко не факт, что ребенок выжил бы при условии второго брака и детей от него.
А подал эту светлую мысль королю Кецетин. Причем не просто подал, а всячески настаивал на ней — Его величество был флегматичен, жена его устраивала, да и обострять отношения с соседним государством не хотелось. Король считал, что одного наследника более чем достаточно…
— Значит, недостаточно убедительно подал, — усмехнулся Жорот.
Регьен поморщился.
— Просто поймите, что без достаточных на то оснований, ее Величество никогда не станет конфликтовать. Тем более, с вами — вас она очень уважает.
— Спасибо, — вырвалось у колдуна с неописуемым ехидством. Уважают его, как же. Просто очень удобный и полезный экземпляр, вот и все уважение.
Регьен только вздохнул:
— Идем.
В апартаментах Хорсена действительно мага не было. Зато был бардак, свидетельствующий о торопливых сборах, и, действительно, пара ловушек, но не очень серьезных. Заодно Жорот познакомился с новым герцогским магом — то бишь, учеником Хорсена, которого он видел на балу — Карсеном. Молодой маг — кстати, Жорот его ради любопытства проверил, по уровню вполне дошел до самостоятельности — появился в покоях и вежливо, но твердо дал понять, что хочет как можно скорее остаться в своих новых владениях один. Впрочем, Регьен особенно и не протестовал. Так что, не прошло и часа с момента визита молодого безопасника, как колдун вновь оказался в своей комнате.
Ларсен, конечно, был уже там. Парень был еще более мрачен, чем перед уходом. В ответ на вопросительный взгляд колдуна только руками развел:
— Целитель, который осматривал тело — друг моего учителя. Он не смог определить причину смерти.
Колдун задумчиво кивнул.
— Ты с ним связался?
— Через учителя. Единственное реальное объяснение — магический откат. Но от чего может быть откат такой силы…
— Контракт? — озвучил свои подозрения Жорот.
— Только если Кецетин уже предпринял против Лотты что-то очень серьезное… Или против Нэша. Но последнее…
— Нереально.
Мужчины замолчали, пытаясь найти более-менее реальное объяснение. Но так ни к чему и не пришли.
Утро ознаменовалось привычной предотъездной суматохой. К трем десяткам охраны присоединились еще два — Змей настоял, аргументируя это тем, что как раз в тех местах, где должна была проехать Лотта, активизировались нападения разбойников. И что он просто не может, будучи верноподданным Ее Величества, не усилить ее охрану. Саура, судя по всему, не очень-то обрадовалась такому дополнению к подчиненным. Но деваться ей было, само собой, некуда.
До конечного пункта путешествия — замка герцога Вертера — осталось ехать чуть больше двух дней. С остановками на ночь в баронском замке и в каком-то городке.
Когда наконец кортеж тронулся, Жорот хмыкнул — в аэрокаре не было ни Ларсена, ни Варда — любовника Лотты. Зато присутствовал Регьен. Это надо так понимать, что, в случае чего, с ним особенно церемониться не станут?
— Господин маг, ваши выводы не верны, — устало сказала королева.
— Какие именно?
— Вы посчитали, в связи с присутствием господина Регьена, вероятно, что на вас будут давить… Ничего подобного не случится, даю слово. Я бы предпочла беседу вдвоем, но это невозможно по многим причинам. И господин Регьен в качестве третьего лица сейчас — наиболее рациональный вариант.
Колдун склонил голову. Он, безусловно, королеве не поверил. Но сама подобная постановка ею вопроса его позабавила.
— Ваше Величество, вы согласитесь ответить на мои вопросы?
— Да.
— Вы понимаете, что я определю, если вы скажете неправду?
Лотта посмотрела на собеседника с раздраженно-усталым выражением.
— Простите. Вам известна причина смерти Кецетина?
— Его убила я, — Лотта, порывшись в сумке, достала замшевый мешочек и передала его колдуну.
— Откройте — это безопасно.
Жорот распустил завязки и вынул изогнутую желтоватую трубочку, обломанную с одной стороны. Посмотрел на нее и вложил обратно. Вернул мешочек королеве, и, откинувшись, помассировал виски. Все оказалось проще некуда. К Лотте каким-то образом попал фиал Кецетина — предмет, который создавал любой маг, как только становился самостоятельным. Или, что точнее, он просто появлялся, вне зависимости от желания мага. Их хранили как зеницу ока — достаточно было разбить вещицу или надколоть — фиалы были из вещества, напоминающего стекло — и маг-создатель фиала умирал. Без вариантов.
— Зачем? — наконец спросил Жорот. — Понятно, что вы конфликтовали и не хотели видеть Кецетина рядом. Но он собрался уехать. Почему вы его просто не отпустили?
— Вы действительно глупец или просто прикидываетесь? — холодно поинтересовалась Лотта. — Выпустить могущественнейшего мага из-под своего контроля? При том, что он имеет все причины меня ненавидеть? Учитывая всю информацию, которой он обладает?
— Боги… Существуют специальные клятвы, которые полностью могут вас обезопасить!
— Существуют способы обхода этих клятв! Если лучший друг и ровесник Кецетина стал Черным — да, именно он уничтожил мою семью! — как можно поручиться за него самого? А Черного уже никакая клятва не удержит — и вы это прекрасно знаете!
Колдун покачал головой:
— Я НЕ ЗНАЮ, практически ничего о Черных. И не понимаю, откуда вы… — он вдруг прищурился, — Целесина.
— Именно. Надеюсь, ее свидетельствам вы доверяете?
— Что вы понимаете под «свидетельствами»? Отдельные факты, касающихся возможностей Черных? Не могла же она свидетельствовать, что Кецетин собирался практиковать человеческие жертвоприношения!
— Мне достаточно «отдельных фактов», как вы их называете! Да, вроде бы, даже уедь Кецетин, я обладала возможностью защититься от него, в случае необходимости. Во-первых, ваши клятвы. Во-вторых, фиал, который хранится в нашей семье уже больше четырехсот лет. Но Кецетин ненавидит меня — по многим причинам. Перечислять их я не стану. Кроме того, он маниакально самолюбив, сложившаяся ситуация выводила его из равновесия. И переломить ее в свою пользу он мог только одним способом, зато беспроигрышным! Клятвы для Черных теряют свои силы. А фиал исчезает в момент первого жертвоприношения — где бы он не находился — переходит в ведение их сил. И, между прочим, по прогнозу Целесины вероятность такого исхода была — 30–40 процентов!
Жорот молчал.
— Я пыталась сделать все, что могла. Предложила ему перейти к брату мужа — чем не выход? Он немного потерял бы в положении и оставался бы под моим контролем — это меня бы устроило! Но он ничего не хотел понимать, словно…
— Зачем вы мне это доказываете? — перебил королеву колдун. — Вы приняли решение, вы его осуществили. Смысл вашей, столь эмоциональной, речи?
Лотта устало выдохнула.
— Я хочу, чтобы вы остались у меня на службе. Вы мне нужны, Жорот.
Колдун усмехнулся:
— Вы это всерьез? И какими способами вы собираетесь меня в этом убеждать?
Королева твердо встретила его взгляд.
— Никакими. Я прошу вас остаться.
— Вынужден отказаться, — не менее твердо отозвался колдун. — Согласно контракту, я буду выполнять свои обязанности еще в течение месяца, после чего считаю себя полностью свободным от обязательств в отношении вас и вашей семьи.
Лотта прикрыла глаза.
— Как я понимаю, ничем заинтересовать вас, чтобы вы изменили свое решение, я не смогу.
— Увы.
— Вы можете объяснить причины, по которым отказываетесь от службы? — королева вновь повелительно уставилась на колдуна.
Тот мысленно поморщился — что она добивается? Можно подумать, сама не понимает…
— Существует предел, после которого я стараюсь с людьми не поддерживать отношений — ни личных, ни деловых, никаких. И смерть Кецетина находится за этим пределом. Я не приемлю, когда человеческие жизни ставятся пешками в игре и размениваются просто потому, чтобы «чего не вышло». Как не патетически это для вас звучит.
— То есть, вы разрываете контракт исключительно из-за нежелания иметь дело конкретно со мной?
— Если вы хотите сформулировать это подобным образом, то да.
— Хорошо, — Лотта, выпрямившись, не отводила взгляда от лица собеседника, — Тогда я предлагаю вам следующее. Вы уходите с моей службы, и становитесь телохранителем Нэшанаила. Надеюсь, ребенок не вызывает у вас никаких отрицательных эмоций? И вы не собираетесь делать его — пусть и опосредованно — виноватым за мои поступки?