Алла Щедрина – Эмигрант (страница 47)

— Думаю, не очень, — отозвался Кецетин. — А тебе зачем?

— Если поставить по периметру дворца контур, реагирующий на амулеты выше определенного уровня, то можно будет обезопаситься от подобных визитов. Убийцы вглубь дворца просто не пройдут — правда, контур сможет только сигнализировать. А если сунутся без амулетов, их нейтрализует сеть.

— То есть сейчас сеть не сработала? — уточнила Лотта.

— Только сигнализировала. Должна была остановить, но я не рассчитывал на амулеты подобной силы.

— Да это вообще невозможно! — фыркнул Кецетин. — Сети именно такими штуками и вскрываются!

Жорот задумчиво сообщил:

— Если очень хорошо подумать, возможно удастся поставить защиту и против них…

— Слушай, здесь не исследовательская лаборатория, — скривился Кецетин. — Твоя мысль с контуром вполне приемлема, давай остановимся на ней.

— А смысл сетей если они так легко нейтрализуются? — недоумевающее спросила Лотта.

— Отнюдь не легко. Подобные артефакты встречаются крайне редко, — объяснил колдун. — Они слишком трудоемки в производстве и, в связи с этим, стоят колоссальных денег. Скажем, что-то подобное, — он кивнул на браслет, — я смог бы сделать месяцев за десять, если больше ни на что не отвлекаться.

— Рыночная стоимость этой штуки где-то пятая часть годового дохода нашего королевства, — сообщил Кецетин. — Если удастся найти покупателя, конечно.

Лотта вздрогнула, взглянув на подоконник. Жорот кивнул:

— Вот-вот. Меня тоже впечатлило.

На подоконнике лежало две пары наручей, пятый был у колдуна в руках. И еще четыре кулона на цепочке и семь кинжалов.

— Но… У кого могут быть такие деньги?

Кецетин мрачно сказал:

— Их не покупали. Их сделал Черный.

— И одежда, — добавил колдун. — Она скрывает ауру. Как — не пойму, может, ты разберешься.

Кецетин пожал плечами — «попробую».

Контур Жорот сформировал за полдня. Провозился так долго потому, что встраивал в него пропуск для артефактов Лотты, Кецетина, детей, Тины и Регьена — он недавно сделал министру кольцо по свойствам аналогичное браслету Тины — да еще своих. Всего «исключений» набралось почти полтора десятка.

За это время Кецетин проверил всех придворных, служащих и стражу на предмет сильных артефактов. Таковых нашлось только два — один у министра образования, который, оказывается, в свои сорок два был практически слеп — очки уже не помогали, только зачарованные на заказ линзы. Они немного, но превышали допустимый уровень, и их Жорот тоже встроил в контур. Второй экземпляр оказался у первой красавицы двора баронессы Риты. Ее приукрашивающий артефакт по силе перекрывал все мыслимые пределы, к тому же был скомбинирован со свойством вызова дружеского расположения к хозяйке артефакта лиц обоего пола и убеждения в ее безусловном главенстве. Хотя собственно сам иллюзорный гламор Рите пока совсем не был нужен — похоже, она пользовалась всеми свойствами артефакта, кроме основного.

Кецетин, разобравшись во всей этой гремучей смеси, долго хохотал. Жорот тоже посмеивался, но когда маг немного успокоился, заметил, что, вообще-то, артефакты такой силы, оказывающие влияние на сознание, в Клане запрещены. Поскольку длительный контакт с их носителем чреват психическими отклонениями, да и вообще неприятностями.

— А сам носитель в безопасности? — язвительно поинтересовался Кецетин.

— А там хуже уже не будет… — хмыкнул колдун. И посерьезнел. — Вопрос, где она взяла ожерелье. Оно, конечно, не уровня тех артефактов, но…

— Но тоже не примитивная поделка, — согласился маг. — Поговори с Регьеном, он к тебе быстрее прислушается. Пусть допросит красотку и выяснит.

Колдун поморщился:

— Что ты сразу… Может, просто спросить у девушки?

— И кто спрашивать будет? Ты? Давно на истерики не нарывался? — Кецетин твердо закончил. — Не выдумывай. Ничего ей Регьен плохого не сделает, припугнет разве. А спрашивать о подобных вещах должны профессионалы.

С одной стороны, не соглашаться с Кецетином было глупо, с другой, подставлять девушку из-за, возможно, пустых домыслов… Впрочем, действительно маловероятно, чтобы Регьен пошел дальше обычных запугиваний. К тому же ожерелье все равно нужно было забрать, и переложить эту неблагодарную работу на службу безопасности было более чем разумно.

На следующий день баронесса появилась без украшения, с густо покрытым косметикой лицом, похоже, скрывая следы слез. Причем взгляды, который она бросала на придворных магов, не оставлял сомнений в том, что дама в курсе, кто ей обеспечил неприятности. Кецетин только посмеивался, а Жороту тихо посоветовал быть осторожней — колдуна среди местной знати равным себе не принимали и могли устроить любую пакость — не все пока разобрались, насколько Жорот стал полезен королеве-матери.

В этот день Жорот отпросился у Лотты еще перед обедом — он договорился с Ралом об установке связи с Олли. Несмотря на то, что прошло лишь около двух недель, Жорот не мог больше откладывать — приближающаяся охота на Черного заставляла спешить. Олли вроде бы не была против. По крайней мере, когда Жорот сообщил ей о новости, девочка не высказала явных признаков испуга, только серьезно кивнула и тихо спросила:

— Будет сильно больно?

— Совсем не больно, — колдун присел рядом, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Только, пожалуйста, постарайся не бояться, хорошо? Для тебя все останется по-прежнему, я не смогу тобой управлять, не смогу на тебя воздействовать против твоей воли. Я лишь буду знать, если ты заболеешь или попадешь в неприятности.

Она напряглась, опустила глаза. Он успокаивающе заметил:

— До сих пор ты вела себя идеально, но не всегда все зависит только он нас. Согласись, случиться может всякое.

Ивина оставили на попечение Мари, которую по этому случаю Ларсен провел во дворец. Сам целитель напросился присутствовать и с интересом наблюдал, как в течение почти двух часов тончайшие нити сплетались в прочный, многофункциональный канал. Заклинания скреплялись смешением крови обеих сторон — Жорот настоял, чтобы Ларсен обезболил у Олли пару появившихся порезов, а по окончании — залечил. Весь процесс в полной мере могли наблюдать только Жорот и Ларсен — ни Олли, ни Мервин, играющий роль ее опекуна, заклинательных нитей не видели.

К удивлению Жорота, Мервин оказался реальным опекуном Олли — между ним и девочкой была установлена, хоть и не полная, но вполне определившаяся эмоциональная связь. Когда Жорот устанавливал связь с Ивином, роль опекуна играла Лотта — но для нее роль была чистой формальностью — никакой связи между ней и мальчиком не было и близко. С одной стороны наличие реального опекуна усложняло процесс — пришлось сначала разъединять то, что было, и лишь затем формировать новое. С другой — связь становилась полноценнее, когда основой вплеталась реальная привязанность, а не пустое место.

Когда все закончилось, Олли удивленно рассматривала проступившую на левом запястье татуировку-браслет.

— Откуда? У Ивина такая же, только шире… И цвет другой.

— Ивин тоже со мной связан, — объяснил Жорот. — Связь более полная и построена немного на других принципах, отсюда и отличия. А рисунок у вас одинаковый — у всех моих подопечных будет такой. Если тебе не нравится, могу сделать его невидимым.

Как ни странно, выслушав это объяснение, девочка успокоилась гораздо быстрее, чем от всех предыдущих многословных разговоров. И отрицательно покачала головой:

— Пусть останется.

Ритуал установки связи проводился в пристройке Кецетина. Маг, оказывается, дожидался окончания, сидя в гостиной и рассеянно чертя на бумаге — вокруг валялось уже с дюжину листов, частично скомканных, частично просто рассыпанных по полу, что отнюдь не улучшало общий вид и так захламленной комнаты. Увидев выходящую компанию, он встрепенулся и иронично пробормотал:

— Неужели?

Мервин вежливо попрощавшись со всеми, сразу ушел — он, как всегда, торопился.

— Ларсен, проводи девочку домой, пожалуйста, — попросил Кецетин.

Целитель повиновался, уводя с собой Олли.

— Что-то стряслось? — спокойно спросил колдун.

— У нас гости из Клана.

— Маг-поисковик?

Кецетин покачал головой:

— Она представилась консультантом по внештатным ситуациям.

— Есть такие, — подтвердил Жорот. — Довольно редкая специальность.

— Ты ее вызывал?

— Нет. Они обычно сами выбирают, кому предложить услуги. Ты заказал поисковика, аналитика и в перспективе сделал заявку на Клов — она вполне могла заинтересоваться. В принципе, Лотта может отказаться.

— Только при ней это не говори, — фыркнул Кецетин. — По-моему, ее уже никакими силами от этой ведьмы не оторвешь…

— Ведьмы? — переспросил колдун.

— Она выглядит пожилой — ну очень пожилой, — ехидно подчеркнул Кецетин, — дамой, зовут Целесина. Знаком?

Жорот подумал, отрицательно покачал головой. Кецетин вскочил, смахнул последний лист со стола. Потянулся:

— Тогда идем знакомиться. У нее пара предложений, и ты ей нужен. Вот объясни, зачем рисовать на физиономии морщины, когда можешь выглядеть хотя бы элементарно прилично? — ворчливо спросил Кецетин, выключая свет и запирая двери.

Колдун пожал плечами. Ему меньше всего хотелось обсуждать внешность Целесины, тем более, не увидев ее.

Королева с новоприбывшей «ведьмой» были в кабинете. Они увлеченно разговаривали о чем-то, сидя в креслах возле небольшого столика. Обе женщины замолчали и повернулись к вошедшим.