Алла Щедрина – Эмигрант (страница 15)

— Так вы согласны?

Он раздумывал.

С одной стороны, предприятие выглядело безумием. В его состоянии пускаться в — минимум! — пятидневное путешествие… Да еще с присутствием «неизвестного» в конце… Черт знает, с кем придется столкнуться — судя по перекрывающему заклинанию, противник может быть весьма серьезен. С другой… почему бы нет?

Вдруг распахнулась дверь, и в комнату ворвался Кецетин.

— Совести у тебя нет, ни черта! — обрушился он на Лотту. — Ты хоть соображаешь, что требуешь?

Напор мага был так стремителен, что Жорот среагировал не сразу. Но все же отозвался, весьма нелестным тоном:

— Я уже не знаю, когда тебе доверять. Кое-кто обещал…

— Да не подслушивал я! — рявкнул маг, — Я от Лограна! Это он мне новость сообщил…

— Ладно. Значит, ты не подслушивал, — кивнул колдун. — А что ты врываешься, как… непонятно кто? Если Логран с Селеной не против…

— А если некий идиот, не желая принимать во внимание вообще никакие факторы — соглашается на самоубийственные затеи? Что мне прикажешь делать? Аплодировать?

— Согласия еще не было.

Маг презрительно фыркнул:

— Хоть мне голову не морочь!

Жорот подумав, кивнул про себя, подтверждая правоту Кецетина. Он уже практически согласился, только не успел сказать это вслух.

Вдруг вмешалась Лотта, ледяным тоном сообщившая:

— В данном случае я могу потребовать помощи Жорота. Хочешь, чтобы я воспользовалась своим правом?

Кецетин фыркнул:

— И на каком основании?

Королева, глядя на мага, как кошка на собаку, процедила:

— Внутрисемейная порука.

На лице мага внезапно появилось настороженное и недоверчивое выражение.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я требую помощи в поисках моей племянницы и ее сына.

Впечатление было, словно из Кецетина разом выпустили воздух. Он упал в кресло и бросил:

— Что, Ганери пошел по стопам брата?

Лотта, мрачно глядя в угол, процедила:

— Нет. Ее отец — Корнери.

Жорот вспомнил, что Корнери — младший брат Лотты, погиб почти два года назад при невыясненных обстоятельствах. Возвращался с поздней гулянки из города — с одним из друзей, нетрезвые… Официальная версия говорила об ограблении, хотя у обоих было огнестрельное оружие, а принц на спор — в каком угодно состоянии — попадал в муху с двух дюжин шагов. Кецетин тогда пробурчал, что, скорей всего, Корнери убрали свои же. В тот момент Жорот воспринял это как обычное злословье, сейчас он уже не был в этом уверен.

Кецетин недоверчиво уставился на королеву, потом усмехнулся:

— Конечно. На него можно все списать…

— Идиот, — прорычала Лотта, — Зачем мне тебя обманывать, если по приезду девочки ко двору ей предстоит официальный генетический анализ…

— А неофициальных было уже штук пять, — буркнул Кецетин. — Ну и что? На вашем официальном анализе ее могут признать даже дочерью твоего пра-пра-прадеда, лишь бы она принадлежала вашей семье… А будь она ребенком Корнери, она была бы слишком молода, чтобы родить…

— Ей скоро шестнадцать, — глухо отозвалась Лотта, — ребенку три года.

Маг выругался. Потом поднял голову:

— Пусть Жорот передаст настройку Льекору. Это разумный выход из положения.

Королева встревожено заметила:

— Но связь ослабнет в несколько раз!

— А его я не отпущу. Ты не представляешь, что требуешь.

Колдун подал голос:

— Перестань, Кецетин. Я поеду.

— Нет!

— Назови мне пункт договора, согласно которого я не имею права ехать.

— У тебя в голове этого пункта не хватает! — заорал Кецетин.

— Ну, добавить ты мне его не сможешь, — усмехнулся Жорот. — Придется смириться.

— Твое геройство в сочетании с…

Жорот, поняв, что Кецетин сейчас перейдет на конкретику — почему именно он против поездки, — опутал мага заклинанием немоты. Кецетин дернулся, лицо его стало наливаться яростью. Колдун прекрасно понимал, что пытаться соперничать с Кецетином в магии — дело гиблое, поэтому он быстро, пока тот не применил контрзаклинание, проговорил:

— Дальнейший спор бессмысленен, и если ты продолжишь разговор на эту тему, это затруднит нахождение нами с тобой общего языка — в дальнейшем.

Колдун снял заклинание, и, переждав ругань Кецетина, добавил:

— Извини. Но ты так распалился, что остановить тебя другим способом — возможности не было.

— Извини?.. Не говори потом, что не напросился! — маг ударил заклинанием. Жорот закрылся щитом, но Кецетин усилил давление. На коже колдуна выступила испарина, он сдерживал напор на чистом упрямстве, прекрасно понимая, что силы не равны. Лотта, сообразив, в чем дело, закричала:

— Прекратите вы, оба!

Видя, что мужчины не обращают на нее внимания, она кинулась с кулаками на Кецетина. Но тут колдун потерял сознание, просто не выдержав. Его щит рассыпался, заклинание добралось-таки до цели. Лотта замерла, уставившись на колдуна, лежащего в обмороке. Заклинание разорвало мантию на его груди, выставив напоказ раны.

— Как зрелище? — с усмешкой спросил маг у королевы. — И, поверь мне на слово, это далеко не все.

— Что это… Кто это сделал?

— Никто, — буркнул Кецетин. — Это магия. Ему сейчас нужен постельный режим и покой. А ты его тащишь… Разбирайтесь сами, — махнув рукой, он ушел.

Женщина растеряно проводила его взглядом и нахмурилась, соображая, что же делать. Наконец она остановилась на оптимальном, с ее точки зрения, варианте: распахнула окно, открыв путь зимнему воздуху. Ожидаемый эффект не замедлил сказаться: очень скоро Жорот пришел в себя.

Лотта закрыла окно и задумчиво уставилась на колдуна. Он, скользнув взглядом по дыре в одежде, поморщился, провел рукой — прореха исчезла, словно ее и не было.

— Почему вы не залечите раны?

— Это не раны. Это стигматы. Они магическими способами не лечатся.

— Насколько я знаю, они вообще лечатся очень трудно, — осторожно заметила королева.

— Не в моем случае. Несколько дней и все пройдет.

— И для этого вам нужен покой.

— Конечно, так было бы лучше. Но не критично. Когда я должен выехать? И мне нужен отряд — человек пятнадцать, наверное, хватит. Коль уж у противника присутствует маг, я не смогу отвлекаться на их воинов.

— Кроме отряда что-нибудь еще нужно?

— Нет.