Алла Плотникова – Основатель деревни. История рода (страница 4)
Пётр Дмитриевич Плотников в военной форме красноармейца – потомок основателя рода в четвёртом поколении
Первенец, то есть я, появился в 1930 году. В 1932 году появилась на свет моя сестрёнка Вера, после неё родилась Муза, но она умерла во младенчестве, прожив меньше года. Братья Аркадий и Михаил родились до войны, Аркадий в 1936 году, а Михаил в 1939 году.
Мария Михайловна Плотникова (Осколкова) – жена Петра Дмитриевича Плотникова
Отец сумел каким-то образом в 1942 году побывать дома и увидеть пятимесячную дочку Галю, которая родилась в 1942 году. Итак, в этом браке родилось шесть детей, выжило пятеро. Чтобы прокормить такую большую семью, мой отец ушёл из колхоза и нанялся бригадиром на смоляных (уголь, скипидар из сосны) мини-заводах. Находились эти заводы в двух километрах от реки Вятки. Ещё он работал в Пещёре, начиная с 1938 года.
В центре на фотографии, сделанной перед войной, в 1940 году, находится жена Петра Дмитриевича, моя мать Мария Михайловна, с детьми. Мише, примерно, полтора года и Аркаше исполнилось четыре года. И две родственницы – мои тётки.
Год 1931-й. С вводом железной дороги в этом глухом краю затеплилась новая жизнь. Всё чаще жители ближних деревень: Пещёра, Силкины, Баранниковы и Плотниковы приходили к единственному бараку, в котором жили железнодорожники, обслуживающие разъезд, чтобы посмотреть на «железку». О чём думали и что загадывали наши прадеды? Итак, в 1932 году с пуском железнодорожной ветки начал действовать и разъезд, первыми жителями были железнодорожники, его обслуживающие.
На обороте фотографии 1938 года сделана надпись «аппарат леспромхоза» в Пещёре. Пётр Дмитриевич во втором ряду (третий слева) с коллегами по работе.
32-летний отец огромного семейства, Пётр Дмитриевич, был призван на службу в армию Омутнинским РВК летом 1941 года. И это, наверно, не случайно. 1-ая ударная армия сформирована 25 ноября 1941 года по приказу Ставки ВГК от 15 ноября 1941 года «путём преобразования 19-ой армии 2-го формирования, находившейся в резерве Ставки ВГК». На 29 ноября в состав армии входили 11 отдельных лыжных батальонов, 701-й пушечный артиллерийский полк, 2 легкобомбардировочных полка и 7 отдельных стрелковых бригад.
Из скупых строк письма моего отца удалось узнать, что проходил он службу в части ППС 231 в звании рядового красноармейца. Где проходила служба? Это 92 авиабаза. Наиболее сильным военно-транспортным авиационным соединением в руках Верховного Главного Командования являлась Московская авиагруппа особого назначения ГВФ, насчитывавшая в начале войны около 140 самолётов. Московскую авиационную группу особого назначения (МАГОН) сформировали из опытных кадров Управления международных воздушных сообщений, экипажей Московского, Казахского, Приволжского, Восточно-Сибирского, Узбекского направлений. Авиагруппа базировалась на новом аэродроме Внуково. Отсюда и стали совершаться первые вылеты к линии фронта, а затем и в тыл врага. Аэродром был также одним из немногих активно действовавших прифронтовых аэродромов. Из-за чего здесь даже иногда было достаточно тесно. На аэродроме базировались подразделения истребительной авиации, защищавшие город от налётов фашистских стервятников.
Мой отец выполнял работу по ремонту самолётов. Девизом технического состава было: «Не уходить с аэродрома до тех пор, пока самолеты не будут приведены в исправное состояние». По 18—20 часов в сутки техники и механики находились на аэродромах, работая на самолетах, часто под обстрелом противника. В течение всей войны они вели напряженную работу в невероятно трудных условиях, внося вклад в общее дело победы над врагом.
Итак, во время войны ремонтники работали напряжённо, не считаясь со временем, порой под вражескими бомбёжками, восстанавливали повреждённые в боях и на аэродромах самолёты и снова передавали их в полки. ПАМ железной дороги располагалась в специально оборудованных железнодорожных вагонах, в них и ремонтировали моторы, крылья и фюзеляжи самолётов, пробитые осколками снарядов, заменяли приборы. Мастерская продвигалась по железной дороге вслед за наступавшими войсками.
Самолёты после боя представляли собой удручающее зрелище. На самолёте пулемётной очередью была разбита приборная доска, в правом крыле зияла дыра диаметром около метра, хвостовое оперение – одни лохмотья, содрано перкалевое покрытие. Взору механиков открылась вся изрешечённая пулями машина, казалось, ничего с ним уже сделать невозможно. Но день и ночь трудились ремонтники – и восстановили машину!
Последнее письмо от отца было получено из Осташкова Калининской области. В 1941—1942 годах осташковская земля имела стратегическое значение как транспортный путь доставки грузов на фронт. Более ста дней под фашистской оккупацией находилась часть территории. В Осташкове формировались партизанские отряды и соединения, руководство которыми осуществлял штаб Северо-Западного фронта, размещались госпитали.
В январе 1942 года отсюда началось наступление советских войск, которое закончилось полным разгромом немецких частей и освобождением Селигерского края.
А позже моей матери и его жене, Марии Михайловне, была прислана официальная бумага, что мой отец пропал без вести в январе 1943 года.
Номер записи 54852159
Фамилия Плотников
Имя Петр
Отчество Дмитриевич
Дата рождения __.__.1909
Место рождения Кировская обл., Омутнинский р-н, Верховский с/с, д. Плотниково
Дата и место призыва Омутнинский РВК, Кировская обл., Омутнинский р-н
Последнее место службы ППС 231
Воинское звание красноармеец
Причина выбытия: пропал без вести
Дата выбытия __.01.1943
Название источника информации ЦАМО
Номер фонда источника информации 58
Номер описи источника информации 18002
Номер дела источника информации 49
Сегодня о подвиге защитников Отечества напоминают многочисленные воинские захоронения и обелиски на территории нашей огромной страны! Эта память нам будет в сердце стучать!
Глава 3. Туда, где цветом свёкольным расцвёл репейник
Хроника автора
Я точно знаю это, так как отец сам не раз мне рассказывал, как смотрел на доломитовые стены крепости Курессааре, которая некогда была резиденцией эзельских епископов, на алые, словно окровавленные, остроконечные крыши её оборонительных башен; но думал не о Юрьевой ночи и не о тевтонских рыцарях и не о том, как они, огнём и мечом, обращали некогда свободных жителей острова в христианство, а вспоминал маленький деревянный дом, где родился и вырос, дикую яблоню у его окна, которая выросла не по чьей-то прихоти, а сама, и никто ей не мешал, может, оттого и цвела так отчаянно смело, что ночами невозможно было уснуть от дурманяще-сладких поцелуев её благоухания. И вид каменной стены замка, способной выдержать натиск не то что народных восстаний, но, казалось, и времени, в душе отца вызывал не восхищение, а тоску по огибающему дом и сад их маленькому забору из штакетника, выкрашенного в зелёный цвет, который если и способнен выдержать натиск, то лишь сельских коров, уставших за зиму жевать жёсткое сено и норовивших каждую весну проникнуть в палисадник, чтобы полакомиться пахнущими воском и апельсинами, бледно-желтыми цветочками жимолости. И даже назойливые коровы с глубокими, смиренными глазами брахманов с седых камней чужого острова вспоминались с любовью. Отец скучал по простодушной природе родного края, оттого гуляя по зелёным аллеям Курессааре, не мог насладиться аккуратно подстриженным бересклетом, а вспоминал, как в детстве они всей босоногой ватагой прятались от матерей в душистых зарослях полыни. Возвращаясь вечером домой, обязательно встречали на пути, из года в год, растущего на одном и том же месте у развилки на зерноток старого великана репейника, прозванного ими дядькой Павло за то, что он, как и законный обладатель этого имени, рослый мужчина в годах, уже раздобревший, краснощёкий, добродушный, всегда рад каждому мальчишке, обязательно при встрече потреплет за руку, похлопает своей большой мягкой ладонью по плечу и спине.
А глядя, как ловко эстонский садовник подрезает все выбившиеся из строя веточки зелёной изгороди, отец вспомнил и то, как однажды, возвращаясь с покоса, дядька Гриша, блестящим остриём косы скользнул по стеблю богатыря-репейника и он, словно человек, ужаленный змеёй, осунулся и обмяк. И тогда они, дети, нафантазировав, что если погибнет лопух по прозвищу дядько Павло, то и с законным обладателем имени обязательно случится несчастье, соорудили подпорку, заботливо, словно раненого товарища, перевязали стебель репейника, а затем ежедневно приходили к нему с ведром воды. Неизвестно: забота или то, что репей является очень живучим растением, но оба дядьки Павла после этого происшествия раздобрели ещё больше. А мальчишки всё равно всячески мстили дядьке Грише: закидывали в воду сапоги, пока тот купался, открывали загон для скота, обстреливали из рогатки сторожевого пса, и он всю ночь не давал спать своему хозяину, однажды даже поставили капкан, к счастью, дядька Гриша в него не угодил. Но после этого решил пойти на мировую с мальчишками, сказал, что если бы знал, что это не простой лопух, а свой, то есть наш, местный, то, конечно, в жизни не покусился бы на его жизнь. И в качестве контрибуции передал кулёк с леденцами, на этом в войне была поставлена точка.