Алла Озорнина – Тайна древнего амулета (страница 3)
Брат не притянулся, но почему-то притянулись розы – почти после каждого спектакля ей регулярно кто-то передавал букеты роз. То через кого-нибудь из артистов, то через контролера, то через буфетчицу.
Мама, конечно, розам радовалась, только вот от кого они были? Узнать это ей так и не удалось, да она и не очень-то стремилась. Ведь она искала брата, а не поклонника. Да и какой может быть поклонник у актрисы кукольного театра? Кто приходит на спектакли для маленьких? Мамы. Бабушки. Иногда – дедушки. И очень редко – папы.
И вот – теперь у мамы есть брат, а у меня – дядя!
– Точнее, Агния, это он нашел меня, – все также пританцовывая продолжала мама. – И, как ты видишь, он уже перевез все наши вещи! Теперь здесь будем жить. Ты не смотри, что квартира пустая – Ираклий выбросил всю старую мебель, чтобы начать новую жизнь с новой обстановкой.
Если честно, то мне не верилось, что брат вот так – раз, и решил жить с сестрой и ее дочкой, которую ни разу не видел. А вдруг я какая-нибудь психопатка? А вдруг я больна какой-то заразной болезнью? А вдруг у меня клептомания и я ворую чужие вещи?
– А ты уверена, что это на самом деле брат?
– Конечно! Он показал документы из детского дома, в котором мы с ним были. И когда увидел, в каких условиях мы живем, немедленно перевез нас сюда. Вставай, я тебе еще не все показала.
Я нехотя поднялась. Ну, что еще?
Мама провела меня в соседнюю комнату.
– Здесь будет жить Ираклий.
Конечно, его комната тоже была пуста, и в ней тоже лежал в углу надувной матрац.
Все это мне кажется очень странным. Прямо как в страшной сказке, которую я тут же на ходу сочинила. Вот она.
Здорово, правда?
На этом экскурсия по квартире не закончилась. Мама подвела меня к закрытой двери еще одной комнаты.
– Это голубая гостиная. То есть, скоро будет голубой гостиной. А пока Ираклий просил сюда не заходить и не включать вечером свет – там что-то с проводкой, она может замкнуть и тогда начнется пожар.
– А днем заходить можно? Днем свет включать не надо.
– Сказано не заходить – значит, не заходить! – рассердилась мама. – Какая тебе разница?
Я все же приоткрыла дверь и увидела совершенно пустую комнату. Даже надувного матраца не было. Странно… И почему туда нельзя заходить даже днем?
– Нехорошо, Агния, заглядывать туда, куда не положено, – мама с силой захлопнула дверь.
– Так я же не захожу! Просто посмотрела. Да, почему именно голубая гостиная?
– Потому что Ираклий хочет наклеить голубые обои и обставить комнату мебелью голубого цвета.
Нет, так безоглядно верить незнакомому человеку способна только безрассудная актерская душа! Лично я лучше бы до конца своих дней снимала комнату у несносной бабы Дуси, чем решилась на такое.
– Так что, мы всегда здесь будем жить? – спросила я.
– Посмотрим. Скорей всего, нет – ведь каждому из нас придется устраивать личную жизнь. Но пока – так. Согласись, здесь лучше, чем у бабы Дуси. Идем дальше. Вот – кухня.
Ну, это и так было ясно. Здесь стоял стол, три стула и холодильник.
– А где он сам-то? Мой новый дядя?
– Скоро будет. На работе.
– А где он работает? – это же все естественные вопросы, правда?
– Он работает врачом-травматологом в горбольнице. Представляешь?
Мама сказала это с такой радостью, как будто мы каждый день ломаем ноги или руки и нуждаемся в постоянной помощи специалиста.
А потом мне пришла в голову мысль, от которой стало не по себе. Врач-травматолог… Ну сам посуди, дневник, как возможно за короткое время на зарплату врача сделать ремонт в четырехкомнатной квартире, да еще купить мебель… Ну, знаешь ли…
Н-да, в отличие от меня, у мамы совершенно отсутствует логическое мышление. Одни эмоции, честное слово!
Додумать и доудивляться я не успела: она уже увлекала меня в «мою» комнату. И только сейчас я заметила, что в этой комнате был балкон! О, это мне уже нравится. Я вышла, чтобы сверху посмотреть на главную улицу (ведь дом этот расположен в самом центре города), но меня опять позвала мама.
Она торжественно сунула мне какой-то сверток.
– Что это?
– Это тебе! Примеряй!
– Откуда?
– Из магазина, естественно! Ираклий дал денег. Сказал, чтобы я купила нам с тобой что-то приличное. Начать решила с твоей школьной формы.
– И со своего костюма, – добавила я.
Представляешь, дорогой дневник, оказалось, что мама купила мне очень красивую новую форму (зачем, когда через неделю летние каникулы?), очень красивые туфли из натуральной кожи, и какой-то супер-рюкзак. Она заставила меня все это надеть, даже рюкзак, и подвела к зеркалу в прихожей.
Ты же понимаешь, дневник, почему я не люблю смотреться в зеркало. С моим-то росточком, с моей-то внешностью… Одно расстройство! Но сейчас мне показалось, что на меня смотрит совершенно другая девочка. Я даже как будто стала выше ростом. Почти как мама. Такая, возможно, понравилась бы даже Боссу. И хотя лицо у меня, конечно же, не изменилось (круглое, с небольшими зелеными глазами, приплюснутым носом, с веснушками, плюс жиденькие косички песочного цвета, длинная челка и, как ты знаешь, очки в целых четыре диоптрии!), в новой форме я почему-то уже не напоминала сама себе девочку-ботана. Даже несмотря на очки. Хотя, возможно, мне это просто показалась.
– Нравится? – спросила мама.
Ответить я не успела: распахнулась дверь, и в квартиру буквально ворвался незнакомец. Я поняла: это мой дядя. Ираклий.
Глава 6
Ну, дорогой дневник, хочу сказать, ни капельки не похож он на маму! Мама-то малюсенькая, чуть выше меня, тонюсенькая, как говорит тетя Света (ну, ты знаешь, что это мамина подруга), с мелкими чертами лица. Конечно, гораздо симпатичнее, чем я.
А дядя Ираклий (так хочется поставить слово дядя в кавычки, я же не верю пока, что он настоящий дядя) такой: высокий (мы с мамой ему где-то по плечо, представляешь?), такой… красивый – волосы светлые, волнистые. И простой такой, и смеется громко, не то что мы с мамой. Знаешь, дорогой дневник, я даже поймала себя на мысли, что очень-очень пожалею, если окажется, что никакой он не брат и не дядя.
А дядя Ираклий (и все же пока буду называть его так) увидел меня, обрадовался и воскликнул:
– Так это и есть моя племянница? Ну и крошка! А со зрением что? Сколько диоптрий?
– Минус четыре, – отозвалась мама.
– Покажу окулистам. Линзы подберем. – И добавил, – Ну что, девчонки, тут кафешка недалеко с китайской кухней. Махнем туда, поужинаем.
Не буду вдаваться в подробности, только скажу: никогда мне не было так хорошо, как в этой кафешке. Теперь я могу представить, как чувствуют себя дети из полных и дружных семей, где есть традиция иногда всем вместе посещать кафе. Я слышала, что такие бывают. Вот и про нас, наверное, официанты думали, что мы пришли семьей отдохнуть, расслабиться, и от этого я даже немножко загордилась.
Дядя Ираклий рассказывал про людей, которые его усыновили и увезли в другой город. Не так давно их не стало, и он решил вернуться на родину. Мама слушала дядю Ираклия так внимательно, что, кажется, даже боялась дышать. И я ее понимаю: ведь они не виделись больше тридцати лет!
Потом пришла мамина очередь рассказывать о себе. Когда мне было четыре года, моего папу (а ее мужа, разумеется), пригласили работать в кукольный театр другого города (он тоже артист-кукольник). Папа согласился и поехал обустраиваться. А маму попросили освободить общежитие – все равно же мы вот-вот должны были переехать к папе. Мама сняла крошечную комнатку у бабы Дуси буквально на три недели. И вот живем мы там уже целых десять лет: на новом месте папа сразу же завел новую семью.
И знаешь, дорогой дневник, мне иногда кажется, что папа оставил маму потому что… Потому что она маленького роста! Глупость, конечно, но я по себе знаю, каково это быть ниже всех! Иногда кажется, что тебя просто не видят. Вот почему я завидую Лерке: она такая высокая!
Дядя Ираклий помолчал немного, потом сказал:
– Тьфу ты, чуть не забыл! Подарок племяшке! – он сунул руку в карман пиджака и извлек оттуда золотую цепочку с кулоном.
– Это тебе. Давай надену.
Надо же, у меня никогда не было вообще никаких украшений, а тут сразу – золото…
– И это не все! – сказал дядя Ираклий и снова сунул руку в карман и, словно фокусник, вынул оттуда часы. Даже не часы – часики, маленькие такие, хорошенькие!
Он помог мне застегнуть браслет и, по-моему, сам залюбовался своей покупкой.
Он залюбовался, а я опешила. Часы? Мне? И как раз такие, о которых я мечтала!
Ты же знаешь, дорогой дневник, что я иногда хожу по магазинам, просто чтобы поглазеть. Конечно, это бывает довольно редко, потому что от этих походов одни расстройства – все равно ничего не куплю, но так хочется хотя бы на несколько минут, стоя у прилавка, представить, что это – возможно. И вот однажды я увидела эти часики, и даже попросила продавца дать мне примерить, а потом ушла расстроенная. Бывает же так: понравится какая-нибудь вещица, и вроде бы не так уж она и нужна (в конце концов время можно посмотреть и на телефоне), но кажется, все готов отдать, чтобы ее иметь.