Алла Мостинская – Сергей Капица (страница 67)
Слежу за новостями. Ирак, скажем, — страшная авантюра… На США раньше многие смотрели, как на знамя, которое могло куда-то вести. А сейчас это знамя упало. И не только из-за Ирака — а из-за этой растерянности перед проблемами современного мира. Не верю, что Иран или Северная Корея могут употребить ядерное оружие — это больше орудие самоутверждения. Так же, как многие сейчас ходят, как мальчишки, с оружием.
Костюм дисциплинирует мужчину, внутренне организует. Когда-то радиодикторы Би-би-си читали новости в смокингах и вечерних платьях, хотя слушатели их и не видели.
Я не такой пессимист, как может показаться, но, на мой взгляд, положение очень сложное. А сложность его, с моей точки зрения, имеет, как говорят, всемирно-исторический характер. Это связано с крупнейшим кризисом современной цивилизации, который вошел в противоречие, грубо говоря, с возможностями нашего разума.
Все-таки я оптимист в каком-то смысле. Потому что, я думаю, так веселее жить.
Москва, несмотря на многие вещи, которые меня раздражают, все еще мой город. Надо уметь все это отфильтровывать. У каждого человека должны быть фильтры — от спама.
«Битлз»? Нет, это мимо меня прошло.
Мы обделяем самые бедные слои населения тем, что у них нет доступа в Интернет, обделяем их информацией, тем самым загоняя в еще большую бедность. Доступ в Интернет должны иметь все.
Почему от прошлого остаются великие произведения искусства, а всё современное так ужасно? Кто-то сказал, это потому, что все ужасные произведения прошлого давно истребили, оставив лучшее. Я думаю, то же самое происходит и в науке.
В женщине может оттолкнуть вульгарность. Иногда она же и привлекает, так что пойди разбери.
Женщины раньше одевались скучнее. Сейчас колоссальный диапазон: от чудовищной безвкусицы до очень прилично одетых людей. Но вторых замечаешь почему-то намного реже, чем раньше.
Попытки оформлять наиболее крупные достижения науки в качестве чьих-то открытий — это лишь способ удовлетворить самолюбие их авторов. На самом деле эти достижения принадлежат человечеству в целом.
Сейчас, когда колоссальная область народных богатств сосредоточена в руках определенного круга людей, для которых футбольная команда другой страны оказывается более существенной, чем, положим, создание университета у себя дома, то такое смещение ценностей приводит к тому, что все наши обсуждения становятся беспредметными, если уж на то пошло.
Если вы перед людьми изображаете умника, говорите с ними на каком-то заграничном языке — этого они вам не прощают. Если же вы с людьми говорите серьезно и они не понимают — это они вам простят.
Область, в которой мы вполне преуспели в прошлом, — это музыка. В мире, по-моему, нет ни одного оркестра, который бы не рухнул, если бы из него ушли наши музыканты.
Не компьютер может довести человека, а Интернет. Замечательный русский психолог Алексей Леонтьев сказал в 1965 году: «Избыток информации ведет к оскудению души». Эти слова должны быть написаны на каждом сайте.
Для современного физика-экспериментатора нужно порядка миллиона в год — на приборы, на всю инфраструктуру, которая обеспечивает его исследования. Да, это дорогое удовольствие, но бутик на улице Горького стоит дороже.
Можно увидеть большое сходство российской и французской революций и в абсолютном положении. Но это уже относится к масштабу времени, когда почему-то Древний мир длился 300 тысяч лет, Средневековье — 1000 лет, а Новая история—300 лет.
В записках одного сибирского старовера телевизор назван как «говорящая икона в руках дьявола». Точный образ, надо чаще напоминать его. Эта «дьявольская икона», к сожалению, несет очень страшный, разрушительный для сознания сигнал. Возникает клиповое мышление без каких-либо серьезных связей времени и надежды на то, что умом можно что-то понять в России.
Я Акунина знал, когда он еще был ученым секретарем нашей редакции «Пушкинская библиотека», выпустившей сто томов русской литературы. Меня в его детективах привлекает то, что у его сыщика как у государственного человека есть ответственность за порученное дело, за интересы страны. Ответственность — понятие, которое практически исчезло сейчас.
Одна из главных проблем затронутой нами темы — это проблема самосознания, самоуважения. Я напомню об одном английском выражении, которое услышал еще в детстве: «Му country — right or wrong!» («Моя страна — права или нет!»). Этот принцип, который воспитывается в англичанах буквально с младенчества, отражает ту простую суть, что во внешних отношениях должна быть какая-то солидарность.
Нигде не видел более затравленных мужчин, чем в Америке. Они в жутком состоянии находятся, агрессивный феминизм их добивает. Я помню, в Бостоне в институте один почтенный преподаватель, русский математик, шел по коридору, а какая-то секретарша несла принтеры. Он открыл ей дверь, а она обвинила его в сексуальных домогательствах, хотя у него это было инстинктивное движение: женщина тяжелую железяку тащит. Был публичный скандал, и ему пришлось уйти из института.
Мы переживаем время полной потери какого-то внутреннего порядка, ориентиров и пр. Примеров тому более чем достаточно как внутри нашей страны, так и в мире в целом. В таких условиях, наверное, нужно искать свою линию поведения. И то, что сейчас у нас очень короткие горизонты планирования, горизонты решения, отражает сущность переживаемого нами кризиса. Не хватает времени. Нам не дано ни исторического времени, ни операционного времени на принятие должных решений. Христианство вызревало в течение тысячелетий, капитализм — в течение столетий, а сейчас все перемешалось, мир сократился до невозможности. Колоссальные информационные нагрузки и большой шум — все приводит к принципиальным трудностям в управлении такой системой даже при желании что-то делать. Здесь очень важно одно — просвещать людей, обсуждать и рассуждать на эту важную для всех нас тему.
Если обобщать, в основе этого кризиса и в основе вообще проблем современного человечества лежит колоссальный разрыв между возможностями науки, особенно экономики, и способами управления обществом. Общество способно генерировать новые знания, но самое узкое место — это управление. Здесь, кстати, такая же ситуация, как с компьютерами. Технически ничего бы не стоило создать компьютер в десять раз мощнее существующих, но никто не сможет запрограммировать его так, как это было бы необходимо. То же самое со сложной системой нашей жизни.
Мне кажется, все дело в том, что сейчас у нас на первое место поставлены деньги, и в этом величайшее заблуждение нашего времени. Деньги — это инструмент власти, но не цель общества. Если дело измеряется грубыми коммерческими целями, то и ответ получается соответствующий: всё знают кассир и приказчик. Пока мы этого не поймем, вряд ли сможем решить и идеологические проблемы, и проблемы телевидения, и пр. Это глубокий кризис, и он выходит за пределы телевидения. О судьбе науки, нашего образования или здравоохранения можно сказать то же самое, такие же симптомы проявляются в других секторах жизни общества.
Российская наука (в какой-то степени и культура) развивалась как в скороварке, когда в замкнутом объеме сосредоточенных ресурсов и подведенной энергии происходит процесс приготовления продукта, пищи. Кстати, высоко в горах только так и можно что-то хорошо приготовить. Но всякий, кто имел дело со скороваркой, знает, что самое опасное происходит в тот момент, когда под воздействием чрезмерно возросшего внутреннего давления взрывается крышка и вся продукция разлетается так, что ее уже не собрать. Мне кажется, нечто похожее произошло и с нашей наукой: в прямом и переносном смысле слетела крышка, и продукция оказалась разбросанной по всему земному шару.
В свое время Сорос дал 130 миллионов долларов на интернетизацию российских университетов. Я был вице-председателем комиссии, которая этим занималась. Процесс занял три года. Но были американские советчики, уверявшие, что нам понадобится лет пять на подготовку людей, на то, чтобы научить их обслуживать серверы, вычислительные машины и пр. Но как только в этих университетах появились серверы и машины, буквально на следующий же день все заработало. Человеческого ресурса у железок не было, вот и всё! Я думаю, преимущество нашей культуры в этом и заключается.
Жизнь, обстоятельства в обществе, если говорить на компьютерном языке,
То, как нас воспринимают в мире, во многом определяется тем, как мы сами воспринимаем себя. Надо сказать, что в настоящее время в отношении России существуют самые разные мнения — многие с отрицательным знаком, что делает очень трудным определение нашего образа в собственных глазах. Мы находимся в смятении. Это можно выразить простой моделью, которая имеет образно-физический смысл. До больших перемен в 1990-х годах наше общество было «закрытым». Но оно разогревалось процессами роста, внутри возникало все возрастающее давление. Затем сняли крышку — произошло бурное вскипание общественных страстей. Кипение продолжается до сих пор, и поэтому в таком состоянии очень трудно понять, что мы думаем о себе сами, и еще сложнее понять, как наш образ воспринимается другими.