Алла Московская – Навстречу новым горизонтам (страница 9)
Заиграла музыка.
К Арсеньевой тут же подошел интересный на вид, молодой человек, пригласил на танец. Следом были приглашены и оставшиеся подружки.
Парень бережно обнимал хрупкую Альку, осторожно кружил ее между танцующими парами.
Они познакомились. Его звали Димой. Он тоже был студентом. Учился в медицинском институте. С другом зашел в кафе выпить пиво.
За приятным знакомством не заметили, как танец закончился.
Девушки с приподнятым настроением и хорошим аппетитом накинулись на давно остывшую еду.
Вдруг, чья-то рука поставила на стол бутылку шампанского:
– Угощаем!!!
Девушки оторвались от еды, подняли головы. У стола стояли их сокурсники: Коля Харин и его друг Гена Зоткин.
Харин нравился многим девушкам и внешностью, и умением красиво ухаживать. Альке он подчеркнуто оказывал знаки внимания. А Танька его не любила. Она считала его самовлюбленным типом, что он больше рисуется, любуясь собой. За глаза называла его «нарциссом».
Вот и сейчас, он сел около Альки, взял ее за руку, нежно шепнул на ушко:
– Очень рад, что встретил тебя здесь, буду танцевать только с тобой. Никому тебя не отдам.
На следующий танец подошедшему Диме Харин громко и гордо заявил:
– Девушка моя, танцует только со мной!
Вечер пролетел быстро и весело.
Домой шли пешком, на такси не было денег. Как-то само собой Гена и девчонки, оживленно общаясь, ускорили шаг, а Николай и Алька, взявшись за руки, шли не спеша. Они просто болтали и смеялись, вспоминая казусы из студенческой жизни. Потом Харин поцеловал Альку, взял на руки и кружил-кружил, и снова целовал.
Не дойдя несколько метров до общежития, парочка увидела, как впереди, на лавочке, куражились три парня. Один из них бросил горящую спичку в мусоросборник. Загорелся пакет с мусором. Явно подвыпивший парень воскликнул с акцентом:
– Я сейчас буду «малчик-плохиш», а ви будете – МЧС!
И он схватил загоревшийся пакет с мусором и бросил его на газон.
Двое других парней, подыгрывая первому, вскочили с лавочки и, расстегнув ширинки джинсов, стали мочиться на задымившуюся траву.
Хулиганы заржали:
– Нэт, мы не МЧС. Мы будем юными пожарниками! Ха-ха-ха!
Харин дернулся к ним:
– Ну, козлы!
Аля испуганно пыталась его остановить:
– Коля! Не надо! Не связывайся, их трое…
Но пьяная тройка уже заметила их, и «малчик-плохиш» первым двинулся к ним:
– Вах-вах! Какой девочка! Пэрсик! Слушай, друг, дай с ней познакомлюсь, да?
Он попытался сделать резкое и неприличное движение к Арсеньевой, но тут же получил от нее пощечину. «Плохиш» хотел перехватить руку девушки, но Николай оттолкнул его. Тогда хулиган полез с кулаками на Харина, но в ответ тут же получил сильный удар, и мешком свалился на асфальт.
Двое других участников позорного представления, поспешно застегивая джинсы, уже спешили на помощь другу.
Завязалась драка.
Алька испуганно, громко закричала.
Из общежития выскочило несколько человек. Впереди неслась большая фигура Гиви с истошным криком:
– Наших бьют!!!
Он приблизился. Гиви резко, с яростью горячего горца, схватил из кучи тел за плечо Харина и занес кулак, чтобы как следует вмазать прямо в лицо «обидчику» его друзей. Но когда «обидчик» развернулся, лицо самого Гиви вытянулось от удивления:
– Колян? Ты? Что случилось?
Гиви стал заботливо отряхивать куртку Харина.
Теперь «плохиши» ничего не понимали.
Харин, поправляя порванный рукав куртки, сердито усмехнулся:
– Твои гости? Вот с девушкой моей хотели грубо познакомиться. Я не согласен.
Вдруг Гиви загремел басом, зацокал языком, выражаясь на своем диалекте так, что в темноте сверкали гневом яблоки закатившихся глаз. Он орал на притихших и онемевших «плохишей», указательным пальцем грозил куда-то в небо. Николай и Алька поняли, что он материт своих друзей не только по-русски, но и по-своему.
Нарушители порядка вдруг подошли ближе и, потупив взгляд, стали стыдливо извиняться. Потом все трое, как по команде, вытащили свои носовые платки и, брезгливо морщась, стали убирать то, что вывалили из мусоросборника. А там, где дымилась трава, тщательно затоптали.
Арсеньева и Харин пошли ко входу общежития. Они видели, как Гиви все еще орал на своего шкодливого соотечественника. А тот в ответ что-то мямлил, видно, просил прощения. Но Гиви снова поднял руку, призывая того замолчать и, сотрясая указательным пальцем в небо, опять заголосил.
Подъехало такси. Наконец, эти трое уехали.
Гиви, догоняя парочку, окликнул:
– Коля! Подожди! Прости, друг! Это мой двоюродный брат приезжал. Из дома мне передачку привез. Теперь уже несколько дней торчит у знакомых, на рынке. Вот притаранил своих друзей на мой день рождения! Ну посидели немного, отметили, потом попрощались. Я уже на вахте позвонил, вызвал им такси. Думал, что дождутся его самостоятельно, без меня, и уедут. А они вон что вытворять стали! Балбесы глупые!!!
Харин пожал руку Гиви:
– Поздравляем!
Гиви облегченно вздохнул и нервно жестикулируя руками продолжил:
– Да чего уж тут! Этот паразит все настроение испортил! Колян! Ты ведь слышал, что я ему говорил?
Харин кивнул:
– Слышал, но ничего не понял.
–Ах, да! Я ведь по-своему калякал, чтобы лучше мозги вправить. Я так и сказал, что ты – начальник, то есть председатель совета общаги. Что помог мне с местом в общежитии, что учимся на одном факультете, и вообще – мой друг! Коля! Друг! Мамой прошу, не обижайся на дурацкий поступок брата. Баран! Совсем отбился от рук! Вот приеду на каникулы домой, я с ним разберусь! А сейчас, Коля, Алусенька, пожалуйста, не откажите! Посидите у меня кунаками, хоть немного. Чачу отведайте. Все-таки у меня сегодня день рождения! Там все наши, общаговские сидят, песни поют. Ну, пожалуйста!!!
Харин обнял Альку за талию и спросил:
– Аленка! Не будем парня обижать? Чуть-чуть посидим, послушаем?
И искренно добавил:
– Они замечательно поют.
В комнате тесной компанией сидели парни и девчата. Вновь прибывших встретили шумно, налили по «штрафной» чачи. После очередных тостов и угощения с щедрого стола Гиви, гости стали просить спеть виновника торжества.
Гиви поклонился всем и кивнул своему другу, Мирабу. Тот снова взял в руки гитару, и они запели:
«Виноградную косточку в теплую землю зарою,
И лозу поцелую и спелые гроздья сорву,
И друзей созову, на любовь свое сердце настрою.
А иначе зачем на земле этой вечной живу?
Собирайтесь-ка гости мои на мое угощенье,
Говорите мне прямо в глаза чем пред вами слыву,