Алла Мироненко – Узники баобаба (страница 2)
Гадюка оказалась идеальным слушателем. Она улыбалась, поддакивала и всячески сочувствовала Брошке. Заметив, что на глаза собеседницы навернулись крупные слёзы, госпожа Красивая перешла к действиям:
– Кажется, я могу вам помочь, – так дружелюбно прошипела она, что белка, знавшая толк в дипломатических переговорах, снова насторожилась.
Шишкина готова была поклясться, что Красивая ведёт с ними какую-то игру. Только не могла понять, зачем они ей нужны. Богатств у них нет, под стандарты красоты тоже не подходят…
– Речь идёт о двух горящ-щ-щих билетах на океанский лайнер, – раскачиваясь из стороны в сторону всем туловищем, продолжала гадюка. – Двое гостей неожиданно заболели. Каюта со всеми удобствами.
– Слышала, что на кораблях путешественники часто страдают от морской болезни, – слабо сопротивлялась Брошка, но горящие глаза выдавали её с головой.
– Враньё для бедняков, – заверила её Красивая. – «Золотой плод» – не просто корабль, это настоящ-щ-щий рай! Аквапарк с водопадом, семь бассейнов, двенадцать гидромассажных ванн, куча ресторанов, баров, кинотеатров, ночных клубов и прочих развлечений. Билеты горят. Скидка семьдесят процентов. Не упустите свой ш-ш-шанс. Соглаш-ш-шайтесь! Отправление послезавтра из порта в Лимонадном море.
– Как послезавтра? – изумилась Шишкина. У нас даже это… чемоданы не собраны.
– До моря добраться не успеем, – поддержала подругу барсучиха.
– Два часа на сборы хватит? – спросила Красивая. – Я сама довезу вас до причала. По дороге заскочим в клинику доктора Гепарда. Там сделают обязательные прививки.
– Зачем прививки? – вскинулась Шишкина. – Я против.
– Боюсь, что в таком случае вас просто не пустят на корабль, – пожала плечами змея. – Это обязательное условие для круиза, чтобы обезопасить своё здоровье. Можете у Копыткина спросить, если мне не верите.
Желание отправиться в путешествие было так велико, что Шишкина подавила в себе сигнализирующий об опасности голос интуиции.
Через день Брошка и Шишкина поднялись по широкому трапу на борт белоснежного красавца-лайнера размером с небольшой остров.
Матросы макаки в полосатых тельняшках подхватили чемоданы путешественниц и потащили в каюту.
– Счастливого пути, – прошипела гадюка.
– Зачем ты это сделала? – раздался позади Красивой знакомый голос. – Если с этими дамочками в дороге что-нибудь случится, с нас три шкуры спустят!
– Чуш-ш-шь, – прошипела змея. – Доплывут с ветерком. С их помощ-щ-щью мы будем держать ухо возле министра Зубери.
– Ты их подкупила?
– Обижаешь. Зубери измену в два счёта раскусит. Вместе с обязательной прививкой самкам ввели чип-опознаватель доктора Гепарда. Это устройство, – она вынула из сумочки предмет, напоминающий карманный фонарик, – помогает управлять им. Оно находит пациента и проникает в его подсознание. Слыш-ш-ша в голове чей-то голос, жертва подчиняется его командам.
– Я слышал, некоторые звери не поддаются гипнозу[3].
– Вот уж точно не наш-ш-ш случай!
– Вдруг Зубери что-то пронюхает?
– Не пронюхает, – отмахнулась змея. – Аналогов чипу доктора Гепарда в мире нет. Кстати, при крайней необходимости мы всегда отыщ-щ-щем барсучиху и возьмём в заложники. Посмотрим, что тогда неподкупный министр запоёт!
– А если эти красотки нам не понадобятся?
– Это будет лучш-ш-ший из всех возможных вариантов.
– А чип?
– Через две недели от него и следа не останется.
Письмо
Птица-секретарь Лезеди в периоды полнолуния спала плохо. А в этот раз из-за того, что муж отправился в командировку, ей спалось ещё хуже. Она долго лежала одна в огромном, свитом в кронах акаций гнезде, чутко прислушиваясь к ночным звукам. Наконец выпила сонный порошок и провалилась в беспокойную полудрёму.
Ей снилось, что министр Зубери бежит в горящую степь, а за ним с громкими воплями несётся толпа поклонниц. Зубери в отчаянии начинает с невероятной скоростью рыть тоннель и скрывается под землёй. Фанаты лезут следом, мешают друг другу, давятся, задыхаются…
Лезеди закричала и проснулась. Сразу начался кашель, глаза защипало от густого сизого дыма. В Стране Красных Песков свирепствовали степные пожары. Третьи сутки на земле и в воздухе с огнём боролись бригады пожарных. Очаги возгорания удалось локализовать. Но трава ещё продолжала дымиться. Ветер разносил копоть в разные стороны. Звери неохотно выходили на улицу. А после каждой прогулки тщательно чистили шкуры, стирали одежду.
«Ветер в нашу сторону, – подумала Лезеди. – Может, хоть это остановит буйство фанатов и даст небольшую передышку?»
После возвращения из леса Певчих Свиристелей шеф Лезеди, медоед-министр Зубери, обрёл такую популярность, что перед ней слава певцов, танцоров и актёров казалась лепетом новорождённого ягнёнка.
Свой пост поклонники Зубери не оставляли ни днём, ни ночью. От скуки они постоянно делали крупные ставки на действия своего кумира. Гадали: пришёл ли министр на работу? Если да, каким образом он сегодня незамеченным добрался до своего кабинета? А как будет из него выходить?
Самые азартные заключали пари, делая огромные ставки, и старались вычислить тайные ходы министра. На сайт в Интернете выкладывались сотни вариантов. С каждым днём ставки становились всё внушительнее, потому что кроме своих, местных, к фанатам стали присоединяться иностранцы, заинтригованные личностью суперзверя.
Справедливости ради стоит заметить, что никому из почитателей министра ни разу не удалось вычислить правильный вариант. Зубери оставался неприступным, неразгаданным и независимым. Более того, выступив по центральному телевидению, он сравнил свою славу с вредной мухой цеце. Напоследок даже пригрозил:
– Самых неугомонных бездельников будем отправлять на принудительные общественные работы!
Однако это нисколько не уменьшило пыл энтузиастов. Наоборот, они расширили круг действий, пытаясь с помощью шантажа и подкупа втереться в доверие если не самого министра, то хотя бы кого-нибудь из его ближнего круга. Лезеди засыпали «взаимовыгодными» предложениями и конвертами с внушительными суммами. По рекомендации Зубери она переводила эти средства на помощь беднейшим слоям страны.
Сотрудники министерства постепенно привыкли работать в осадном положении. Их знали и в анфас, и в профиль. При их приближении толпа фанатов почтительно расступалась, давая дорогу. Ни один незнакомец не смел ближе, чем на пять метров, подступиться к ведомству.
К своему огорчению, птица-секретарь ошиблась. Ни дым степных пожаров, ни пронзительные ветра, ни холод ночей не смогли остановить армию поклонников. Ещё издали Лезеди заметила, что в министерство пытается прорваться чужак…
«Хотя не такой уж и чужак», – хмыкнула про себя птица, узнав в жертве фанатов своего старинного недруга – «адвокатессу» Монифу. Геренук[4], нервно жестикулируя копытами, пыталась что-то доказать обступившим её зверям.
От поста охранников с воплем обличения примчалась запыхавшаяся антилопа:
– Она обманщица! Обманщица! Ни на какую Монифу пропуск не заказывали!
Толпа угрожающе заревела и стала смыкаться. Лезеди в ужасе зажмурила глаза, но процесс расправы остановил спокойный голос медоеда:
– Немедленно пропустите адвоката!
Никто не видел, откуда взялся министр. Толпа дружно ойкнула и расступилась, а под крошкой-дикобразом от восторга образовалась круглая лужица.
– Дорогу! Дорогу! – кричала верная птичка-медоуказчик Стрелка, пролетая над животными так низко, что её крылышки задевали некоторых поклонниц.
Монифа, цокая по каменным плитам копытцами, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее помчалась ко входу. Министр лично распахнул перед ней дверь.
– Ура! Зубери! Он появился! Но откуда?! Ты видел? А ты видел, видел, видел?! – спрашивали друг у друга звери.
– А я сфоткать его успела, – пропищала мышка.
– И мы, и мы успели, – верещали неугомонные обезьяны. – Вот тут он стоял. Сто монеток – и фотки на вашем экране. Эксклюзив! Поторопитесь! Через полчаса цены начнут расти!
Все так увлеклись, что Лезеди спокойно прошла ко входу. В глубине души она испытывала некоторое разочарование, что «адвокатесса» слишком легко отделалась. Когда-то они считались подругами. Антипатия к жирафовой газели вспыхнула в душе птицы-секретаря после того, как Зубери имел неосторожность похвалить длинные ноги Монифы. Конечно, как всякая хорошо вымуштрованная секретарша, Лезеди старалась никак не проявлять своей неприязни, но это у неё плохо получалось.
В свою очередь, Монифа не упускала случая задеть вредную птицу едким замечанием.
Министр, не раз с интересом наблюдавший за их стычками, пытался примирить враждующие стороны. Но проходило немного времени, и неприязнь вспыхивала с новой силой.
Между тем Зубери пытался привести незадачливую геренук в чувство. Он усадил её в удобное мягкое кресло, принёс воды и только после этого задал вопрос, давно вертевшийся у него на кончике языка:
– Что случилось? Почему без предупреждения? Ты понимаешь, что это могло для тебя плохо закончиться?
Монифа перестала трястись и, к немалому удивлению медоеда, ответила довольно резко:
– Не кричите на меня, пожалуйста! Да, я рисковала! Но те, ради которых я рисковала, сейчас находятся в ещё большей опасности!
– Ты о ком? – удивился министр.
– О вашей иностранной тётушке и её рыженькой подружке, – выпалила Монифа.