Алла Матыченко – Репортаж с ошейником на шее. (страница 1)
Алла Матыченко
Репортаж с ошейником на шее.
Глава 1. Гурон.
Пожарный расчет по вызову соседей, не смотря на позднюю ночь, приехал на удивление быстро.
Однако сделать уже было ничего нельзя. Небольшой и еще недавно такой уютный дом уже догорал.
Как водится, недалеко толпились люди. Глазели, обменивались впечатлениями, искренне сочувствовали погорельцам. Вернее погорельцу.
В сгоревшем доме поживал одинокий мужчина. Точнее, не совсем одинокий. Вместе с человеком в доме жила собака.
Хотя, вот так, запросто назвать собакой здоровущего, бугрящегося мышцами ротвейлера язык мало у кого поворачивался.
Для тех, кто их совсем не знал, они были «эти, из нового дома». Для немногочисленных друзей, таких же, как они сами, крепких, сильных, немногословных – Серега и Гурон.
В этих местах они поселились меньше года назад. Просто и буднично.
Однажды к давно пустовавшему без хозяев дому подъехала грузовая машина. Люди в защитной форме быстро и слажено выгрузили из нее и занесли в дом нехитрые пожитки.
Из подъехавшей следом легковушки, опираясь на палку и прихрамывая, вышел мужчина средних лет, в такой же, как у них форме, следом из машины выбрался ротвейлер.
Старший из закончивших разгрузку бойцов, подошел к мужчине, доложил об окончании работы, обменялся с ним рукопожатием, и все они, загрузившись в грузовичок, отбыли в сторону города.
А человек и его собака остались.
За неделю – другую обжились, что-то в доме подлатали, что-то подправили и стали там жить – поживать.
Насколько они нажили добра, из соседей никто так и не узнал. Жили новоселы тихо, замкнуто, в гости не ходили, хотя местные попервости и пытались «наладить контакт», и сами к себе гостей не приглашали.
Хотя из города к ним приезжали довольно часто.
Приезжали машины, из них высаживался десант из нескольких человек. Хозяева их радушно принимали, а спустя день-другой гости разъезжались, и опять все было тихо. Так тихо, что порой возникал вопрос, а вообще-то, есть кто в доме или нет.
Местные недоумевали, судачили, мол – ладно – Сам. Ну там, в доме занят чем и ладно, но собака – то где. На цепи не сидит, по двору не бегает, прохожих, как это положено приличной дворовой собаке не облаивает.
Бывало, видели, как ротвейлер выходил из дома, пробегался по двору, совершенно игнорируя снующих мимо людей, кошек, коров или лежал на крылечке, спокойно рассматривая мир вокруг.
– А хозяин-то, тоже хорош – шептались деревенские.
– Собака в дом заходит, а он нет чтобы, как у нормальных людей принято, шугануть ее на улицу, так еще, говорят, ей мясо покупает.
Мясо они действительно покупали, чаще всего в городе, на небольшом рынке. Там их видно и приметил кто-то из местных.
Все, что делается «не так как все» вызывает у окружающих непонимание, переходящее в негодование, которое в свою очередь время от времени перерождается в неприязнь.
В этот раз конец досужим домыслам положил участковый.
– Уймитесь, бабы. Не лезьте. Воевал человек. Сюда после ранения приехал. А что один живет, так распалась семья. Надоело жене ждать и волноваться. Пока он сперва воевал, а потом по госпиталям лежал, она на развод подала, квартиру в городе продала и укатила куда подальше. А он вот сюда приехали на жительство. И собака у него не простая, с ним воевала.
Собака действительно была непростая. Ротвейлеры редко отличаются хорошим обонянием. То есть обоняние у них, конечно, есть, но намного хуже, чем у собак тех пород, что чаще всего применяют для поиска мин, оружия и взрывчатки.
Ротвейлеров ценят за силу, бесстрашие, «упертость» в тех случаях, когда надо добиться своего. Как правило, их используют для охраны объектов, патрулирования территории и сопровождения задержанных.
Гурон стал одним из немногих исключений. Как он чувствовал мины -можно было хотя бы предположить, прикинув, что взрывчатка имеет запах, и собака его может уловить. Но как ему удавалось обнаруживать растяжки – не понимал никто.
Растяжка это ведь всего лишь тонкая проволочка или крепкая нить, которую протягивают, допустим, поперек тропы, одним концом закрепляя к взрывному устройству, например к чеке гранаты. Человек, проходя, задевает растяжку и тут же раздается взрыв – быстро, надежно, эффективно. А главное, что тот, кто ее установил на утоптанной тропе, может быть уже далеко.
Так вот, эти самые растяжки Гурон чувствовал так, как не всякая охотничья собака чувствует дичь. А почувствовав натянутую «струнку», пес останавливался и замирал на месте, как изваяние.
В инструкциях, трактующих поведение служебной собаки, прописано, что, обнаружив взрывное устройство собака должна указать на него «посадкой или укладкой, направлением морды в сторону источника запаха».
Как Вы думаете, что произойдет с растяжками, которыми изобилуют места ведения боевых действий, если рядом с ними начнет усаживаться, а тем более укладываться даже самая аккуратная собака?
Правильно, есть немалый шанс того, что собака, изменяя положение тела для обозначения обнаруженного источника запаха взрывчатки, невольно какую-нибудь из них заденет, например хвостом.
Гурону повезло с хозяином. Тот не требовал от собаки соблюдения нелепых условностей «специального обозначения обнаруженного источника запаха» и, почуяв опасность, он просто останавливался, и никакая сила не могла бы сдвинуть его с места. А его и не пытались сдвигать.
С тех пор, как на этот участок ведения боевых действий был переведен капитан Кольцов со своей собакой, все вздохнули почти спокойно.
Конечно, всего лишь почти, война это война, но вероятность подрыва на растяжках сократилась для бойцов ОМОН этого подразделения в разы. И не только подрыва.
Гурон за очень небольшой промежуток времени стал не просто общим любимцем, как это случается с собаками.
Он стал настоящим талисманом подразделения. И талисманом очень счастливым. Все знали, что если он сам наотрез отказывается двигаться данным маршрутом, и других не пропускает, то надо не орать на собаку, а менять маршрут, или принимать меры к раскрытию и уничтожению засады.
В подразделении был отработан один прием. Бойцы знали, что при освобождении здания главное – выбить дверь. А потом надо подождать минут десять, пока вошедший туда Гурон его осмотрит и выявит, нет ли там того, что может нанести вред его друзьям. И находил и задерживал.
А потом было прямое попадание фугаса в их БТР. Из всех, кто там был, в живых осталось трое: водитель, Гурон и его хозяин.
Хотя живыми их можно было назвать весьма условно. Когда их вынули из машины и положили на траву, кровь собаки мешалась с кровью лежащих рядом людей, но никто из окружающих даже не подумал их разлучать. Сами не разлучили и другим не дали. Так их и увезли в госпиталь, всех вместе.
Гурона, пока хозяин боролся за свою жизнь сначала в реанимации, потом в палате, выхаживали девчонки – медсестры из местных, поселив пса временно у себя дома. Они бы его и насовсем оставили, но хозяин пошел на поправку и, выписавшись из госпиталя забрал собаку.
Девчонки потом неделю хлюпали носами. А потом прямо в госпиталь приехал серьезный дядечка и при всех передал им подарок – толстого, неуклюжего полуторамесячного щенка ротвейлера, которого сразу и единогласно нарекли Гуроном.
На полученную через адвоката жены причитающуюся ему долю денег, вырученных ею за проданную квартиру, с помощью друзей был куплен дом, и жизнь стала потихоньку налаживаться.
Наконец врачи решили, что капитан Кольцов уже достаточно здоров и снова пригоден к несению службы.
Друзья помогли снова, и он был зачислен в местный отряд ОМОН.
На службу ездили вместе на стареньком, но ходком «Жигуленке».
Работа была знакомая и любимая. Новеньких приняли сразу и безоговорочно и закрутились «трудовые будни».
Войны здесь вроде бы не было. Но иногда по округе постреливал криминал, иногда «бузила» «золотая молодежь», да мало ли что еще могло случиться.
Однажды поздним вечером группу бойцов ОМОН вызвали для наведения порядка в одной из самых популярных во всем районе дискотеке.
Прибыв на место, Кольцов, Гурон и бойцы их подразделения увидели картину, в общем-то, для них не новую: шум, гам, блики света, женский визг, нецензурная брань и драка. А над всем этим плыл сладковатый запах от раскуренных «косяков» травки.
Позже выяснилось, была там не только «травка», то есть марихуана. В служебных помещениях клуба шла, как установили оперативные работники, торговля «тяжелыми» наркотиками.
А там где наркотики, там и большие деньги, и соответственно серьезная, хорошо вооруженная охрана. Для ее обезвреживания и был вызван ОМОН.
Работу бойцам изрядно осложняла веселящаяся в зале молодежь. Алкоголь и наркотики сделали отдельных молодых людей не просто неуправляемыми, но агрессивными и довольно опасными для окружающих.
Однако применять против разбушевавшихся «деток» свои профессиональные навыки и, тем более оружие, бойцы не имели права.
И тогда работать начал Гурон. Нет, он не кусался. Мечась по залу, он лапами, ударами корпусом и рыком наводил порядок. И ему это удавалось очень хорошо. Тем более, что рядом работали его хозяин и другие бойцы. Относительный порядок в помещения клуба был наведен достаточно быстро. Задержанных увезли в отделение милиции, а омоновцы вернулись на свою «базу».