Алла Лескова – Кошка дождя (страница 14)
А я ответить не могу и только пальцем показываю, что я.
Доктор укоризненно говорит:
– Не оставляйте, пропадет, какая вы легкомысленная…
И тут мой лечащий Дима отвечает коллеге:
– Вот не пошел бы ты куда подальше со своими нравоучениями… Нашел время… Лучше шпатель подержи, строгий ты наш… Видишь, как терпит, поражаюсь просто.
А я как услышала, что я терплю, то сразу мне себя впервые жалко стало, впервые за столько дней.
Телефон же мой, без наворотов, но с тревожной кнопкой зачем-то, меня вполне устраивает.
Если нажать невзначай эту кнопку в полном автобусе, то все выскакивают от ужаса, и я могу сесть на любое место. Так что вполне себе крутой телефон.
Бахила
У меня сейчас сюжетов – раз-два и все не о том… (я не хочу печалить вас ничем).
Но даже в этом вынужденном однообразии моей сегодняшней жизни есть свои забавные проблески.
Сегодня одна женщина в очереди к врачу вдруг опустила глаза вниз и сказала всем:
– Ой, а где моя вторая бахила? Было же две!
Все посмотрели сначала друг на друга, очнувшись от своих невеселых мыслей, а потом на ноги той женщины.
Надо было что-то говорить.
Как-то вступать в социальную связь.
Но все молчали.
Просто смотрели на ногу в бахиле и на ногу без бахилы и молчали.
– Где? Ничего не могу понять… Точно же две было, когда я очередь занимала. Где же вторая, где?
Все пожали плечами, а самая активная и сердобольная сочувственно сказала: потерялась…
Которая в одной бахиле возмущенно всплеснула ногами и говорит:
– Как я могла потерять? Я еще в своем уме… и где я могла потерять?!
Активная и сердобольная обиделась, поджала губы и отвернулась.
Тут уборщица протаранила мокрой шваброй коридор, попросив всех нас поднять ноги, и говорит:
– Господи, ну пройдите по поликлинике, где-нибудь слетела с ноги, вот делов-то… Идите и новые возьмите в ящике, они бесплатные…
– Может быть, вы, когда полы мыли, видели мою бахилу? – не унималась героиня.
– Вы думаете, если я ее даже увижу, буду ходить и искать хозяина? Вот вы смешная, не могу… – ответила уборщица.
И тут одна в очереди резко встала, сняла одну свою бахилу, нагнулась и надела на белую шлепку нашей растеряшки.
Все, говорит, не могу больше это слушать, успокойтесь уже и не морочьте нам голову! И даже пятнами пошла.
А та содрала бахилу и говорит:
– Мне чужого не надо. Спасибо. Я хочу понять, куда могла моя деться. Моя, понимаете?
В этом месте я, конечно, не выдержала и захохотала. Постаралась негромко.
А единственный среди нас печальный, худой и небритый мужчина вдруг как заматерится, как-то неожиданно.
– Блядь, – говорит, – во всем ей хочется дойти до самой сути… епта.
Ну, это он зря сделал.
Уже сколько часов прошло, а я все вспоминаю и смеюсь.
Но он же не знал о моей смешливости, такой худой, небритый и печальный.
Не грусти, мужик, прорвемся.
Нельзя
Позвонил бархатный слишком интимный баритон и спросил:
– Вы готовы разговаривать?
Я сказала:
– Смотря о чем.
И на всякий случай поправила волосы.
– О цифровом телевидении и Интернете, – ответил баритон.
– Мне не нужно цифровое телевидение, у меня телевизор старый, не для цифрового, – отвечаю. – И Интернет есть. Мне хватает.
– Как это старый? Почему старый? Зачем вам старый? Почему не новый? – интимный баритон сменился маркетинговой трескотней натренированного юноши.
– Молодой человек, вы хорошо работаете и все у вас будет хорошо, но мне нравится старый телевизор, на нем может лежать моя кошка и стоять ваза с цветами, а на новом не может, и это для меня важнее цифрового телевидения, которое от этого лучше не станет и хуже тоже. До свидания.
– До новых встреч, мы вам перезвоним вечером, а вы подумайте…
Я предупредила сына, что будет перезванивать юноша про Интернет и цифру.
Сын сказал:
– Достали.
Я сказала:
– Достали.
И мы одновременно посмотрели на кошку Мусю.
Она лежала на старом телевизоре, и от радости, что мы ее не променяли на какую-то цифру, скинула хвост на экран и стала им ритмично постукивать. Перекрыла пушистым рыжим хвостом экран, и я перестала видеть красивую ведущую РБК, которая привычно и буднично сообщала об убитых и раненых… Нельзя красивым женщинам рассказывать одинаковым голосом о котировках на биржах и о войне.
Ни в старом телевизоре, ни в цифровом.
Павлин
Или, например, та семья в азербайджанском кафе, где я 0,5 армянского коньяка выпила.
Пришли на семейный ужин. Вышли в свет. Муж в новом костюме, руки в карманах, походка…
О, это особая походка!
Походка человека, у которого не было ни гроша, да вдруг алтын.
Хозяин мира сразу. Нет, вселенной. Галактики, чего уж там.
Прическа у хозяина… Сказать странная – смалодушничать.
Прическа то ли запорожского казака, который до сих пор носит в кармане письмо турецкому султану, то ли песняра, то ли просто я от моды отстала. Затылок весь в выбритых бороздках с хвостиками на самом краю, спереди вообще… Не знаю даже, как описать. Везде хохолки, как у павлина.