Алла Ларина – Ангелочек для бывшего (страница 3)
– Так, поднимай свою… пятую точку, – успеваю сдержаться и не выругаться при девочке, которая как раз в эту минуту тянет на себя ремень безопасности. – Э-эй, малышка, не надо! Не тяни это в рот! – отбираю у неё застёжку.
– Ты там чем занят? – подозрительно уточняет Егор.
– Бл…ин пасхальный, Егор! Совершенно не тем, о чём ты подумал! – подхватываю Гелю, которая сползает с сиденья и намыливается сбежать, прижимаю ухом мобильный к плечу. – Короче, быстро, найди мне детское автомобильное кресло!
– Марат, ты чего, друг? Чего случилось?! Какое нахрен кресло?
– Детское, – пыхтя, снова подхватываю Гелю на руки. – Года на два. Или на три.
– На какие три года?! Тебя чего, замели? В тюрьму собираются сажать?!
– Сдурел? Это возраст! Детское автокресло, для ребёнка возрастом два-три года! – устав бороться с малышкой, не желающей сидеть у меня, опускаю её вниз и просто слежу, чтобы она никуда не утопала. – Так, Егор, включай мозги, бросай свою девицу или с кем ты там развлекался сегодня, и найди детское кресло. Где хочешь! Сотрудникам компании позвони, из тех, которые с детьми, или «Детский Мир» ограбь – что угодно! Но чтобы через полчаса у меня было кресло! Я на стоянке в головном офисе. Жду, – отключаюсь, не давая другу возразить.
Геля тем временем доходит до своей коляски, вытаскивает из неё одеяльце.
– Так ты что, замёрзла? – качаю головой. – Надо было сказать…
Тут же ощущаю себя идиотом. Ну да, скажет тебе мелкий ребёнок.
– Это Гелино! – серьёзно сообщает мне малышка.
– Молодец, – показываю ей большой палец. – Своё надо держать при себе.
Ребёнок кивает, будто всё понял, и показывает на коляску.
– Да, коляску тоже заберём, – вздыхаю, разглядывая агрегат. – Она, наверное, складывается… Только совершенно непонятно, как. Ладно, сейчас разберёмся.
Разборки с коляской занимают все те полчаса, которые я дал Егору на поиск кресла. Вспотев и вспомнив про себя все ругательства, наконец кое-как складываю бесовское сооружение и запихиваю в багажник. Заглядываю в машину и вижу, что малышка уснула на заднем сиденье.
Покачав головой, осторожно укрываю её одеяльцем. Смешная… Ладошки под пухлую щёку подложила и сопит.
Вглядываюсь в лицо. На Таньку похожа. Наверное. А может, на папашку своего непутёвого… Почему-то от этой мысли во рту становится кисло.
Прикрываю дверь и сам тоже сажусь на переднее сиденье. Откидываю голову на подголовник. Ну и где Егор?
– Марат! Друг! Чего стряслось?!
Вскидываюсь, потому что меня тормошат за плечо. Чёрт, и как я заснуть умудрился?! Видимо, вырубился ненадолго.
– Тише ты! – шиплю на Егора. – Ребёнок спит!
– Какой ко всем чертям ребёнок, Марат?!
– Заткнись, я сказал, – меня уже раздражает тот факт, что друг отказывается понимать сказанное ему человеческим языком.
– Охренеть! – тянет Егор, разглядев наконец малышку на заднем сиденье. – Откуда?!
– Оттуда, блин, – морщусь, вылезая из машины. – Сиденье привёз?
– Ага, – мужчина растерянно кивает, достаёт из своей машины какое-то жутковатое фиолетово-синее сиденье.
– Что нашёл, – пожимает плечами в ответ на мой скептический взгляд. – Повезло, что с корпоратива не уехал. Мы с Оксанкой наверх поднялись… – похабно ухмыляется, но я перебиваю.
– Без подробностей!
– Да ладно, – Егор отмахивается. – У замначальника айти-отдела сын есть. А мужик на машине был. Непонятно, зачем на своей тачке на корпоратив приезжать, если пить собираешься! Ну неважно, короче… В общем, он мне сиденье одолжил. Всё равно машина возле ресторана ночевать будет, сам он за руль не сядет сегодня. А я потом верну. Но ты мне так и не ответил, откуда ребёнок-то?
– Она с матерью была, – почему-то не хочу говорить, что я с ней знаком. – Я мимо проезжал, а мать как раз из-за колонны выходила с коляской. Испугалась, поскользнулась и головой об угол… Сознание потеряла. Я скорую вызвал, её увезли, а ребёнка им девать некуда было.
– А ты, значит, весь такой благородный, – хмыкает Егор. – Надо было полицию одновременно вызывать и отдавать им девчонку! Возиться ещё с мелюзгой…
– Я твоего совета не спрашивал, что мне делать, – устало морщусь.
Знаю, что Егор к детям относится… ну, никак. Больше всего боится, как бы от него кто не залетел.
– Ну и куда ты теперь? – спрашивает мужчина.
– Поеду в больницу, куда её мать отвезли, – пожимаю плечами. – На месте разберусь, что делать.
– А-а, ну это правильно, – Егор хлопает меня по спине. – Там они наверняка знают, кого вызывать. Опеку там или ещё кого…
Мысль об опеке кажется неприятной. Не думаю, что Таня хотела бы, чтобы её дочь забрали непонятные незнакомые люди. В принципе-то, она же не виновата, что всё так случилось… С каждым может произойти.
Беру кресло, устанавливаю в машину – к счастью, сбоку на пластмассу прилеплена бумажка с инструкцией. Боюсь разбудить Гелю, но как-то же её надо пересадить туда! Времени уже второй час ночи!
Но мне везёт, девочка не просыпается. Только, причмокнув, устраивается поудобнее, когда я пристёгиваю её ремнями.
– Ну ладно, давай, – Егор, стоявший рядом со мной всё это время, кивает. – Сплавляй мелочь и езжай отдыхать. У нас переговоры в понедельник…
– Я помню, – махнув рукой, сажусь за руль.
До больницы доезжаю быстро. Приходится ещё раз взять Гелю на руки, не оставлять же её в машине, но девочка, обняв меня за шею, продолжает спать.
Прохожу в приёмный покой и тут соображаю, что даже не знаю, про кого спрашивать. Раз у Тани есть ребёнок, и Геля говорила мне про папу, значит, она замужем… Или по крайней мере, была. А какая у неё фамилия? И вообще… а документы?
Чёрт! Вспоминаю, что отдал фельдшерам сумку, которая была при девушке, там всё было… А сам спросить не удосужился.
– Девушка, – обращаюсь негромко к дежурной медсестре, которая поднимает на меня глаза и улыбается, увидев спящую малышку, – к вам примерно два часа назад доставили женщину с черепно-мозговой травмой…
– Да, – она проверяет что-то в компьютере. – Поливанова Татьяна.
– Всё верно, – киваю с облегчением.
Фамилия, значит, осталась прежней… Ладно, это потом узнаю!
– Вы можете мне сказать, как она?
– Подождите минуту, я уточню у дежурного врача, – кивает медсестра. – Присядьте пока!
Осторожно устраиваюсь на колченогом стуле, но почти сразу встаю, увидев пожилого мужчину, который идёт за возвращающейся медсестрой.
– Добрый вечер, – кидает на меня строгий взгляд. – Вы муж Поливановой?
– Э-э-э… да… – выдавливаю, потому что подозреваю, что без этого мне никто ничего не скажет.
– К сожалению, ваша жена сейчас без сознания, – сухо говорит врач. – У неё отёк мозга.
Глава 4
– Что значит отёк мозга? – голос у меня внезапно садится. – Это… насколько это опасно?
– Мы делаем всё возможное, – продолжает мужчина. – Сейчас главное стабилизировать состояние больной. Она на ИВЛ. Вам, тем более с маленьким ребёнком, находиться сейчас здесь не нужно. Оставьте свой номер телефона, с вами свяжутся, как только будут новости.
– Но… – не успеваю ничего сказать, потому что раздаётся резкий звонок.
Все тут же начинают бегать, словно в муравейник палку воткнули. Врач моментально отвлекается, идёт к выходу – там уже распахивают двери.
Видимо, скорая очередного пациента привезла.
А мне-то что делать? Кошусь на спящую девочку на моих руках, сжимаю зубы до скрипа.
Да… вашу же мать!!! И родственников до седьмого колена!
Ну не могу я сейчас подойти к медсестре и сказать ей, что малышке я никто! Вот, мол, привёз к матери, держите ребёнка, вызывайте полицию, опеку и разбирайтесь. Да меня же совесть сгрызёт, не успею в машину сесть!
Кое-как ловлю за рукав пробегающую мимо дежурную, которая звала к нам врача.
– Возьмите мой номер телефона! – лезу в карман, достаю бумажник, вытаскиваю визитку и удачно завалявшуюся купюру, отдаю всё это женщине. – Позвоните, пожалуйста, когда станет известно, что с… Поливановой. Когда она придёт в себя.