Алла Кречмер – Тайна агатового паука (страница 9)

– Это за то, что вы с Гарсиа испортили мой дебют в Лондоне, – заявила она, бросая на обоих поклонников уничтожающие взгляды.

Майкл догадался, что вечер в ресторане отеля и продолжение в номере отменяются, но не стал сожалеть по этому поводу – драка с Гарсиа и пощечина Пилар вывели его из равновесия.

– Но я же не нарочно, Пилар, ты же видела, что этот тип спровоцировал меня, – попробовал он оправдаться. – Я не хотел причинять тебе неудобства.

Все доводы были напрасны: обиженная девушка потребовала, чтобы оба поклонника немедленно удалились.

– Иначе я позову полицию, – пригрозила она.

Очнувшийся Гарсиа тоже лепетал что-то, но гордая красавица и к этому поклоннику отнеслась столь же неблагосклонно.

Энрике Маркосу стало жаль драчунов, и он попросил их удалиться по-хорошему.

– Ни мне, ни сеньорите Каварубия не нужны скандалы в самом начале гастролей – не дай Бог, пронюхают газетчики, понапишут, неизвестно, что, и гастроли не принесут ожидаемых сборов, – твердил он, толкая плечом одного и другого, пока не вытолкал в коридор.

Куда уехал Гарсиа со своими побитыми телохранителями, неизвестно, да и не имеет значения для нашего повествования. Уиллоуби, недолго думая, отправился в «Веселую лошадь» – паб, где собирались кутить громилы Барнета. Он снова пожалел, что не остался в семье, но что сделано – то сделано.

Постепенно за кулисами все стихло; разошлись зеваки, наблюдавшие за дракой, а сеньорита Каварубия сняла грим и переоделась – она намеревалась последовать совету импресарио, то есть вернуться в номер и лечь спать. В этот момент в дверь постучали.

– Энрике? – позвала Пилар, решив, что это импресарио.

Это был не он. В комнату вошел бледный худощавый незнакомец, одетый во все черное, и только жемчужная булавка белела в галстуке.

– Я имею честь видеть сеньориту Каварубия? – осведомился вошедший.

– Да, это я, Пилар Каварубия. Простите, мой английский недостаточно хорош. Могу я узнать, кто Вы?

– Чарльз Морстен, эсквайр. Заглянул, чтобы выразить восхищение Вашим талантом.

– Считайте, что Вы уже выразили.

Она была недовольна приходом незнакомца: после недавних событий сеньорита чувствовала себя опустошенной и разочарованной.

Морстен окинул взглядом мексиканку с головы до ног.

– Я помешал Вам? – спросил он. – Возможно, Вы что-то планировали на вечер?

– Ничего особенного я не планировала, – вздохнула Пилар

– Могу я пригласить Вас, сеньорита, провести этот вечер со мной?

Морстен был сама любезность, но Пилар не понравилось его приглашение. Она выпрямилась и посмотрела на мистера Морстена колючим взглядом.

– Сэр, я порядочная девушка. Я не принимаю приглашений от незнакомцев, – Пилар подумала, что отшила его, но Морстен подбросил еще один аргумент:

– Полагаю, в компании импресарио Вы будете чувствовать себя в безопасности.

Он прошел по гримерной, внимательно рассматривая разбросанные вещи.

– Ну что, решили? – спросил он, резко повернувшись к ней. – Выбирайте – пустой гостиничный номер или мое общество?

– Но мы едва знакомы, – замялась Пилар.

– Неважно, познакомимся, – отрезал Морстен. – Учтите, леди, я ничего никому не предлагаю дважды.

Ну и Бог с ним, с Майклом – Пилар не собирается куковать в одиночестве в праздничный вечер. Она решительно кивнула в знак согласия.

– Вот и прекрасно, – сказал ее собеседник, целуя ей руку. – Я провожу Вас в экипаж, а мой слуга уже ушел за импресарио.

А через пять минут сеньорита ехала по ночному Лондону в обществе человека, которому суждено сыграть важную роль в ее жизни.

А Майкл, забыв об огорчениях, кутил в «Веселой лошади». Тайком от всех он распутал завязки найденного мешочка и обнаружил внутри горсть необработанных камней.

– Контрабанда, – предположил он. – Наилучший выход – показать находку Джереми.

Глава 12

На следующее утро Барнета разбудил громкий стук в дверь. Он наскоро набросил халат и, открыв дверь, обнаружил Майкла Уиллоуби во всей красе – сонного, пьяного, усталого, в расстегнутом пальто. Он держался за косяк двери и глупо улыбался, и эта улыбка вывела из себя хозяина дома. Скрипя зубами от злости, он схватил гуляку за воротник и втащил внутрь. От сильного толчка Майкл пролетел несколько шагов и рухнул в кресло, а Джереми запер дверь и обернулся к своему воспитаннику.

– Что ты себе позволяешь Майкл? Мой дом – не притон, и, если ты будешь приходить сюда в подобном виде, то я тебя просто выгоню. – заявил он злым шепотом.

Улыбка, раздражающая Барнета, не сходила с физиономии Майкла. Он отмахнулся от старшего товарища, словно от назойливой мухи.

– Оставь, Джереми, и ничего такого я не сделал: отпраздновали с ребятами в «Веселой лошади», ну и выпили немного за мое возвращение – в первый раз, что ли?

Барнет даже задохнулся от возмущения.

– Ты же не «громила» какой-нибудь без мозгов, чтобы так себя вести? Скажи спасибо, что миссис Томсон спит, а то было бы крику.

Майкл криво усмехнулся:

– Джереми, оставь: ты боишься, как бы меня не увидела твоя драгоценная Ева.

– И Ева тоже, – согласился Барнет. – Подумай сам, пристало ли моей девочке в собственном доме видеть такое безобразие?

– А Ева, между прочим, видит все, – раздался со стороны лестницы нежный голосок.

Барнет и Майкл дружно повернули головы – на площадке второго этажа стояла Ева и наблюдала за происходящим. В отличие от отца, набросившего халат поверх пижамы, девушка была полностью одета в клетчатое домашнее платье, однако ее золотистые волосы были наскоро стянуты узлом на затылке. Барнет с укором посмотрел на воспитанника.

– Вот видишь, что ты наделал? Ты разбудил мою дочь! – возмутился он и потянул Майкла за руку, но тот не сдвинулся с места.

– Прошу прощения, Джереми, что я нарушил сон твоей прелестной дочери, – сказал он и неожиданно подмигнул Еве.

Глаза девочки расширились от изумления, маленький носик вздернулся вверх, губы вытянулись в ниточку – по ее мнению, это было проявление презрения, которым она поливала Майкла.

Барнет снова потянул воспитанника за руку и снова неудачно.

– Вставай, Майкл, иди в свою комнату. Тебе нельзя оставаться в гостиной в таком виде – не дай Бог, увидит миссис Томсон.

Майкл снова отмахнулся и ничего не ответил. Вместо него отозвалась Ева.

– О чем ты говоришь, папа – этого типа надо сначала отмыть в ванне.

Она уже спустилась вниз и с близкого расстояния могла наблюдать глубину «падения» тетушкиного любимчика. Впечатлиться было от чего – мутный взгляд, развязные движения, забрызганные грязью пальто и ботинки.

– Интересно, как он до дома добрался? Он же не соображает ничего. – обратилась Ева к отцу, но Майкл неожиданно обиделся.

– Кто это не соображаю? Прекрасно соображаю. – и добавил с издевкой. – Уж я-то знаю, что Египет находится не в Европе, а в Африке. Во всяком случае я помню то, чему меня учили в школе.

Ева залилась краской и с укором посмотрела на отца. Джереми, застигнутый ее взглядом, энергично покачал головой.

– Клянусь, я ни слова не проронил…

– Значит, миссис Томсон проболталась. – заключила Ева и предложила отправить Майкла в ванную комнату.

– Да посмотри ты на него, разве он может сам себе налить воду? – засомневался Джереми.

– Придется мне заняться этим, папа, – притворно вздохнула Ева. – Впрочем, мне не тяжело.

Она фыркнула совсем, как Милли, когда ее прогоняли с любимого кресла, и гордо удалилась. Как только дверь за ней закрылась, его глаза, бывшие до этого сонными и мутными, вдруг прояснились. Он вытащил из кармана пальто замшевый мешочек, взятый им в качестве трофея у Гарсиа, и протянул его Барнету.

– Скажи, Джереми, ты можешь определить, что за камушки в этом мешочке?

Старый бандит высыпал на ладонь несколько кристаллов, пристально посмотрел на них, близко поднеся к глазам, и чуть ли не понюхал их.

– Где ты взял? – спросил он наконец, перебирая каждый камень. – Я имел когда-то дело с бериллами… Но это было давно, я боюсь ошибиться.

– Джереми, я расскажу тебе все, но потом. А ты уверен, что это бериллы?