Алла Кречмер – Тайна агатового паука (страница 4)

– «Прощай, любовь моя,

Забудь меня, забудь.

Ты видишь, что иной

У нас с тобою путь.»

Она посмотрела на Уиллоуби столь проникновенно, что он вздрогнул.

– «Я больше не твоя,

И ты уже не мой.

Прощай, любовь моя…»

По ее лицу текли слезы, голос дрогнул и, не выдержав волнения, она зарыдала и выбежала из салона, не закончив пения.

На мгновение публика замерла, повисла напряженная тишина, и вдруг Уиллоуби заметил, что все присутствующие один за другим оборачиваются в его сторону и смотрят на него. Он ощутил, как вокруг него сгущается атмосфера осуждения, и вскоре уже не смог выдержать нараставшего напряжения. Майкл вскочил со своего места и быстро, не говоря ни слова, вышел на палубу.

Он понял, что Пилар добилась своего – она привлекла остальных пассажиров на свою сторону, вызвала их сочувствие. Не удивительно, что Майкл в их глазах выглядит чурбаном. Завтра они прибывают на Канарские острова, так, не лучше ли там покинуть этот корабль, где ему прохода не дает любвеобильная сеньорита, и позабыть это путешествие, как дурной сон? Но вот беда – ждать другое судно придется долго.

Ему вовсе не импонировала роль добычи – во всех своих романах Майкл выбирал только роль охотника, и инициатива всегда была его. Назойливость мексиканки не имела шансов найти отклик в его сердце.

Майкл яростно вдыхал прохладу морского воздуха, ощущая, как долгожданный покой наполняет его душу. Мириады звезд зажглись в тропическом небе, напоминая о вечном.

Раздался легкий шорох, и Майклу показалось, что на палубе находится еще кто-то. Он обернулся, и в самом дальнем конце на баке заметил согбенную фигуру Пилар. Издали она выглядела такой маленькой и беззащитной среди огромного океана, что Уиллоуби невольно двинулся ей навстречу.

Мексиканка тихо плакала, вытирая набегавшие слезы кружевным платком. Погруженная в свои мысли, она не заметила Майкла.

– Мисс Пилар! – позвал он, остановившись в нерешительности.

Она медленно подняла на него взор, полный слез, и Майкл неожиданно для себя заключил ее в объятия. Пилар прижалась к нему, продолжая всхлипывать. Она как будто искала поддержки в преодолении жизненных невзгод, и обескураженный Майкл, отведя ладонью волосы с ее заплаканного лица, стал искать ее губы.

Эта обескураженность преследовала его и утром, когда на рассвете он выходил из каюты прекрасной южанки. Он так до конца и не понял, покорился ли он чужой воле или действовал в соответствии со своей. Да, наверное, не было однозначного ответа на этот вопрос.

С другим вопросом Майкл разобрался сразу: спросив себя, как он относится к Пилар, он незамедлительно ответил отрицательно.

Он согласился с тем, что в ней есть некоторая притягательность, но недостатков он обнаружил больше, чем достоинств, а если молодой человек откапывает недостатки в интересующей его барышне, то можно спорить на что угодно, любви здесь не получится.

И в то же время льстило, что такая яркая красавица, обремененная талантом, обратила на него внимание, но и только. Сеньорите Каварубия не удалось затронуть некие потаенные струны его души, которые он сам считал мертвыми.

Глава 6

Впервые за неделю путешествия строгое уединение Майкла было нарушено: за завтраком к нему подсела сеньорита Каварубия и, мило поздоровавшись, попросила официанта переставить ее прибор. Она вопросительно посмотрела на Уиллоуби, но тот отнесся к нарушению текущего порядка вещей невозмутимо и, казалось, остался доволен.

Окружающие, будучи свидетелями вчерашних слез, проявили интерес к перемене отношений между красивым англичанином и звездой сцены. Они, как водится, втайне сплетничали – во всяком случае роман между ними внес нечто новое в обыденность и скуку длинного путешествия.

Обрадованные появлению новой темы для разговоров, пассажиры передавали подробности из уст в уста. Надо ли удивляться тому, что в конце людской цепочки их рассказы приобретали фантастические черты.

Один лишь Гарсиа остался недоволен произошедшими переменами, ведь из-за неожиданного поворота любовной истории он проиграл спор и вынужден был при свидетелях отдать сеньорите красивое дорогое кольцо с бриллиантом в три карата.

Кроме материальных, толстый мачо понес и моральные потери: роман Пилар и Майкла отодвигал его притязания на неопределенный срок. Гарсиа уже подумывал о реванше в драке, но быстро сообразил, что симпатии публики в настоящий момент находятся на стороне новоявленной пары, и его махание кулаками будет воспринято отрицательно. К тому же проклятый англичанин владеет приемами.

Была еще одна причина, о которой Гарсиа предпочитал не распространяться, и именно она послужила главным заслоном в причинении физических травм другому физическому лицу.

Гарсиа направлялся в Лондон не просто так – он вез пробный груз контрабанды, удачный сбыт которой обещал ему невиданные барыши. Ему не нужен был скандал, поэтому нервный мачо успокоился до поры, до времени.

Во второй половине дня, ближе к вечеру, когда декабрьское солнце уже клонилось к закату, корабль наконец-то бросил якорь в Лас- Пальмасе – небольшом, но оживленном портовом городе, расположенном на острове Гран Канария.

Отправление было назначено на утро, и пассажиры, уставшие за период плавания, не скрывали радости, ступив на твердую землю. Почти все, порознь и группами, вышли в город, намереваясь сделать нужные и ненужные покупки в портовых лавках и на местном рынке, и новая пара не составила исключения.

Майкл и Пилар счастливо смеялись, покупая разные мелочи в лавочках на главной улице; любовались фонтаном на площади и кормили чаек на набережной. Несмотря на декабрь, погода стояла теплая, даже какие-то цветы цвели, а птицы, прилетевшие на зимовку из далеких заснеженных стран Европы, давно освоились и отдохнули после перелета и теперь наполняли атмосферу городка щебетом и пением.

Зайдя в небольшую таверну, молодые люди облюбовали столик на веранде, обвитой виноградной лозой, и заказали паэлью. Принесенное блюдо оказалось слишком острым для Майкла и пресным для его спутницы – на родине сеньорита привыкла к жгучим добавкам.

Пилар, находясь в восторженном настрое, без умолку болтала о предстоящих гастролях, строила

планы покорения Лондона и завоевания симпатий местной публики. Майкл терпеливо слушал, иногда вставляя слово между ее тирадами. Сеньорита обещала пригласить его на премьеру, и Майкл искренне поблагодарил ее.

Зимние сумерки опустились на остров. Расплатившись за ужин, Майкл и Пилар вернулись на корабль. Тускло горели фонари, и свет их таял в тумане. Океан темнел вдали, и только набегавшие на берег волны бились о камни.

Оставшись один и поразмыслив над событиями этого длинного дня, Майкл почувствовал беспокойство: Пилар строила планы на будущее так, словно он стал ее собственностью, и она, как хозяйка, может подвинуть или задвинуть эту собственность, а то и выбросить за ненадобностью. Тысячи голодных кошек завыли у него в душе – вот так вляпался! Деятельная и расчетливая подруга не вызывала в нем ни симпатии, ни сочувствия. В то же время он не сомневался в искренности ее слов, и это было еще хуже: красавица-мексиканка привыкла подчинять поклонников своему диктату, и у Майкла не осталось шансов переделать ее на свой лад, да и удается ли это кому-нибудь? Подумав, он смирился.

– После смерти Берты я разуверился в себе – это был ужасный год! Наверное, я должен благодарить Пилар за то, что она вернула меня к жизни – да, именно так и не иначе! И в отношении ее планов тоже не надо дергаться – жизнь порой ломает и не такие планы.

Он понимал, что его сердце заждалось в паутине горечи. Оно было подобно распахнутой настежь двери, и первой рискнувшей заглянуть в нее, оказалась сеньорита Пилар. Она стала нежеланной гостьей в его жизни, но пока он снова не рухнул в опасную пучину воспоминаний, он будет с ней вежливым и предупредительным. Оставшиеся от путешествия дни Майкл и Пилар были заняты друг другом, не обращая внимания на общество. Их роман приближался к вершине, а плавание к концу.

К вечеру двадцать третьего декабря корабль вошел в Ливерпуль. Прямо из порта Майкл и Пилар со своим импресарио поспешили на поезд, следующий в Лондон. Впрочем, отошедший на второй план Гарсиа поступил точно так же.

Барнет получил телеграмму Майкла о скором приезде и, начиная с двадцатого декабря каждый день ездил на вокзал к прибытию экспресса из Ливерпуля. На этом настаивала миссис Томсон, да и сам он соскучился по своему «блудному» воспитаннику.

Вот и сегодня Джереми стоял под вокзальным навесом, прячась от непогоды, и рассматривал вновь прибывших пассажиров. При мысли о Майкле в сердце просыпалась тревога, ведь, судя по его письмам, мальчик все еще находился в подавленном состоянии, и Барнет понятия не имел, как переломить это. Кроме того, не было ясности в их деловых отношениях, и, если Майкл решит продолжить их совместный «бизнес», то пусть забудет о переживаниях, иначе это повредит делу.

Каково же было его изумление, когда в толпе пассажиров, спускавшихся с перрона на привокзальную площадь, он заметил красивого, загорелого, улыбающегося Майкла в компании нарядной красавицы, по виду латиноамериканки. Девушку сопровождал строгий господин в сером пальто, да носильщик толкал перед собой тележку с багажом.