Как чистая бумага:
Отчетливей видна
Запущенность домов.
Ворон и снегирей
Следы, подобны знакам,
В рассветные часы
Написанных стихов.
Нам странным предстает
Знакомых птиц круженье —
Боятся, во дворе
Не хватит места всем.
Но белизна снегов
Приносит озаренье
Необъяснимых рифм,
Непонятых морфем.
Те первые стихи
Из снежного потока —
В небесной тишине
Лебяжьих крыл размах…
Родятся и умрут
Они в мгновенье ока,
И чистая капель
Вдруг застучит в сердцах.
Памяти обэриутов
Остановите шар земной
Хотя бы на одну минуту.
И в вечности вагон пустой
Опять войдут обэриуты.
Вновь станут зрячими глаза,
Исчезнет след от пуль на куртках.
И зазвучат их голоса
Среди гротеска и абсурда.
Мир пуст, и ангелы тихи,
Хоть многого не понимают,
Но учат странные стихи
И слов игру запоминают.
И вновь начнут их охранять
Не справившись с задачей прежде:
Критиковать иль расстрелять —
Решают умные невежды.
И по ошибке роковой
Поэт, боящийся ненастья,
Несовершенный мир простой,
Как слово, разобьет на части.
Абсурд проникнет в микромир
Словесно-атомной структуры.
И сохранит его клавир
Последней части партитуры:
Там только буквы вместо нот,
И между знаков препинанья
Живое слово приведет
К иному миропониманью.
Но только где же тот вагон
Плутает по дорогам мира?
Меж строчек затерялся он,
А в нем все те же пассажиры.
Талант, и молодость, и страсть;
Последний взгляд с немым укором.
И мы поймем абсурда власть,
Слова читая приговора.
Игра в слова, игра в успех —
Судьбою жребий перепутан.
Прощенный день. Прощенный грех.
Простите нас, обэриуты!
Конец ознакомительного фрагмента.
