Алла Краснова – Формочки для пустоты (страница 1)

Алла Краснова

Формочки для пустоты

… И если кто-нибудь спросит: «кто ты?» ответь: «кто я,

я – никто», как Улисс некогда Полифему.

И. Бродский

Первая глава

Одиссей никогда не думал, что ожидание может быть таким мучительным. Дни тянулись, как густая смола, и каждый вечер он ловил себя на том, что снова и снова смотрит на телефон, надеясь увидеть заветный номер.  Он жил в предвкушении, но в то же время боялся, что это всего лишь иллюзия, что звонок никогда не раздастся. Он ждал звонка из издательства, в которое послал свою рукопись.

Сердце его билось учащенно, мысли путались, и он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ожидания. Он пытался отвлечься, погрузиться в работу, встретиться со своими приятелями, но все было тщетно. В его голове звучал один и тот же вопрос: «Когда? Когда же это случится?».

Одиссей никому не рассказывал о своем волнении, будто это было что-то интимное, о чем он хочет подумать наедине с самим собой. В глубине души он знал, что этот звонок изменит его жизнь, но боялся признаться себе в этом.

За день до звонка он почувствовал, что время замедлилось. Мир вокруг стал каким-то нереальным, как будто он смотрел на него через мутное стекло. Он машинально выполнял свои обязанности, работая администратором в торговом зале, но внутри него все кричало: «Все скоро изменится!».   Он ждал, что вот-вот произойдет то, во что он свято верил многие годы добровольного затворничества и писательства в стол.

Одиссей ехал домой в автобусе, и каждый поворот, каждая остановка в пути приближала его к этому моменту. Он чувствовал, как его сердце колотится все быстрее, он понимал, что это не просто волнение. Это было что-то большее, что-то, что он не мог объяснить словами.

Когда он наконец добрался до дома, то замер на пороге. Он не мог понять, почему вдруг так сильно устал, почему его ноги не хотят двигаться дальше. Он кое-как скинул ботинки, добрался до дивана и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось, мучительные мысли не давали ему покоя. «А что, если я ошибся? Что, если нет никакого предназначения?».

Он пытался отвлечься от мыслей, включить телевизор, почитать книгу, но ничего не помогало. Его разум был полон вопросов и сомнений. Он снова и снова прокручивал в голове события своей жизни, как будто пытаясь убедить себя в том, что это все не случайно, что это он год за годом шел к своей цели. И когда он уснул, вымотанный бесконечной рефлексией, раздался телефонный звонок. Звонил не сотовый, а стационарный телефон. Он вздрогнул, мгновенно проснувшись, но еще какое-то время не решался взять трубку, как будто его рука была в инертной смоле, и чтобы взять трубку нужно было еще приложить усилие.

Телефон звонил, и этот звук казался ему самым важным звуком в мире. Он медленно поднялся с дивана, подошел к телефону и поднял трубку.

‒ Слушаю, – холодно произнес он, сам удивившись своему голосу, и в этот момент его жизнь как будто повисла на волоске.

‒ Одиссей Мережко? – спросила женщина, не поздоровавшись.

‒ Да, – ответил Одиссей, затаив дыхание.

‒ Мы познакомились с вашим романом «Владычица» и готовы рассмотреть его для издания, если вы готовы внести правки, – сказал спокойный, немного отстраненный женский голос.

Это была Нора Зотова, генеральный директор и главный редактор издательства «Киффа Бореалис». «Киффа Бореалис» было молодым издательством, которому было всего пять лет, но в него стремились попасть все авторы самиздата. Нора сама выбирала талантливых писателей и делала из них звезд буквально за несколько месяцев. Она открывала новые имена: Игма Натулина, Петр Гибесс, Карина Ацц, – еще недавно о них не знал никто, они, как и все, томились в котлах самиздата. А теперь их имена были на слуху, их читали, о них говорили, их приглашали в гости известные блогеры. А самое главное – у них теперь были деньги за то, что почти невозможно продать – литературу. И все это сделала для них Нора. После заключения договора с издательством следовали поездки по стране, встречи с читателями, переводы книг на иностранные языки и реклама, реклама, реклама.

Одиссей рассчитывал примерно на то же самое. Он хотел в одночасье стать звездой и зарабатывать много денег, хотя еще вчера он был никому не известный писатель, который опубликовал с десяток никому не нужных произведений в сети. Но потом он написал свой первый роман «Владычица» и отправил его в издательство «Киффа Бореалис», через месяц ему позвонили.

Одиссею очень нравилось название издательства – «Киффа Бореалис». Он катал его, как горошину, на языке. Он представлял себя в этом издательстве задолго до того, как отправил туда свою рукопись. Он думал об этом почти каждый день, когда работал администратором в торговом зале, а потом шел домой писать свой роман. И наконец его мечта стала воплощаться в реальность. Звонок из издательства стал ее точкой отсчета в этом реальном мире.

Глава вторая

Прошло полгода, май сменился ноябрем, и холодный ноябрьский ветер принес перемены. Карьера Одиссея стремительно развивалась, его любовно-эротический роман «Владычица» вызвал большой интерес у читателей, теперь его можно было купить практически во всех книжных магазинах страны. Но больше всего Одиссей радовался тому, что ему удалось наладить общение с Норой, с которой они хоть спорили по любому поводу, но было в этом что-то обоюдно-приятно-острое.

До личной встречи он видел ее только на фотографиях: рыжеволосая зеленоглазая женщина с точеной фигурой. На снимках она казалась ему суровой дамой, но при личной встрече оказалось, что она очень живая и выглядит гораздо моложе, чем на фотографиях в издательстве.

Нора возлагала большие надежды на Одиссея, в его продвижение вкладывались значительные средства издательства. Теперь ему нужно было как можно скорее написать новый роман, чтобы ускорить продвижение. Одиссей был не против, Нора зорко следила за этим, но вдруг он перестал отвечать на ее звонки и сообщения. Поэтому Нора решила приехать к нему сама.

Одиссей жил в съемной квартире, которую теперь оплачивало издательство. Он жил на окраине города, в не самом живописном районе, объясняя это тем, что «фиговый» вид из окна помогает ему лучше погружаться в свои миры, компенсируя недостаток жизни за окном. Но на самом деле все было гораздо проще: сначала, еще до сотрудничества с издательством, ему было жалко денег на квартиру в хорошем районе, а потом что-то менять уже было лень. Ведь на перемены, даже если это перемены к лучшему, нужно решиться.

***

Одиссей открыл дверь и увидел Нору, одетую в темно-синий костюм и ярко-красный шейный платок. Он был повязан поверх отложного ворота пиджака, напоминая полувековой пионерский галстук, но от известного дизайнера. Цвет платка можно было назвать гламурно-кровавым, под цвет ее помады. Она была одета явно не по погоде, но только потому, что оставила верхнюю одежду в машине. Одиссей удивился, что помада точно подобрана к платку. «А я так и думал, что ты приедешь», – как будто сказали его глаза. Это вызвало настороженную улыбку Норы, застывшую на ее не накаченных гелем губах. Она представляла его реакцию, когда собиралась к нему, но не думала, что пауза будет такой вопиюще долгой.

‒ Можно мне войти? ‒ спросила она строго на пороге его квартиры. Нора готовилась к разговору с ним, потому что Одиссей перестал выполнять доверенную ему работу. ‒ Ты не рад меня видеть? – выпалила она, стараясь взять самую высокую ноту раздражения.

‒ Ну что ты, ‒ расплывшись в улыбке, произнес Одиссей, ‒ как я могу быть не рад тебе? Деньги и женщина ‒ мое любимое сочетание, – раскрывая ей пошире дверь, с иронией сказал он.

‒ Прекрасно, ‒ ответила Нора и быстро прошла в квартиру.

В ней было столько решимости, что, казалось, она войдет в квартиру и без его приглашения, просто потому, что ей это надо.

Нора – эффектная женщина с рыжими, слегка волнистыми волосами до плеч. Она начальница Одиссея, его босс, потому что она главный редактор и генеральный директор издательства «Киффа Бореалис». За это Одиссей ее в шутку называл «рабовладелицей», что ей категорически не нравилось. Несмотря на свой строгий характер и желание властвовать, Нора всегда относилась к сотрудникам издательства и авторам с подчеркнутым уважением, и это вызывало трепет у подчиненных. Ее раздражало, что Одиссей относится к ней иначе, но надеялась, что сможет приручить его.

‒ Ну и где твои шкурки? – иронично спросил Одиссей, пытаясь сбить ее с гневной тирады, к которой она долго готовилась.

‒ В машине, – прошипела она, стараясь не реагировать на его неуместную шутку, чтобы сохранить запал для будущей нотации.

Под «шкурками» Одиссей имел в виду любовь Норы к одежде из экомеха. Нора очень любила накидки и жилетки из экомеха, они были частью ее гардероба в холодное время года. Одиссей постоянно подшучивал над этой ее особенностью гардероба, считая это душком прошлых лет.

‒ Ну и правильно, что в машине, Норке норка не обязательна, ты и так в ней от рождения. Или у тебя там не норка, а целый песец? Лиса, кабан, лось, шкура оленя? – еле сдерживая от смеха произнес он. – Бедные, бедные звери, – добавил он, покачав головой.

‒ Это экомех, никого не убивали, – звякнула голосом Нора.