Алла Касперович – Булочка (страница 27)
— Маша, подожди.
Он впервые так меня назвал. И мне понравилось! Стой, Булочка! Включи свой мозг и отключи эмоции! Проще сказать, чем сделать.
— Да?
— Я хотел объяснить тебе то, что сказала тетя Юля.
— Не волнуйся, я все понимаю. — Я постаралась улыбнуться, как можно искреннее. Почему-то я сомневалась, что мне это удалось.
Он смотрел прямо на меня, и в его глазах не было и следа его обычной веселости. Сейчас он был полностью серьезен.
— Нет, не понимаешь, — сказал он и ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями. — Она сказала чистую правду.
Так я и знала. Вот только зачем это было повторять? Чтобы сделать мне больнее? Тогда у него получилось. Вот теперь я точно готова уйти.
— Это было правдой. Раньше. Но не с тобой.
Он сглотнул. А я боялась того, что он может сказать. И очень и очень хотела это услышать.
— Ты мне, правда, нравишься, — он произнес это очень тихо. От этих слов у меня остановилось дыхание. — Но не волнуйся, я не собираюсь вставать между тобой и Лехой. Хотя мне этого очень хочется.
Я понятия не имела, что на это ответить. Но, похоже, Зевс этого и не ждал. Он снова улыбался, как прежде, словно только что ничего важного не произошло.
— Рад был с тобой увидеться! Лехе привет!
Я кивнула и вышла из машины. Дверь для меня он не открыл, и я заметила, что он крепко сжимал руль. И когда я обернулась назад, пока пыталась найти ключи в сумке, увидела, что Зевс положил голову на руки. Не надо, Булочка, не надо.
С бешено стучащим сердцем я открыла дверь и наконец вошла в подъезд. Не удержалась и посмотрела в небольшое окошко. Зевс еще немного оставался все в том же положении, потом поднял голову и медленно повел машину прочь. Сердце медленнее стучать не стало.
А дома меня встречал безумно соскучившийся Василевс. Он терся о мои ноги и просто прохода мне не давал. Его хвост стоял торчком, и кот, не переставая, урчал.
— И я тебя рада видеть, мой хороший! — усмехнулась я и наклонилась, чтобы погладить кота, но тот увернулся и в несколько прыжков оказался у шкафчика, где лежал его корм. Там он уселся и начал очень и очень громко орать. — Все с тобой понятно. Еду ты любишь явно больше, чем меня.
С этим рыжий паршивец спорить не стал. Иногда я бываю злопамятной, так что ему пришлось немного подождать. Сперва я сняла пальто, затем медленно, очень медленно вымыла руки и только потом покормила вопящего кота. Соседи, наверное, думают, что я здесь животных мучаю. В чем-то они правы.
Я поставила чайник, чтобы заварить себе кофе. Мне он сейчас точно не повредит. И пока вода закипала, я решила не терять времени зря и покормить заодно и Жоржика. Я взяла его замороженный корм из морозилки и пошла в зал.
— Ну, мой хороший, ты тоже проголодался? — спросила я у… у пустого аквариума. — Жоржик?
Первой моей мыслью было то, что голодный Василевс решил полакомиться рыбкой. Но я зря подозревала кота. Жоржика я нашла высохшим неподалеку от аквариума. Я раньше слышала, что рыбки-петушки любят выпрыгивать, но Жоржик прежде за этим замечен не был.
Не помню, когда я в последний раз так рыдала. Я понимала, что не стоит так убиваться из-за рыбки, но я сегодня слишком долго сдерживала свои эмоции.
Часа через два и несколько больших кружек крепкого кофе я почувствовала себя лучше. Довольный Василевс разлегся на диване и изредка открывал один глаз, чтобы показать, что он за всем следит и у него все под контролем. На мои страдания ему было глубоко наплевать. Главное, что он был сыт, а остальное не важно. У, негодник неблагодарный!
И тут я вспомнила, что совершенно забыла о Леше. Уже было семь часов, а он мне до сих пор не позвонил. Во сколько же он собирается приехать? Ничего, мы не гордые — сами позвоним.
Дозвонилась я далеко не с первого раза. С шестого, если быть точной.
— Маша?
А кого еще он ожидал услышать с моего номера?
— Да. Привет. Как там Алена?
— Нормально. Я привез ее в больницу. Здесь мы долго ждали в приемном отделении. Потом она сдавала анализы, заполняла бумаги… Ее только-только повели в палату.
— А что с ней?
Леша ответил не сразу. Я даже начала беспокоиться. Неужели у Алены нашли что-то страшное?
— Пока не понятно, — наконец ответил Леша. — Будут наблюдать.
— А… Понятно. Ты сейчас ко мне приедешь?
И снова в трубке тишина, если не считать обычного для больницы шума.
— Леша?
— Извини, Маш, я сегодня не приеду. Я очень устал. Давай завтра, ладно?
— Хорошо…
Он повесил трубку, а я едва удержалась, чтобы не запустить своим телефоном в стену. Остановило только то, что я его купила в рассрочку.
— Мне срочно нужно в душ! — объявила я коту.
Василевс муркнул в ответ и свернулся в клубок. Сначала я хотела швырнуть в него тапкой, но потом передумала и подошла, чтобы почесать за ушком. Кот заурчал очень громко, и это меня немного успокоило.
Горячая вода совсем привела меня в чувство. Ну, устал человек, с кем не бывает? У меня все равно каникулы, так что отосплюсь, отдохну, приведу себя в порядок. И встречу его завтра во всей красе. Я же вполне могу немного подождать, а вот завтра… А вот завтра ничего не будет. Вода у моих ног окрасилась в розовый цвет, а это означало, что пришла моя ежемесячная пора. Теперь секса мне не видать, как своих ушей, целую неделю.
Да что за день сегодня такой?!
Глава 9 (25.12–31.12)
Обычно я люблю понедельники, но сегодняшний к таким не относился. Из-за боли внизу живота я почти не спала, и в мою измученную голову постоянно лезли непрошенные мысли. И самые назойливые и неприятные постучались ближе к утру. Как я ни старалась, но не накручивать себя не получалось. Так что вставала я с тяжелой головой и в очень дурном настроении.
— Мяу? — Василевс напомнил о себе откуда-то из кухни. Он знал, что в таком состоянии лучше не наглеть, а то я могу и пайку вдвое урезать.
— Сейчас…
По-хорошему, мне бы не мешало принять душ и позавтракать, но сил моих хватило только на то, чтобы натянуть одежду и насыпать коту корм. Спутавшиеся волосы я пригладила рукой и завязала старой резинкой, которую Василевс иногда использовал в качестве игрушки.
На часах было без пятнадцати восемь, и за окном еще было темно. И лучше бы я туда не выглядывала. Еще вчера повсюду лежал снег, создавая предпраздничное настроение. А сегодня напоминанием о нем остались лишь не успевшие растаять грязные снеговики.
И в довершение ко всему, позвонила мама. А ведь я еще даже кофе не успела заварить. Я уселась на стул, несколько раз вдохнула и выдохнула, и только потом подняла трубку. Разговор предстоял не из легких.
— Алло?
— Булочка, привет, дорогая!
— Привет, мам.
— Ты почему не звонишь? Я вчера весь день ждала! Мне же интересно! Рассказывай: как прошла свадьба?
— Нормально.
— Много было людей?
— Не очень.
— А холостые мужчины были?
— Были.
— И?
— И что?
Кто про что, а лысому — расческа. Любой другой человек по моему голосу и по ответам давно бы догадался, что я не горю желанием не только свадьбу обсуждать, но и вообще разговаривать. Любой другой, но только не моя мама.
— Ну, Булочка! Тебе ведь уже двадцать восемь, а ты все в девках сидишь! Так, глядишь, и вообще замуж не выйдешь. Вот, помнишь тетю Свету? Ты разве хочешь закончить, как она? Одна с пятью кошками? Ты уже с одной начала!
Вот сейчас мне захотелось расхохотаться прямо в трубку. Уж если и заканчивать, как выражается моя мама, в одиночестве, то только, как тетя Света. В свои пятьдесят пять она выглядит максимум на сорок, имеет кучу любовников, много свободного времени и деньги на путешествия. Замуж она все-таки один раз сходила, но ей там очень не понравилось. Ее муж хотел, чтобы она была как все: ходила на работу с восьми до шести, таскала сумки из магазинов, готовила борщи и разносолы, рожала детей. Но наша тетя Света была вылеплена из другого теста, и поэтому в нашей семье ее считали белой вороной. Может, и я такая же? И, кстати, у тети Светы три кота.