Алла Гореликова – Мой третий, невероятный (страница 2)

— Я — капитан автономного разведчика, — заговорил он. Вернулся, то есть, к прошлому вопросу. — Понимаем мы друг друга, потому что переводчик проанализировал языки твоего мира. Тебе в процессе лечения внедрили чип-имплант, переводчик — одна из его базовых программ.

— То есть как — внедрили⁈ — даже не знаю, я больше возмутилась или все-таки испугалась?

— А как бы тебя лечили без информации о твоем состоянии? — вроде как удивился он.

— Вылечили? — деловито поинтересовалась я.

— Практически да.

«Ну и забирайте свой чип обратно!» — хотела я сказать. Очень хотела. Так и рвалось с языка! Но… а понимать мы как тогда друг друга будем? Так что нет-нет-нет, хотелкам стоп, эмоции в бан, подожду с «забирайте», сначала разберусь, что к чему. Может, этот чип у них аналог мобилки и ноута в одном флаконе и без него абсолютно никуда. И вообще, надо вернуться немного назад по разговору. Не перескакивать важное.

— Что за автономный разведчик? И, главное, почему я здесь?

А также откуда взялись ожоги, переломы и что там еще было. И почему я об этом ничего не помню. И, самое главное, возвращать меня откуда взял он собирается или как⁈ Но вываливать вопросы все разом нельзя: так собеседник получит прекрасную возможность попросту проигнорировать те из них, что ему не нравятся.

Мужик снова выдержал паузу, словно размышляя о том, что и как мне сказать.

— Ты — с Земли, — сообщил неторопливо. Но, только я хотела проворчать «привет, Капитан Очевидность», как следующая его фраза словно вышибла из меня дух: — Я — с Райалы. От твоего мира примерно три года полета на обычных двигателях. Это очень далеко, если не понимаешь. Но я попал в червоточину и провалился в вашу систему. По той же червоточине прошел обратно и теперь возвращаюсь на Райалу.

Надо же. Инопланетянин. Никогда бы не подумала! И одежда от привычной не слишком отличается: черная рубашка с коротким рукавом, серые брюки, туфли. И в целом внешность абсолютно «родная», без единого намека на какую-то чуждость. Ну да оно и к лучшему, с человеком проще дело иметь, чем с каким-нибудь рептилоидом. Хотя эмоций на лице маловато, надеюсь, он не киборг какой-нибудь.

— А я? — почему-то шепотом спросила я.

— Твой мир не открыт. До установления официальных контактов запрещено хоть как-то влиять на него. В таких случаях разрешено и даже рекомендовано изъять несколько человек, которые уже практически погибли. — Он посмотрел с явным сочувствием, надо же, эмоции все-таки есть, и добавил: — Причем так погибли, чтобы отсутствие тела никого не удивило. Катастрофы, смерти на воде, пропажи в горах и все в таком роде, — пояснил, заметив мой наверняка очумелый взгляд.

Так, смерти на воде и тем более пропажи в горах отметаем. Тем более… ожоги, переломы, сотрясение мозга. Катастрофа? Пожар, взрыв газа? Террористы?

— А как конкретно я… умерла? — конечно, это уже не играло никакой роли, но знать хотелось. Странно ведь ничего не помнить о таком, без преувеличений, судьбоносном событии. Врагов у меня нет. По крайней мере таких, чтобы моей смерти желали — точно нет. Дом у нас новый, не аварийный. Район тихий, соседи спокойные.

— Не знаю, — ответил мужик. — Система выбирает автоматически, я не смотрел. Момент был — самому бы не угробиться. Но, если хочешь совет, не думай об этом вообще. Неважно, что там с тобой случилось, важно, что ты здесь, живая и целая.

Ну да, наверное, он прав. Только совет из серии «не думай о белой обезьяне»…

— И сколько нас здесь таких? — может, кто-нибудь другой хоть что-то помнит?

— Только ты. У меня одноместный медблок.

Эх. И здесь облом.

— Ну, спасибо, — проворчала я. — И как мне теперь домой вернуться?

— Никак.

Я села, опершись ладонями о постель, и возмущенно спросила:

— Почему это⁈

Всего лишь возмущенно, обратите внимание! Хотя хотелось рвать и метать, а может, немножко убивать. «Изъять», значит! Сейчас еще заявит, что меня больше не существует, хмырь мордатый!

— Потому что в своем мире ты умерла. Тебя больше нет.

Ну вот, а я о чем!

— Но это не главное, — продолжил он. — Важно, что червоточина играет со временем. Летишь пару недель вместо трех лет, а потом оказываешься на тридцать или триста лет вперед или назад. А то и на тысячу. Верну я тебя, а там мамонты бегают. Хочешь?

К мамонтам я точно не хотела. К Ивану Грозному или Владимиру Ясно Солнышко — тоже. А будущее… вот оно, вокруг и рядом, руку протяни: космические полеты, золоченые роботы, регенерирующие капсулы и мордатые хмыри. Хотя вот уж этого добра в любые времена хватает. Мордатых таких, может, и не так чтоб очень, а уж хмырей — на любой вкус.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь ты ляжешь, как лежала, и Рэм тебе выдаст процедур по графику. А я пойду для тебя костюмчик напечатаю. Мне тут только голой красотки не хватало.

И вышел. А я только теперь осознала, что лежала-то абсолютно раздетая!

То есть я перед ним тут вовсю сиськами светила и прочими сомнительными прелестями сорокалетней разведенки, а он и глазом не моргнул⁈ Мужи-ик!

Или все-таки киборг?

Или я так жутко выгляжу после своей таинственной «смерти»? Я вдруг испугалась: никогда не зацикливалась на своей внешности, но все-таки старалась за собой следить, да и фигура не подкачала, так что при первом знакомстве мне обычно давали «слегка за тридцать», но уж никак не мои сорок два.

Вошел робот, и я с ходу спросила:

— Зеркало есть?

Не знаю, как он это сделал, но в зеркало превратилась вся стена напротив кровати. Вот тут-то моя челюсть и отвисла!

На меня смотрела я — версия два, улучшенная и приукрашенная. Какой там «слегка за тридцать» — двадцать пять максимум! Исчез не слишком аккуратный шрам от аппендицита, искусственная брюнетистость сменилась моим родным темно-русым оттенком без малейших признаков седины, на лице — никаких следов хронического недосыпа, стрессов и переработки. Посвежела кожа, а фигурка… м-м-м…

Бедный мужик, вот уж точно, только такой голой красотки ему и не хватало! Да и мне оно не надо. Надеюсь, про костюмчик он не шутил. Какой-нибудь рабочий комбинезон был бы в самый раз! Хотя это вряд ли: из его запасов мне точно ничего не подойдет, очень уж размерчик не совпадает. В его рубашку таких как я две влезет и тесно не будет.

— Как так получилось⁈ — не выдержала я.

Как ни странно, робот понял меня правильно.

— Регенерирующая капсула приводит организм к наилучшему состоянию из возможных. Ложитесь, пациент, время процедур.

Глава 3

Первые шаги

— Ты, значит, Рэм? — спросила я, укладываясь обратно. Хоть бы простынку какую выдал! — И много мне осталось медицинских издевательств?

— Лечебных и оздоравливающих процедур, — педантично поправил робот. — Программа реабилитации рассчитана до прилета на Райалу.

— Это сколько?

— Если полет пройдет без внезапных происшествий, еще девятнадцать суток.

— Сколько⁈

— Девятнадцать стандартных федеральных суток. И три часа сорок две минуты, если точно уложимся в график. Стандартные федеральные сутки — двадцать пять часов и семь минут вашей родной планеты.

Очень существенное дополнение!

— Это мне еще почти двадцать дней здесь валяться⁈

— Вставать можно будет завтра. Но с осторожностью.

— Спасибо, утешил, — проворчала я.

— Пожалуйста.

Кажется, железякины мозги сарказма не понимают.

— Ладно, делай свои процедуры. А почитать найдется что-нибудь? Или посмотреть. Для общего развития и ориентирования в ситуации.

— Завтра. Сейчас вы заснете и будете спать. Так надо.

Да-да, помню. И я тоже хороша, нашла у кого спрашивать. Надо было хмыря озадачить. Как его? Черт, он же представился, а я… абсолютно непривычное имя не отложилось в памяти. Нехорошо.

Я попыталась прокрутить разговор назад — прием, который отлично помогает вспомнить вылетевшие из головы детали. На удивление, «воспроизведение» получилось идеальным, вплоть до того самого имени: Аяр Гарацо. Аяр, значит. Или Гарацо. Смотря что у них ставится впереди, имя или фамилия.

На этой мысли я плавно уплыла в сон. На этот раз если и не крепкий, то уж точно спокойный.

Проснулась бодрой, полной сил и зверски голодной, с ощущением, что выспалась на неделю вперед. Села, быстро осмотрелась. Что сказать, смотреть особо не на что. Белая кровать со слегка пружинящим покрытием и без нормального белья. Белые стены. Белый халат, аккуратно висящий прямо в воздухе. Это мне, что ли? Чтобы «голая красотка» не нервировала мужскую трепетную душу? Прекрасно.

Я встала, с удовольствием потянулась. Надела оказавшийся точно впору халатик — приталенный, с коротким рукавом и неглубоким круглым вырезом, длиной до середины бедра. Если я хоть что-то понимаю в мужиках, такая одежда может возбудить почище полной наготы. Особенно когда заметно, что под ней белья нет.

Заодно пощупала воздух, где он висел. Ничего. И на том месте, где мужик… Аяр Гарацо, надо запомнить… так вот, где он вчера сидел в воздухе, как в кресле — тоже ничего. Самой попробовать так сесть? Нет, ну его, еще не хватало хряснуться копчиком об пол. И так процедуры почти на месяц вперед расписаны.

Ладно, и куда теперь? Что-то дверей не видно, сплошные стены.