дурное неподвластное как тень
тебя преследующего хорька
«внутри дождя…»
внутри дождя
внутри реки
идёт своя война
там разбиваясь на куски
охотится Луна
и мчат лесные мужики
на чёрных кабанах
там слышен свист
и топот, треск
валежника и чащ
и гиканье, и пчёлы стрел
взвиваются, мечась
вонзаясь в мешанину тел
и всё это сейчас
внутри вещей
тебя, меня
не тишина-покой
идёт кровавая резня
последний смертный бой
в жерло бессмертного огня
мы брошены с тобой
монах, феллах и вертопрах
ковбой и свинобой
«все зáмки Балашихи подняли флаги…»
все зáмки Балашихи подняли флаги
и трубачи в трубы трубили
когда шли мы, катя коляску по разбитой дороге
мимо экскаваторов и КАМАЗов
и запела птица сойка вспархивающая
с ветки на ветку ковыряющая
клювом щель у чердачного окна
с синими перьями птица лесная
и забили фонтаны Балашихи
из шлангов полные грязи
разошлась земля обнажив
лужи полные глины
и какие-то бани отверзлись
и бараний шашлык на углях
в матюгах дорожных рабочих
в новострое цыганских зáмков
и пруд обрели полный уток
и селезней трав побережных
и коляску к нему подвезли
и обратно брели по осенней субурбии
«под кожу запустили знание…»
под кожу запустили знание
а под древесную кору ум
а в небо как воздушного змея
запустили опыт
а под землю запустили такое чувство:
«неужели и я умру»
а в воду запустили такую музыку
от которой одновременно улыбаются и плачут
в ход времени запустили большое детское сердце
и там, внутри, это всё стало жить и меняться
стало совсем непонятным
и так и осталось
в сухом остатке
«как одиноко солнцу…»
как одиноко солнцу
кто его собеседник: ребёнок, заяц, луна?
смотрит на лес 
