Алла Фокина – Кузька (страница 1)

Алла Фокина

Кузька

Глава

Глава 1. Найдёныш

Уже почти стемнело, и редкие фонари пытались разогнать надвигающиеся сумерки. Как назло, фонарь у автобусной остановки не работал. Обычно в это время здесь бывало многолюдно, но сегодня никого не было. Лишь одинокая девушка подошла к остановочному павильону. Автобус запаздывал. Она опустила сумки на край скамейки и в полумраке заметила мокрую старую коробку, в которой что-то попискивало. Заглянув внутрь, она увидела два испуганных глаза и мокрый чёрный нос, который тут же доверчиво ткнулся в её протянутую руку. Этот щенок неизвестной породы, с мохнатой мордочкой и каштановыми глазками, дрожа от холода и поскуливая, с надеждой смотрел на неё. Девушка тёплой ладонью погладила взъерошенную голову, и малыш инстинктивно прижался к ней.

Не раздумывая ни секунды, не обращая внимания на моросящий дождь и тяжёлую сумку, она бережно подобрала и сунула за пазуху дрожащее от холода и страха маленькое существо. Щенок, почувствовав тепло и безопасность, сразу же умолк и быстро уснул. Вскоре подошёл автобус. «Ну что ж, поехали домой», – тихо сказала она.

Дома девушка осторожно достала тёплый комочек из-за пазухи, налила в миску немного молока и подвинула её к мордочке. Щенок был ещё мал и робок, в своей короткой жизни он не пробовал ничего, кроме материнского молока. Но инстинкт подсказал этому голодному созданию, что перед ним еда. Он робко переступил короткими, нетвёрдыми лапками, отчего голова перевесила и плюхнулась в миску. Малыш дёрнулся, фыркнул и отпрянул. Но чьи-то руки пододвинули его обратно, а запах и вкус молока, уже попавшего в рот, показались привлекательными. Голод сделал своё дело – кутёнок сначала неуверенно, а затем с жадностью стал лакать. Язык ещё не слушался его, и молоко часто попадало в нос. Щенок фыркал, но продолжал есть. Когда в миске уже ничего не осталось, те же тёплые руки вытерли его мокрую мордочку, и чей-то голос сказал: «Какая смешная у него борода, наверное, это помесь терьера».

Осоловевшего от еды найдёныша поместили в просторную коробку с чем-то тёплым и мохнатым на дне. Голоса ещё что-то говорили, но щенок впервые за последние дни спал спокойным, сытым сном. «Хорошо, что для него всё закончилось», – сказал один голос. «А может быть, всё только началось?» – возразил другой.

На следующий день малыш, проснувшись и высунув мордочку из коробки, осмотрел своё новое жилище. Он тихонько заскулил, зовя маму, но той нигде не было. Зато к нему подошла немолодая женщина, от которой пахло молоком и ещё чем-то незнакомым.

– Проснулся? – спросила она. И ворчливо добавила – Вот ещё нам новая докука.

Её шершавые и сильные руки достали его из коробки и поставили у миски.

– Ешь, – сказала она. – Твоя спасительница уже ушла на работу, а вечером вернётся, и мы подумаем, что с тобой делать.

Щенок с удовольствием напился молока и, снова осоловев, улёгся тут же, его глазки стали закрываться. Те же руки подняли его и отнесли в коробку. Этот незнакомый, но успокаивающий запах человека навсегда вошёл в его дремлющее сознание как запах дома и безопасности. Так для него началась новая жизнь.

Женщина ворчала на него, когда он осваивал на ещё нетвёрдых лапах незнакомую территорию, но каждый день варила для него вкусную жидкую кашу с молоком и строго следила, чтобы он не слишком шалил и не грыз что попало.

В доме были просторная кухня с тёплой лежанкой, большая комната и две спаленки, где жили хозяйка и две её дочери, одна из которых и подобрала щенка. Малыш быстро понял: у него теперь есть два человека. Один – источник еды, тепла и размеренного покоя, а другой – источник восторга, долгих прогулок и безудержной нежности. Младшая дочь училась в городе и приезжала домой на выходные. Увидев щенка впервые, она взяла его на руки, посмотрела на лохматую взъерошенную голову и сказала: «Ну вылитый домовёнок Кузька». Так у него появилось имя.

Он рос, набираясь сил и смекалки, быстро выучил, где его место (старая корзинка у печки), где миска (в углу кухни, под столом) и что нельзя трогать тапки (такие заманчивые). Так Кузя стал не просто собакой, а Кузькой – маленьким лохматым «домовёнком», хранящим тепло этого дома и трёх разных, но теперь неразрывно связанных с ним сердец.

Глава 2. Кузя подрастает

В доме, конечно, хорошо, тепло и спокойно, но большая тяжёлая дверь, а точнее то, что находилось за ней, всё больше манило его. На улице потеплело, пришла весна, и ему разрешили выходить на террасу, а потом и во двор, где на него обрушилось вначале пугающее, но такое манящее разнообразие запахов и звуков. Мимо дома по улице ходили незнакомые люди, проезжали машины, катались на велосипедах дети, а утром и вечером проходило стадо коров.

Постепенно Кузька познакомился с обитателями двора. Первым, кого он увидел, выйдя за порог, оказался огромный пёстрый петух, который взлетел на забор и, захлопав крыльями, громко закукарекал. Кузька попятился, но не испугался, потому что этот голос уже не раз слышал из дома. Но сама гордая птица произвела на него неизгладимое впечатление. От неожиданности пёс тявкнул, и петух, склонив набок голову, искоса посмотрел на него своими тёмными круглыми глазами. Прокукарекав ещё пару раз, он слетел на землю и неспешно подошёл к миске с кашей, которую хозяйка вынесла для щенка. Петух по-хозяйски клюнул кашу и позвал кур, которые тут же сбежались с заднего двора.

Кузька был сыт, но посягательство на его еду даже от такого необычного соперника он не потерпел и грозно зарычал, припав на передние лапы. Тонкий голосок ещё дрожал, но пёс не сдавался и уверенно затявкал, постепенно отвоёвывая миску. Петух, не ожидавший такого отпора от столь мелкого создания, отступил и, важно вышагивая, увёл за собой кур на другой конец двора. А Кузька, одержав первую победу, улёгся у миски на тёплом, прогретом солнцем пороге и задремал.

– Ну всё, на сегодня хватит, – сказала хозяйка и отнесла его в дом.

Время шло, дни становились длиннее и теплее. Подрастал и Кузька. Из маленького лохматого несмышлёныша неопределённой масти он превращался в невысокого, но крепкого кобелька. Шерсть его наконец-то приобрела свой естественный седовато-серый цвет с тёплым белым подшёрстком, а густая длинная шерсть на морде и хвост, завитый в тугую пружину, подтверждали наличие породистой крови. И только уши, не желавшие стоять торчком, а свисавшие лопухами, придавали ему комичный, умильный вид.

Его уже непросто было удержать в доме, и он всё больше времени проводил во дворе. Ему даже разрешалось выходить за калитку, но улица ещё пугала, и каждый незнакомый звук или проходящий мимо человек заставляли возвращаться назад.

Каждый вечер хозяйка уходила и возвращалась вместе с коровой. В первый раз увидев это огромное, шумно дышащее животное с тяжёлыми рогами и длинным подвижным хвостом, Кузька опешил. Он непроизвольно тявкнул и забился под лавку, но корова, даже не взглянув на него, прошла мимо. На следующий день пёс уже с любопытством встречал её, а на третий произошло неожиданное: проходя мимо, корова вдруг остановилась, повернула рогатую голову, и её чёрный мокрый нос навис над щенком. От неожиданности он не успел спрятаться и замер на пороге. Корова шумно вздохнула и неожиданно лизнула его своим шершавым тёплым языком. Кузька опешил и упал на спину. Она фыркнула и ещё раз лизнула его по розовому мягкому животику. Щенку было страшно, но в то же время приятно. А корова посмотрела на него своими огромными томными глазами и пошла дальше. Когда женщина вышла с ведром в руках, Кузька осмелел и решил посмотреть, что она будет делать. Он проследовал за ней до коровника и заглянул внутрь. Большая корова стояла и спокойно пережёвывала жвачку, а рядом с ней, на небольшой скамеечке с подойником у ног, сидела хозяйка. Её руки мерно двигались, и что-то белое, знакомо пахнущее, струями звонко билось о дно ведра.

Кузька замер у входа, очарованный этим ритмичным, убаюкивающим звуком. Знакомый запах молока стал гуще, насыщенней, смешался с запахом сена и тёплого коровьего дыхания. Он медленно, на мягких лапах, подкрался поближе, прилёг на соломе, положил морду на передние лапы и наблюдал, как хозяйка, прислонив голову к тёплому боку, доит корову и что-то ласково говорит ей.

Вдруг женская рука немного дёрнулась, струя брызнула в сторону, и несколько тёплых жирных капель попали щенку на мордочку. Кузька облизнулся и гавкнул от удовольствия. Хозяйка засмеялась и уже целенаправленно пустила в него струйку молока. Щенок подскочил, призывая продолжать игру.

– Ну ладно, ладно, баловень, – улыбнулась женщина. – Не пугай корову.

Тявкнув пару раз, малыш опять улёгся на солому, и с тех пор поход в коровник с хозяйкой стал его постоянным ритуалом.

Но самым любимым делом для Кузьки было каждый вечер встречать с работы девушку и заливисто подлаивать, завидев её издалека. Он не мог сдержать радости, когда она подходила к дому, весело бежал навстречу, припадая на передние лапки и непрерывно виляя хвостом, а потом терпеливо ждал, пока она поужинает, приведёт себя в порядок и немного поиграет с ним, прежде чем засесть за учебники – она училась заочно. Это было самое любимое время, когда он мог находиться рядом с этим дорогим человеком и даже немного охранять его. Он не знал значение этого слова, но где-то внутри уже жило это понятие, и вскоре оно вырвалось наружу.