Алла Эрра – Жена господина Ищейки (страница 25)
- Конечно. Умный человек вначале разобрался бы в сути проблемы, опросил обвиняемую во всех грехах, как она сама видит происходящее. И лишь потом принял решение: вопить ослом на весь квартал или вместе посмеяться над недоразумением. Ты же сразу начал с осла. Всего хорошего, муж. Приятного тебе дня.
После этого встала и молча вышла из комнаты, так и не убрав улыбку со своего лица. Прикрыв дверь, услышала, как что-то опять ударилось о стену. Смотрю, у Марко это входит в традицию после посещения мной его кабинета. Дартс ему подарить, что ли, чтобы не портил вещи и дом?
Придя к себе, переоделась с помощью притихшей Люции в домашнее платье. Сегодня решила надеть бирюзовое. Не белое, конечно, но некоторую невинность моему образу придаёт.
- За что он на вас так кричал? - наконец-то не выдержала любопытная служанка. - Слов не разобрать было, но аж у конюшни слышала.
- Да сплетен новых обо мне насобирал в городе, вот и расстроился.
- Каких сплетен, госпожа Анна? - удивилась она. - Вы же себя прилично вели.
- Любую “приличность” можно по-разному преподнести. Я, оказывается, обманываю людей, обещая вернуть за деньги их украденные вещи с помощью колдовства или Дара.
- Не понимаю. Вы ж действительно вернули! Без обмана! И все знают, что законов божьих с людскими не нарушали.
- Все, кроме мужа.
- Я ему сейчас пойду и сама расскажу, как на самом деле…
- Не надо, - перебила я. - Пусть сам учится на своих ошибках, а не на блюдечке всё преподносят. Заодно и посмотрю, насколько Марко может справиться с собой без посторонней помощи. Муж-самодур мне не нужен. Быть может, действительно лучше развестись, чем жить с таким.
- Не наговаривайте на господина, - насупилась Люция. - Сами его довели за эти годы, а теперь нос воротите.
- Раз довёлся, значит, было чему доводиться. Вот ты со своим мужем ссорилась?
- А как же! Много посуды в сердцах перебили, но и мирились хорошо.
- Вот и нам не мешай.
- Поняла! - улыбнулась служанка, рассудив по-своему. - Страсть в нём разжигаете!
- Нет. Пока ещё лишь сырые дрова просушиваю. До огня ещё далеко.
На обед Марко не спустился. Плохой знак. Значит, сидит у себя привычным сычом и всякую фигню про меня думает. Накручивает себя эмоционально. Уж не перегнула ли я палку в нашем разговоре?
Оказывается, не перегнула. Вежливый стук в дверь заставил меня отвлечься от этих мыслей.
- Войдите, - как можно дружелюбнее произнесла я, понимая, что за посетитель явился.
Не ошиблась.
- Анна, прошу пройти ко мне в кабинет, - не глядя в глаза, произнёс Марко.
- Зачем?
- Я был неправ. Вернее, моё поведение было не слишком достойным, поэтому хочу принести извинения за него и действительно узнать, откуда взялись все эти городские пересуды.
- А почему этого нельзя сделать в моей комнате?
- Мне привычнее в кабинете.
- Опять только о себе думаете? Нет уж! Раз я сейчас пострадавшая сторона, то и разговор будем вести у меня.
- Хорошо, - легко согласился он, прошёл в комнату и сел на стул. - Расскажите то, что поможет мне понять происходящее.
Мой рассказ был долог и подробен. Начала я со знакомства с Ванессой Грема и поиска её “украденной” броши. Потом переключилась на трубочистов, не забыв упомянуть и ленивого капитана стражи. Решив, что не помешают и иные подробности из моей недавней личной жизни, поведала о зарождающейся дружбе со Стеллой, Вероникой, Мелани и, конечно, Ванессой.
Рассказала всё без утайки, не упомянув лишь сегодняшнее платье от Вероники Труччо. Марко пока не стоит знать о нём. Этот “выстрел” в голову и, надеюсь, в сердце мужа приберегу для удобного случая.
- Теперь действительно всё становится на свои места, - через несколько минут после моего рассказа произнёс Ищейка. - Старая Грема - личность известная. Хорошая женщина, но ей бы не ювелирные мастерские содержать, а императорским глашатаем служить. Вмиг бы по всей стране указы растрезвонила, не выходя из дома. К тому же рассеяна бывает. Вначале Ванесса что-то напутала, а потом и остальные при пересказе своих “сказок” добавили. Так ты, Анна, и стала чуть ли не Истинной аристократкой с непонятным Даром тумана.
В порядочности Труччо, Грема, Макуто и Россо у меня нет никаких сомнений. Если подобные дамы приняли тебя в свою компанию, то действительно, Анна, оправдываться тебе не за что. Ну а в том, что можешь интересно думать, сам недавно убедился на примере банды Кабана.
- Вот именно, - благодушно кивнула я, не выказывая своего превосходства над только что поверженным противником. - Единственное не поняла: откуда четыре демоницы взялись.
- А это уже не Ванесса постаралась, - впервые за сегодняшний день улыбнулся Марко. - Капитан стражи Эдмонт! Пьяница, лентяй и откровенный дурак! Четыре демоницы… А сколько у тебя новых подруг, с которыми ты трубочистов к стражникам доставила?
- Четыре… Точно! - рассмеялась я. - Надо будет им рассказать, кто они теперь такие!
- Лучше не надо, - покачал головой муж. - Тогда мне придётся расспрашивать душу Эдмонта в поисках убийц его тела. Не хочется хороших женщин потом на каторгу отправлять из-за этого идиота.
- Странно… Почему, раз все знают, что капитан не на своём месте, его не снимут с этого поста? Мог бы бургомистр…
- Бургомистр здесь ни при чём, - перебил меня Марко. - Стража следит не только за порядком, но и является императорской армией, защищающей во время войны город. Поэтому подчиняется не бургомистру, а армейским генералам, сидящим в столице. Вояки считают службу стражников позорной, поэтому и ссылают в неё всякое дерь… шваль. Пьяниц, дуралеев, нечистых на руку и прочих, которым опасаются доверять свои спины во время боя.
В приграничной полосе, естественно, не так. А вот в спокойных городах, как Борено, сплошь и рядом никчёмные людишки в форме. К тому же жалованье у стражников небольшое, если нет боевых действий, и платится из имперской казны, а не из городской… Кто будет стараться за деньги, какие и прислуга без риска получает?
- Так мало?
- Да, Анна. Ещё бесплатная форма, проживание и провизия прилагаются. Так что стража за порядком если и наблюдает, то больше со стороны. Но сейчас не о ней…
На пару секунд замолчав, Марко встал, одёрнул свой китель и громко, хорошо поставленным голосом произнёс.
- Анна! Я действительно осёл! И мне стыдно за это! Прошу меня простить за сегодняшний мерзкий инцидент в моём кабинете и за…
- Уже давно простила, - перебила я с улыбкой. - В конце концов, есть и моя толика вины, что раньше не рассказала тебе всё, а выжидала удобного случая.
- Нет, - грустно произнёс Ищейка. - Твоей вины нет. Сам виноват… В последние дни срываюсь на всех. Никогда так себя по-хамски не вёл, а тут словно бесы вселились. Голова постоянно забита чёрными мыслями. Стыдно сказать, но даже радуюсь очередному происшествию в городе. Хочется забыться в расследовании, а не думать о другом…
- О чём? - участливо спросила я, давая возможность выговориться мужчине.
- Неважно, Анна… Неважно. Я справлюсь со временем и снова стану не ослом, а Ищейкой.
25.
Почему-то после такого невынужденного, но явно искреннего откровения повисла неловкая пауза. Я не хотела устраивать Марко истеричные сцены обиженки, как это делала его беспутная жена. А он уже высказался. По-мужски кратко, но от чистого сердца, и не знает, что ещё может добавить. Не понимает, сколько ещё нужно слов, чтобы его пояснения к извинениям стали доходчивее, но не превратились в нытьё.
А ещё он устал… От всего: от меня прошлой, от службы, на которой приходится сталкиваться со смертью, от неопределённости и внутренних противоречий. Я даже до конца не понимаю всей глубины его усталости и разочарования. Но вижу главное для себя: даже таким сильным людям нужна поддержка. Закалённая сталь крепка, но хрупка на излом. Нет в ней пластичности. А Ищейка - это именно острый, смертоносный стальной клинок. Как наши парни из полицейского отдела.
Постоянно работая с одним негативом, они тоже хорохорились, строили из себя весёлых мачо. Неприступные и “пуленепробиваемые”, но в душе даже последние циники желали одного: прийти домой и чтобы встретила любимая женщина, которая ждала… Которая просто может обнять и своей нежностью смыть всю эту грязь прожитого дня. И чтобы уют, дети, а не мерзкие морды преступников.
Помню, Сашка Енотов, наш литературный “Енот”, как-то на день милиции в порыве пьяного откровения так и сказал: ”
Сейчас, глядя в глаза Марко, я вдруг увидела настроение Енотова: боль и разочарование. Он не понимает, для чего живёт. Долг? Безусловно! А дальше что? В начале лишился родни, а потом жены. И больше нет близких людей рядом. Один...
Не удержалась. Встала, подошла и обняла.
- Муж… Пока что ещё мой муж. Ни о чём не жалей! Всё, что ты делаешь, не напрасно. Ты молодец. Тобой можно гордиться, ожидая длинными ночами. Они очень поганые, но и не пустые. Просто поверь мне и иди так, как должен идти.