Алла Эрра – Странная барышня (страница 66)

— Княгиня. Но я бы всё равно рано или поздно явилась. Скажите-ка, доктор, а что вы тут учудить собираетесь?

— Какой я доктор? Давайте смотреть правде в глаза, что пустое место. Несмотря на годы учёбы, даже ваша деревенская девочка Устинья более смышлёна в лечении. Вон как на операции вам лихо помогала. А что у меня за спиной? Ничего. Даже родную мать не смог от смерти уберечь. Поэтому не тешу себя больше иллюзиями. Как только найду подходящую замену на своё место, то сразу же подам прошение в Адмиралтейство о восстановлении меня на службе.

— Как знаете.

— Даже отговаривать не будете? — удивился он.

— Ну, вы не младенец, а умный, серьёзный мужчина. Спросите совета — посоветую, но сама лезть не собираюсь. Я уважаю вас и как личность, и как доктора, поэтому заранее согласна с любым вашим решением.

— Про доктора вы лукавите. Не получился он из меня. Да всё это врачевание… После разговоров с вами у меня сложилось стойкое ощущение, что я действительно шарлатан, учившийся лечить людей у таких же шарлатанов. От подобных больше вреда, чем пользы.

— А что это у вас за чертежи? — поинтересовалась я, резко перейдя на другую тему.

— Тот самый электрический механизм, которым собирался победить все болезни мира. Наверное, прозвучит глупо, но он мне до сих пор очень дорог. Сколько надежд, эмоций вложил я в него. Сколько бессонных ночей провёл, размышляя над ним. В этих простых с виду линиях заключена часть моей жизни.

— Не считаю это глупым. Лучше поясните принцип действия.

— Если вкратце, то всё очень просто. К конечностям человека, а также на голову прикрепляются источники электричества. Они начинают работать одновременно и, пройдя по крови, достигают сердца. А дальше уже из сердца в правильно переработанном организмом виде, тоже вместе с кровью, электрическая материя рассылается по всем органам, тем самым обновляя их своими импульсами и излечивая.

Главная сложность заключается в том, чтобы подобрать правильное соотношение электрической материи. Ну, это вы и так знаете, ведь сами когда-то мягко указали мне на этот недочёт. Я прислушался к вашим словам и много думал. По моим расчётам доступ к сердцу не так и сложен, а вот от него уже всё исходит очень странно. Сейчас я скажу, быть может, не новую для вас вещь: в человеке не одна кровеносная система, а две.

Одна замкнута на сердце и лёгких. Обогатительная. Приводит кровь в надлежащее состояние, насыщая кислородом и питательными веществами. Вторая же, более обширная кровеносная система, опутывает весь организм и питает его. Обе системы пересекаются в сердце: значит, этот орган — путь к лечению всех болезней.

Но как работает сердце? Почему он умудряется сокращаться всю нашу жизнь, не останавливаясь ни на секунду? Вижу единственную причину: в нём есть неопознанный пока наукой источник электрической материи, дающий возможность работать сердцу и разносящий через кровь правильное электричество от него до всех органов. И именно его я хотел заменить своим прибором, заставляя сердце биться в здоровом ритме.

Услышав это, я раскрыла рот от удивления. Ничего себе! Илья Андреевич, сам не осознавая, шёл по пути создания кардиостимулятора и дефибриллятора в одном флаконе! Ещё и зачатки физиотерапии имеются! Да, пусть и неправильный, абсолютно неработающий у него аппарат, но идея опередила время лет на сто минимум!

— Доктор… Вы гений! — только и смогла вымолвить я.

— Ерунда, — скривился он. — Эта игрушка никому не нужна, и пользы от неё никакой.

— В таком виде, несомненно. Больше на пыточное приспособление похоже. Но если всё упростить? Если сделать не панацеей от всех болезней, а аппаратом для останавливающегося сердца? Представьте на секунду… Больной почти что умер. Вы прикладываете на грудь несколько проводов, включаете свой электрический прибор и даёте выверенный удар током по сердцу. Оно…

— Подождите, Лиза! — перебил он меня. — То есть, вы предлагаете внутренний источник электрической материи заменить на внешний? Почти, как в моём приборе, но с настройкой лишь на один орган, а не на весь организм?

— Если грубо, то да. К сожалению, не имею ни малейшего представления, как это должно работать, — соврала я. — Но ваш чертёж навёл меня на мысль, что так можно спасти сотни жизней за минуты перед смертью.

— Да какие минуты! — воскликнул Илья Андреевич. — Можно дать человеку вечную жизнь!

— Кажется, вы совершаете свою прошлую ошибку.

— Не понимаю вас, Лизонька.

— Собираетесь одним махом решить главную тайну мироздания. Вы не Бог, чтобы даровать вечную жизнь. Да и он тоже её нашему телу не дарует. Наверное, у него есть веские причины для этого. Начните с малого: поймите, как запустить почти остановившееся сердце. Думаю, что должен быть целый комплекс мероприятий для этого, а не только один электрический прибор. Не мне, деревенской барышне, рассуждать, но, кажется, подобная “простенькая проблемка” займёт не один год.

— Вы правы, — улыбнулся он. — Но задача очень интересная!

— Вот и решите её на военной службе.

— Не ёрничайте, дорогая. Вы ведь уже поняли, что я никуда не денусь. У меня появилась новая цель. Если всё получится, то подобное будет серьёзным научным шагом в медицине.

— Да. Жаль, что при этом вы забросите работу в приюте.

— Ни в коем случае! Если я остаюсь доктором, то остаюсь им для всех. Так моей бабушке и передайте. А ещё скажите ей, что вы моя Муза!

Князь резко встал, подошёл ко мне и, крепко обняв, поцеловал.

— Любимая Муза…

57

Ну а дальше всё завертелось и закрутилось так, что сонная жизнь Дома Призрения резко превратилась в бушующий вулкан. Илью Андреевича захватила идея нового электрического аппарата. Вскоре его уютный кабинет стал напоминать настоящую, всю опутанную проводами лабораторию безумного учёного с какими-то непонятными приборами и колбами с заспиртованными свиными сердцами. Однажды, с ужасом увидев, как он лично устанавливает громоотвод на флигеле, я даже устроила настоящий скандал, не забыв подключить к нему и княгиню. Вдвоём с ней мы с трудом уговорили нашего “ловца молний”, что подобное может убить не только его, но и спалить весь особняк. Выиграв эту битву, я пошла дальше и заставила Илью Андреевича перенести свои приборы в отдельно стоящий дом.

Вовремя это сделала. Вскоре к нам приехал ещё один естествоиспытатель. Ганс Краузе. С этим немцем князь давно вёл переписку и сумел настолько заразить своими идеями, что тот не выдержал и покинул “фатерланд” ради далёкой России.

Уже пожалела, глядя на этих деятельных идиотов, что подкинула Елецкому идею дефибриллятора. Не проходило и недели, чтобы кого-то из них не било током. Слабенько, но это до поры до времени. Несколько раз порывалась сама контролировать их опыты, только чуть не спалилась, рассказывая те вещи, которые ещё не были открыты наукой.

Заодно приобрела в глазах Ганса репутацию настоящей ведьмы. Он реально меня боится. Пусть! Зато стал осмотрителен и не рискует своей и Ильи Андреевича жизнями после того, как отходила немчуру толстым медным проводом, с воплями гоняя по лаборатории. А не фиг было испытывать на Илье “маленький безобидный” разряд электричества! Слов этот иностранный гад, почти не говорящий по-русски, не понял, но смысл всех непечатных выражений уловил.

Вообще-то, тогда досталось обоим экспериментаторам. Правда, на князя я бабулю натравила, как только он отошёл от удара током. Кажется, Ганс со мной намного легче отделался… Учту на будущее!

Екатерина Михайловна всё-таки устроила переделку помещений на первом этаже и перекраску стен. Были вызваны рабочие из Москвы, которые под неусыпным контролем княгини споро начали ремонт. Я и Клавдия тоже участвовали в нём, внося новые предложения и до хрипоты споря в некоторых моментах. Иногда доходило до скандалов. Например, когда Екатерина Михайловна закупила, ни с кем не посоветовавшись, яркую красную краску для стен. Мотивация такого поступка была проста: дорого и красиво.

С пеной у рта пришлось доказывать упрямой старухе, что такой цвет даёт тревожность и так встревоженным пациентам, заодно утомляя глаза. Никакие уговоры не помогали. Выручила Ворона, однажды услышав из моих уст, что скоро по цвету приют превратится в филиал ада с Геенной Огненной. Этого она стерпеть не смогла, и вместе мы дожали княгиню. Но, несмотря на частые разногласия и обидки, постепенно наша разнохарактерная троица превратилась в одну очень вредную, сварливую и спаянную команду.

Нашлось дело и моим озерским беглецам. Прохор занял место любившего выпить княжеского кучера. Теперь дед — важная персона. Ходит в расшитой золотом ливрее и задирает нос, словно не он Елецких возит, а они его. Макар занял привычное место конюха, освободив женский персонал от обязанностей заниматься лошадьми. Ну а наши девушки пристроены на кухне. Все довольны, особенно егоза Марфа, превратившаяся в любимицу одиноких монахинь.

Кстати, я выиграла “винный спор”. Отныне в меню нет никакого алкоголя, а своё желание я потратила на… краски, кисти и мольберты. Теперь пациентки могут рисовать, выплёскивая свои эмоции на холсте. Большинство из них с удовольствием стали отдаваться творчеству. Увидев положительный результат, князь даже нанял учителя по рисованию, который два раза в неделю приезжал к нам и проводил уроки.