Алла Эрра – Странная барышня (страница 55)

Тут Илья Андреевич учёбу свою закончил. Ох, как мы все были злы на него, когда он, блестящий морской офицер, оставил военную карьеру и пошёл простым студиозом в Московский Императорский Университет. Потом по заграницам ездил, прислуживая там, словно простолюдин, профессорам и магистрам всяким.… Но не об этом сейчас.

Вернувшись, внук сказал, что почти знает, как вылечить мать. Он и предложил создать Дом Призрения для дам с душевными расстройствами. Мол, на их примере поймёт какие-то там механизмы и сможет вернуть в нормальную жизнь не только мать, но и остальных страждущих. Понимали все, что это невозможно, только надежда в сердце всегда имелась. Согласились, ожидая, что скоро эта блажь пройдёт.

Так и завертелось. Подали прошение в Церковь и уже под её крылом открылись в одном из особняков нашего рода. Он и так простаивал, никому не нужный, поэтому решили, что нечего добру пропадать. Моя дочь знатного рода, поэтому вначале отбирала в её окружение соответствующих дам. Наш Дом Призрения даже модным из-за этого сделался. Но как-то незаметно стали попадаться девушки вроде вас, Елизавета. Не то, чтобы простолюдинки, но и особой знатностью похвастаться не могут. Хотела им отказать, но Илья Андреевич настоял, чтобы были. Говорит, что большинству некуда идти, так как в собственных домах не ко двору пришлись.

— Так и есть, — подтвердила я. — Им домой возвращаться практически смерти подобно. Везде деньги завязаны, наследство и прочее.

— Знаю уже. Но чтобы толпами под окнами не стояли, ввела обязательную плату. Коль родственнички сюда упекли за деньги немалые, значит, ещё больше хотят поиметь на этом. А уж если не получится от кормушки отвадить, то и голову бедняжке свернут играючи. Вот и держу их, пока платят.

— А когда перестают? — поинтересовалась я.

— Тут уж пусть сами девицы выбирают. Хотят домой — пусть идут. Ну, а кто боится, тем работу гувернантками найти могу. Почти все на неё соглашаются.

— Я вернусь домой. Как только появится возможность доказать, что я не сумасшедшая, тут же поеду в Озерское.

— С вами всё не так просто. Вы же не по воле родственников тут оказались, а по настоянию дознавателей Святой Церкви. Если бы не граф Бровин, то вообще в монастыре на долгие годы остались: оттуда быстро не выходят. Так что, когда не только Илья Андреевич, но и церковная комиссия поверит в вашу нормальность, лишь тогда сможете быть свободной. Если же в течение года дозволения не получите, считайте себя навеки сумасшедшей. Родственники возьмут полную опеку над вами и над всем вашим имуществом до конца жизни.

— Не возьмут. Да и имущества у меня нет.

— Вот теперь вижу, что вы, Елизавета, наивная провинциалка. Коль вас, люто ненавидя, берегли столько времени, значит, корысть есть. И удавить нельзя было, и денежки ваши к рукам прибрать не получалось.

— Граф Бровин говорил то же самое. И ещё он уверен, что у моего покойного отца денег было намного больше, чем в наследстве записано. Станислав Альбертович даже расследование затеял, но тут случились события, из-за которых я и оказалась здесь. Ещё был странный случай…

Однажды опоили и хотели выдать замуж за одного не очень приятного типа. Подсунули бумагу, в которой написано, что я, переходя в чужую семью, обязуюсь оставить всё своё имущество родственникам по отцовской линии и жить исключительно на попечении мужа. Так случилось, что у отца больше нет никого, кроме Марии Артамоновны Ка… Озерской. Официальная вдова, как-никак. Эту интригу с дурманящей настойкой я до этого раскрыла, поэтому не стала ничего подписывать, притворившись невменяемой.

— А сколько вам лет, Елизавета? — приняв чуть ли не охотничью стойку, с азартным блеском в глазах спросила княгиня.

— Двадцать один по осени исполнился.

— Как невеста старовата, а вот в полные права недавно вступила. Ох, чую, клад немалый под вами, Елизавета, зарыт. Особа вы упрямая и слова на вас плохо действуют, поэтому предлагаю сделку: вы отстаёте от Ильи Андреевича, а я помогу вам вернуть ваше благосостояние.

— Спасибо, не надо. Я привыкла всего добиваться сама. Ну а ваша сделка с очень неприятным душком. Получается, будто меня покупаете. Продажной девкой никогда не была и быть не хочу.

— Как знаете, — резко потеряв интерес к разговору, встала из-за стола княгиня. — Пора почивать. Слуги покажут вам вашу комнату.

Когда я увидела, где проведу сегодняшнюю ночь, чуть глаза из орбит от удивления не вылезли. Настоящее императорское ложе стояло посреди огромной комнаты, в которой, кажется, золота было больше, чем в пещере Али-Бабы. Ни в этой, ни в прошлой жизни подобных апартаментов не то что не имела, но даже не видела. Если только в музее.

Кровать оказалась выше всяких похвал. Такое ощущение, что легла не на перину, а на мягкое облако. Но сон не шёл. События сегодняшнего дня роились в голове и не давали расслабиться. Столько всего сразу навалилось!

Неожиданный отъезд из лечебницы, ссора и очень нежное примирение с князем. Его чудовищный поступок с представлением меня как невесты вообще ни в какие рамки не вписывается! Естественная реакция старой княгини тоже настроения не прибавила. Особенно попытка купить меня.

Но почему-то больше всего волнует другое. Моё отношение к Елецкому. Почему я так взбеленилась, когда подумала, что он может встречаться с другими женщинами? Он прав: я действительно приревновала. Причём жутко. Никогда ни к одному мужчине не испытывала столько обиды, как тогда, в карете к Илье Андреевичу. И наш поцелуй…

И как он нёс меня, сопротивляющуюся. Да, я злюсь на него, но одновременно приятно, что, пусть и в такой наглой, хамской манере, он предъявил права на меня. Не томно выглядывал из-за забора, боясь, что его уличат в постыдной связи с мелкой помещицей… Даже не помещицей, а сумасшедшей барышней, ничего за спиной не имеющей. Прямо, во всеуслышание, спокойно сказал, что хочет быть со мной рядом. И я уже почти уверена, что сделал это обдуманно, прекрасно понимая последствия. Ой, что-то хитрит доктор!

Ну, а я? Тоже немного хитрю, но стоит уже признаться себе откровенно, что влюбляюсь в целого князя. Впервые в своей жизни… В двух жизнях. По-настоящему. Я, как и он, понимаю всю несуразность подобных отношений, только отступать не хочу. Поэтому меня так покоробило предложение Екатерины Михайловны отстать от её внука. Будь кто другой на его месте, то согласилась и бесплатно это сделать, лишь бы не нервировать опасную старушку.

Вопрос в другом. Как теперь из всего этого выпутываться? Князь, несмотря на взаимность, для меня недосягаем. Отдавать его, теперь это понимаю чётко, никому не стану. Но моего мнения никто не спрашивает. У нас с княгиней Елецкой слишком разные весовые категории, чтобы бороться на равных. Остаётся одно: пока не лезть сломя голову в разборки, а принять выжидательную позицию. Заодно и повнимательнее присмотреться к своему избраннику. Что-то мне не очень нравится его последний поступок. Быть может, я ошибаюсь, приняв за конфетку нечто коричневое в красивой обёртке? Время покажет.

С этими мыслями и заснула. Всю ночь мне снился Илья и я в красивом голубом платье. Вокруг нас бегали дети… Наши дети. Все счастливы, улыбаются. Прямо не сон, а реклама стирального порошка!

48

Утро началось с приятного сюрприза. Появившиеся горничные принесли не только всё для утреннего туалета, но и зелёное воздушное платье.

— Её Сиятельство приказали надеть вам это, — пояснила одна из девушек. — Ваше же платье, госпожа Озерская, мы заберём и почистим. Не извольте беспокоиться, всё будет в лучшем виде.

Отказываться от наряда не стала, хотя и было немного неудобно. Опять ощутила себя нищенкой, ничего за душой не имеющей. Когда же меня сопроводили в столовую, то увидела там не только Екатерину Михайловну, но и Илью Андреевича. Скромно потупив глазки, поздоровалась и уселась на предложенное мне место. Правда, внутри ощущаю серьёзное напряжение, не понимая, чем закончится этот завтрак.

— Как спалось, Елизавета? — первой подала голос княгиня.

— Спасибо. Очень хорошо.

— Вот что значит молодость, — вздохнула она. — А я почти до утра глаз сомкнуть не смогла. Всё тело ноет. Уж и перинки самые мягкие, и подушечки, но всё равно разбитой себя ощущаю.

— Перинки? — переспросила я. — От них лучше отказаться. Ваше заболевание связано с позвоночником, а на слишком мягком он устаёт сильно.

— Не согласен, — вступил в разговор Елецкий. — Все современные доктора пришли к выводу, что спать лучше на мягком, в полусидячем положении. Так кровь правильно распределяется по телу…

— И гробит позвоночник, Илья Андреевич. Это неестественное его положение. Для Екатерины Михайловны лучше было бы тонкий плотный матрас из конского волоса. Подушку набить не пухом, а… шелухой гречихи, например. Одну подушку вместо всех остальных! Не очень высокую, чтобы шея сильно не прогибалась.

— Что ж вы меня, как простолюдинку укладывать собрались? — недовольно скривилась женщина. — Ещё бы на сеновал определили — с вас станется.

— Сеновал не рекомендую, а это попробуйте. С непривычки неудобно, но через несколько дней приспособитесь и, уверена, будете себя лучше чувствовать по утрам. Хорошо бы вам ещё массажик поделать да специальную гимнастику.