Алла Эрра – Странная барышня (страница 48)

— Прямо сейчас, Илья Андреевич. Вам не мешает проветриться после стольких дней в духоте.

— Такое ощущение, что это вы врач, а не я.

— Мне просто очень понравился ваш рабочий стол и кресло. Поэтому тихонечко к ним подбираюсь.

— Сдаюсь! — рассмеялся он. — Седло вместо кресла? Я согласен! Тем более так у меня тоже появится шанс поёрничать над неопытной наездницей на законных основаниях. Но предлагаю немного повременить: скоро обед и служба в храме. Обед пропустить ещё можно, а вот за игнорирование церкви Ворона натурально заклюёт.

— Так уж и быть. А вы не забудьте немного привести себя в порядок. Я-то уже начинаю привыкать, а вот кони могут испугаться. Всего хорошего!

Сразу же после службы князь взял меня под руку у ворот церкви и повёл в сторону конюшен, под внимательными взглядами пациенток.

— Кажется, я только что нажила себе кучу врагов, — призналась я.

— Бросьте. Уверен, что успели это сделать намного раньше, — “успокоил” меня он.

— Но сейчас не простых, а лютых. Так демонстративно обратить на меня внимание перед дамами, большинство из которых в вас влюблены — это слишком.

— И вы тоже влюблены?

— Я же сказала — большинство, а не все. Но если подобное вас расстраивает, то можете найти утешение в объятиях баронессы Витковской.

— Не напоминайте мне о ней, — поморщился Елецкий. — С баронессой я общаюсь исключительно в присутствии нескольких монахинь, дабы избежать домогательств. Но Витковская очень изобретательная и настойчивая особа. Признаться, я её немного побаиваюсь. До сих пор не могу привыкнуть, что столь прекрасное тело имеет настолько испорченное создание.

— О! Вы видели даже её тело?

— Повторюсь: она очень изобретательна во всём, что касается мужчин.

— А графиню Зобнину не боитесь?

— К ней давно нашёл подход. А вот вам, Елизавета Васильевна, нужно быть аккуратнее. Насколько мне известно, в списке личных врагов вы у Зинаиды Борисовны на первом месте. Она пока не придумала, как вам отомстить, но обязательно попытается это сделать.

Так, за разговорами мы и дошли до конюшен. Увидев меня, стоящая в стойле Принцесса сразу оживилась, предвкушая очередную потеху. Посмотрела с таким видом, будто бы примеривается, как половчее сбросить с себя неумёху, посмевшую залезть в седло. Мне от этого стало немного не по себе.

— Не волнуйтесь, — шепнул мне на ухо Илья Андреевич. — Животные чувствуют страх и поэтому считают себя главнее, раз их боятся.

— По мне так заметно?

— Да. Держите яблоко. Если не можете укротить лошадь, то подружитесь с ней. Угостите Принцессу.

— А она мне руку не откусит?

— Поверьте, яблоко для неё намного предпочтительнее. К тому же Принцесса очень добродушная.

— Боюсь представить строптивого коня.

— Это мой Туман.

— Ну, не знаю. С виду очень воспитанный конь.

— Когда я рядом. Но в остальное время не каждый конюх рискнёт к нему подойти.

— Неожиданно. Вы с ним подружились или…

— Или кто-то мне заговаривает зубы, оттягивая момент общения с Принцессой, — с лёгкой укоризной перебил меня князь.

— И это тоже, — вздохнула я. — Ладно. Сама напросилась.

Подойдя к стойлу, демонстративно достала яблоко. Увидев его, лошадь тут же вытянула вперёд шею и почти трубочкой сложила губы. Явно выпрашивает угощение. Но я торопиться не стала. Поводив около её морды вкусняшкой, сама впилась зубами в зелёный бок яблока. Такой обиды и разочарования в лошадиных глазах до этого мне не приходилось видеть.

— А что ты думала? — слегка шепелявя, с набитым ртом, произнесла я. — Делятся с друзьями, а ты меня катать не хочешь. Будем дружить — будет лакомство. Хочешь оставаться самовлюблённой дурой — жри сено и овёс. Питательно, полезно. Ну а у меня вкусно.

— Вы ей ещё стихи почитайте! — хохотнул Елецкий. — После нотаций очень хорошо звучать будут.

— Не мешайте. У меня свой метод. Будто бы вы со своим Туманом не разговариваете.

— Разговариваю, конечно, но со стороны всё немного по-другому смотрится. Слегка комично.

— Ииигого! — не выдержала Принцесса и подала голос.

— Что? Яблочка хочется? — продолжила я воспитательную беседу. — А мне научиться ездить верхом. Как насчёт маленького сотрудничества?

— Ииигого! — прозвучало в ответ.

Мне показалось, что в этом ржании было нечто утвердительное.

— Уговорила. Держи, — осторожно на открытой ладони протянула яблоко лошади.

Увидев огромные зубы Принцессы рядом со своими пальцами, мысленно помолилась богу, но ничего страшного не произошло. Она осторожно взяла угощение, слегка прикоснувшись своими тёплыми мягкими губами к коже моей руки. Не ожидала, что это так приятно!

— Илья Андреевич, а у вас ещё есть яблочки в запасе?

— Одно.

— Будьте так любезны поделиться со мной.

— Вообще-то оно предназначалось Туману, но мы же с ним джентльмены, поэтому легко уступим дамам.

Второе яблоко моментально исчезло с моей ладони, и Принцесса благодарно склонила голову, как бы намекая, что я уже молодец и могу продолжать её баловать.

— Извини, лошадка, больше нет ничего, — погладила я её морду. — Но потом обязательно ещё принесу. А сейчас позволь на тебе проехаться. Хорошо?

В этот раз наша поездка прошла более прилично. Принцесса вела себя почти как послушная девочка, хотя время от времени и пыталась упрямиться. Только тот страх, что я испытывала в прошлый раз, куда-то исчез. Я всё лучше и лучше начинала понимать характер этого сильного благородного животного. Принцесса же, видимо, пришла к выводу, что таскать меня — не такое позорное занятие, как показалось изначально.

На следующий день я еле дождалась свободного времени после обеда. Собрав все фрукты из своей вазы в мешок, пошла к Елецкому и опять напросилась на поход в конюшню. Принцесса встретила меня радостным ржанием, предчувствуя лакомства и прогулку. Не стала её разочаровывать.

Через три дня, окончательно позабыв о наших разногласиях, мы с моей новой подругой слились воедино. Я уже не управляла лошадью, нервно дёргая поводья, а просто предлагала ей пойти в ту или иную сторону. И Принцессочка охотно меня слушалась. Илья Андреевич с благодушной улыбкой признал, что я делаю успехи и вскоре превращусь в настоящую амазонку.

42

Почти неделю я наслаждалась конными прогулками в отличной компании Елецкого. Как-то незаметно наши с ним отношения переросли в дружеские, и мы оба совсем позабыли, кто из нас доктор, а кто пациент. Хотя иногда и “бодались” на чисто медицинские темы. Но тут у меня была огромная фора: при любом спорном вопросе я закатывала к небу глаза и говорила, что таинственный Дар считает глупыми его бредовые теории. Противопоставить этому Илья Андреевич ничего не мог, а вот я с удовольствием разбивала его теории, с благодарностью вспоминая занудных профессоров из медицинского института.

Ох, сколько кровушки они попили! Сколько нервов потрепали! Но если бы не это, если бы не ночные зубрёжки в паническом ожидании, что завтра на зачёте меня размажут по всем статьям морально и физически, то я никогда не стала бы врачом и не поняла многих принципов работы человеческого организма.

Сейчас же, слушая Елецкого, ощущала себя не просто доктором, а почти медицинской богиней, познавшей все тайны мироздания. Но не возгордилась от этого. Я-то изучала готовенькое. Просто запоминала ходы, проделанные другими. А Илья Андреевич и ему подобные, практически ничем не владея в техническом плане, на свой страх и риск искали новое.

Заблуждались? Во многом да! Но из всего этого мракобесия и родилась та медицина, которую я когда-то зубрила. Бесстрашные первооткрыватели, фанатики своего дела, они, рискуя собой и другими, искренне старались сделать мир лучше. Не мне их осуждать. Быть может, и те знания, что старательно вдалбливали в мою голову, через пару веков будут казаться наивными и опасными. Всё течёт. Всё изменяется…

Отрадно, что и князь не отмахивался от “еретических” рассуждений странной барышни, а искал в них зерно истины, согласно своим взглядам на медицину.

Постепенно наши прогулки стали не только дневными, но и утренними. Я несколько раз ехидно интересовалась, как это состыковывается с моим лечением, которого совсем не видно. Но ответ Ильи Андреевича был стандартен.

— Знаете, Лиза, чтобы лечить, нужно до конца понять, что лечишь. Чем больше я общаюсь с вами, тем больше в сомнениях, что хоть чем-то могу помочь страждущим. Остаётся лишь систематизировать симптомы болезней и ждать, когда в голове сложится цельная картина.

Спорить с ним не смела, так как полностью согласна с этим утверждением.

Сегодня, после очередной дневной прогулки, придя в свои покои, обомлела. Полный разгром! Перевёрнут стол, разбита ваза. Кресла валяются на полу. Зайдя в спальню, увидела вспоротые подушки и пух из них, покрывающий всё, что только можно. Хотела было выйти и позвать кого-нибудь из монахинь, чтобы выяснить причины этого бардака, как вдруг услышала громкий дверной хлопок. Так и есть! Дверь заперта. Точнее, не заперта, а кто-то, навалившись на неё, держит с той стороны и вопит.

— Помогите! Помогите!

У кого-то обострение? Но почему тогда меня не выпускают из комнат? Там, наверное, что-то очень страшное происходит! Думаю, что моя помощь может пригодиться. Изо всех сил постаралась отодвинуть от двери паникёршу, но такое ощущение, что она не одна. В какой-то момент сопротивление исчезло, и я вывалилась в коридор.