Алла Эрра – Странная барышня (страница 23)

— Смотри, не обмани. Всё! Ехайте отсендова! Провожать не буду, а то боюсь с собой не совладать, и девку отыму. Охохонюшки… Пусто сразу в доме стало. Опять одна…

Я крепко обняла Кривушу и расцеловала её некрасивое заплаканное лицо.

— Хватит ужо! Ишь, раслюнявились! — в какой-то момент резко оттолкнула она меня. — Ехайте! И чтобы до той поры ко мне носа не казывала!

По приезде домой я передала счастливой Стеше её сестру и прошла в кабинет отца. Нужно изучать книги и бумаги. Особенно меня интересовали чертежи паровой пилы. Но до них так и не добралась, обнаружив, что деньги, которые я положила в секретер, пропали. Все полторы тысячи рублей.

Кипя от гнева, кинулась в покои Мэри, понимая, что она их стащила. Той у себя не оказалось.

— Стешка! — громко позвала служанку.

Та быстро прибежала и вопросительно уставилась на меня.

— Где Мария Артамоновна?

— В город уехала. Сказала, чтобы сегодня ужин не готовила.

— Понятно… Можешь идти. А ужин приготовь. Праздничный! Не только на меня, но и на всех дворовых. Чай не каждый день твоя сестра с того света возвращается.

— Спасибо, барыня! Ужо я расстараюсь!

Сижу одна и грустно улыбаюсь своему отражению в мутном зеркале. Что-то я в последнее время стала очень часто мысленно ругаться матом. Плохой признак. Да и как тут не ругаться, когда под боком такая идиотка Мэри живёт? Про деньги, которые намеревалась потратить на закрытие части долга, уже можно забыть. Мачеха ушла в очередной загул и пока все не потратит, не вернётся. Интересно, сколько ей на это времени надо? Судя по накопившимся счетам, немного.

Самое неприятное, что ничего поделать с этим не могу. Только вынести очередной урок: ни рубля перед мачехой не светить. Прятать нужно заработанное и накопленное, как это делала Глашка. И необходимо наказать Кабылину, чтобы боялась наплевательски относиться к моим словам.

С чего начну месть? Нужно подумать. Зашла в спальню мачехи, и сразу же в глаза бросился её парадный портрет, который я когда-то грозилась сжечь. Нет! Жечь не буду! Нужно нечто такое, что не просто расстроит Мэри, а заставит беситься.

Идея пришла моментально. Её придумала не я, а нерадивые ученики, которые часто в учебниках портили портреты известных людей, разрисовывая их до неузнаваемости. Быстро подтащив тяжёлый стул, с трудом, но сняла картину. Взяла перо, чернила и первым делом подрисовала под правым глазом молодой красотки Мэри огромный синяк. Теперь зубы. Проредим через один… Фу! Как ужасно смотрится некогда белоснежная улыбка.

Но все равно чего-то не хватает. Густых волос из носа! Дальше “творческий азарт” сам направлял мою руку с пером. Огромные уши, рога, шрам во всю щёку. И последний мазок! Изменяю розу в руке на фаллос. Большой мерзкий член вызывает отвращение, но, судя по замашкам, мачеха такое чаще держит, чем цветы.

Удовлетворившись, повесила картину обратно на стену и окинула критическим взором “творца”. Похабень ужасная! Изнутри гложет стыд, что, как последняя вандалка испортила работу явно талантливого художника, но у нас с мачехой настоящая война. К сожалению, она не обходится без жертв.

Уже хотела было покинуть спальню, как резко вспомнилась информация, за которую я отвалила Глафире аж сто рублей. У Мэри есть тайник с драгоценностями! Надо проверить, что у неё в закромах.

Подошла к дамскому столику, опустила до упора две защёлки, выглядящих простыми декоративными завитушками, и приподняла столешницу. Увидев, что под ней, чуть не ахнула. Сокровища Али-Бабы! Серьги, кольца, броши и кулоны! Из золота с драгоценными камнями! Продать всё, и вырученные за побрякушки деньги, если не полностью, то наполовину точно перекрою наш долг. Учтём. Запомним и оставим подобный вариант на крайний случай.

Закрыла тайник и вышла из комнаты. Настроение резко подпрыгнуло вверх. Теперь всё не так безнадёжно, как казалось ещё час назад.

Мэри не было два дня. На третий она явилась к обеду. С победным видом подошла к столу и, дыхнув застарелым перегаром, с вызовом произнесла.

— Что пялишься? Узнать хочешь, где МОИ деньги? Легко пришли, легко ушли! И не надо так кривить своё глупое лицо! Я хозяйка! Поэтому всем распоряжаюсь по своему усмотрению, не спрашивая разрешения у всяких приживалок!

— Нет, — спокойно ответила я, отложив ложку в сторону. — С деньгами мне всё ясно. Смотрю я исключительно на ваш яркий засос на шее. И почём стоят молодые мальчики, которые скрасили ночи старушки?

— Да что б ты понимала! Я ещё очень молода! Мужчины у моих ног ползают на коленях, умоляя о… Обо всём! Тебе, замухрышке, подобного никогда не испытать!

— Да и слава богу. Достаточно одного позора на уезд.

— Хамка!

Развернувшись, мачеха пофланировала к себе. Я же с ехидной улыбочкой стала считать про себя, ожидая второго акта этой пошлой пьесы. Шестьдесят две секунды и раздался дикий истерический вой, плавно переходящий в рычание. Однозначно, Мэри портрет увидела. Да и как тут пропустить такую “красоту”?

Она не спустилась, а практически скатилась с воплями по лестнице и сразу кинулась ко мне, растопырив пальцы. Дожидаться предстоящей расправы я не стала и выплеснула едва тёплый суп из тарелки в лицо мачехи.

— Стоять! — командным тоном рявкнула и встала, зажав в руке вилку. — Ещё одно движение и выколю тебе глаз!

— Сука! Шваль! Отрепье! — продолжала разоряться Кабылина, облизывая суп с похмельной морды.

Правда, приближаться ко мне побоялась. Видимо, остатки инстинкта самосохранения ещё не растеряла.

— Ты хоть знаешь, сколько этот портрет стоит?! Его писал сам Иван Лебсов! Известнейший на всю столицу живописец!

— И что? Легко пришло, легко ушло… Так, кажется? Ты же не сама за портретик платила. Теперь это совместное творчество. Считай, что я приобщилась к прекрасному, внеся некоторую достоверность в твой образ.

— Ненавииижуууу!

Ого! Я даже не подозревала, что люди могут так визжать! Записать бы голос Мэри на звук автомобильной сигнализации, и ни один воришка к машине не подойдёт. А какой дурак и решится, то точно с сердечным приступом на первых же секундах сляжет.

Подождав, пока она проорётся, я продолжила интереснейшую беседу.

— Слушай и молчи, пока горлышко совсем не осипло. Твоего здесь ничего не осталось. Это практически всё принадлежит кредиторам. Они скоро явятся. Строй им свои заплывшие глазки, не строй, но всё равно опишут имущество. Я же этого не хочу, поэтому приложу все усилия, чтобы остаться в родовом поместье. Ещё одна такая выходка с твоей стороны, и последствия обязательно не заставят ждать. Для начала утоплю в навозной яме все твои наряды, включая шубы и обувь. Абсолютно все!

— Ты не посмеешь!

— Да ладно? Не веришь мне, спроси у своего портрета. Можешь продолжать вопить сколь угодно долго, но на этом наш разговор считаю оконченным. И да… Приятного аппетита! У вас, “матушка”, капустка в волосах запуталась! Не выбрасывайте её, а в тарелочку себе соберите. Нам теперь экономить ещё больше надо.

Всю ночь я не могла уснуть, слушая громкие стенания Кабылиной, пытающейся духами оттереть чернила с портрета. Ну-ну! Пусть старается! Былой красоты не наведёт, зато размазанные краски на холсте вкусно пахнуть будут.

21

С этого момента горячая война снова перешла в холодную. С мачехой мы старались не пересекаться даже в столовой. Радовало ли это меня? Однозначно да. Склоки, разборки и оскорбления никогда не были мне по душе. Но с Мэри Артамоновной по-другому, к сожалению, не получается. Так что пусть лучше тихо ненавидит и стороной обходит.

Зато появилось время обратить внимание на другие дела. Первое, чем занялась — это обучение грамоте Стешки. Но, вопреки ожиданиям, получила сразу не одну, а две ученицы. Марфутка, ходящая хвостиком за сестрой, тоже потихонечку стала осваивать вначале буквы, а потом и счёт.

Детский ум намного быстрее усваивал информацию, так что скоро младшенькая сестрица переплюнула старшую. Стешке в отстающих ходить не понравилось, и она уже не спустя рукава, а всерьёз стала изучать “науку”.

Неожиданно к ним подтянулся и ещё один персонаж.

— Барышня… — подловив меня во дворе, воровато оглядываясь, проговорил конюх Макар. — Енто вы не серчайте, но просьбишка к вам имеется.

— Что случилось? — напряглась я от такого заговорщицкого вида парня.

— Что ж енто деется? Стешка много буков знает! Я ж к ней свататься хочу, благодаря доброте вашей. А теперь и боязно…

— Объясни. Пока ничего не понимаю.

— Ежели она умнее меня станет, то ей такой жених и не впору. Писаря надоть, али благородный глаз для всякого услужения положит. Ох, чую, получу от ворот поворот. Да и где енто видано, чтобы баба мужика в уме переплюнула? Можь, вы енто… Меня тоже грамоте обучите? Я старательный и от работы не отлыниваю!

— Что? Так сильно Стеша нравится?

— А то! И ладненькая, и пухленькая! А уж озорница какая бывает, хотя и сурьёзная тож! Девок вокруг много, но такой нет. А я? Орясина бестолковая теперича супротив её, да и рябой ещё… Точно засмеёт, ежели кой-чё, окромя сеновала предложу.

— А что? — сдерживая смех, спросила я. — С сеновалом всё сладилось?

— Не! И не собиралси до свадебки тудысь тянуть. Но красиво поухаживать надоть. Ещё и пряничков ей, и платочек. Она хоть от сеновала и отбрыкивается, но прянички любит.