Алла Добрая – МОЛЧАНИЕ (страница 16)
– Да! Вот нормальный человек удивляется, а им жалобу накатать, как, извините, в туалет сходить. Лишь бы бумагу испортить. Бланки, то есть. Баба Сима говорила, что Римка тогда бегала по деревне с глазами срущей кошки и требовала от соседей, чтобы ее жалобу подписали коллективно, что, мол, пес без намордника и поводка может любого покусать. А пес-то мирный, не поганый пес. Он к дому звезды прибился накануне. И когда же ей было все эти причиндалы собачьи покупать. Она следом и кошку ту себе взяла. Лидия Ивановна ее отмыла, вычесала и та такой красавицей оказалась – трехцветная, пушистая, глаза в полморды. И знаете, что интересно – ни пса, ни кошку этих раньше никто в округе не видел. Ни в деревне, ни в Уваровском таких сроду не водилось. Как с неба спустили. Чудеса.
Иван слушал и понимал, что начинает уставать от этих деревенских историй. Он провел здесь больше двух, как ему казалось, бесполезных часов, очень хотел пить и чувствовал, как к затылку опять подкрадывается боль. «Надо закругляться», – решил он. – Дойдем до обрыва и назад».
Впереди, разговаривая по телефону, шел Глеб Бабицкий.
– Значит, ничего странного не заметили, когда посетили дом писательницы после ее заявления об исчезновении мужа? – спросил Иван участкового.
– Не-не, все тихо-мирно. Я и раньше к ним заходил, после этих неприятностей с животными. Порекомендовал приобрести намордник и поводок. Она слова поперек не сказала. Не заносчивая звезда, приличная. Я и теть Лиду, Лидию Ивановну Касаткину то есть, порасспросил сразу, как только звезда заехала в замок и потом, когда муж у нее появился. Она рассказала, что, мол, все тихо-мирно, законно. Она – звезда, он – спортсмен. Не ругаются. Вечерами часто у реки гуляют, да в лес по ягоды-грибы. У нас тут и земляника, и малина, а белые какие – ухх!
Миронов сунул папку под мышку и показал размер гриба, растопырив пальцы правой ладони.
– А дикая малина до сих пор на кустах висит.
– Верю, сам из Уваровского.
– Как это? – опешил Миронов.
– Родители там живут и я с недавнего времени.
– Это кто ж такие? – сдвинув брови, недоверчиво взглянул на него участковый.
– Разумовы, – напомнил Иван.
– А-ааа! Точно! А я как-то и не сообразил сразу! Фамилия-то звучная. Знаю, знаю таких! Мировой у вас отец. И мама такая добрая. Хорошие люди. Мне сигнализировали, что неожиданно малышка у них появилась, так я сразу наведался. Дети это важно, у нас эта тема на особом контроле. Оказалось, внучка. Дочка ваша, получается?
– Моя, – кивнул Иван, почувствовав, как гордость и нежность наполняют душу.
– Понятно, – протяжно произнес Миронов. – У меня у самого годовасики.
Иван повернулся в сторону дома и увидел, как по ступеням к пляжу спускается Эма Майн. Она дошла до первого шезлонга, остановилась на пару секунд и неуверенно двинулась вперед.
– Эх, охохошечкихохо, – тяжело вздохнув, произнес Миронов.
– Что думаете, Георгий Иванович, куда мог деться Макеев? – спросил его Разумов.
– Думаю, утоп, – уверенно ответил Миронов. – Река здесь очень скорая, пять лет назад Полиповский сын утонул. Злоупотребил и в воду полез. Теперь Римка-инструкция с мужем воспитывают его сына. Отсудили у бывшей невестки, как только та снова замуж вышла. Игнат из пятого дома тоже, было дело, нахлебался по синьке. Виноват, – поправил сам себя Миронов, – будучи выпимши. Ну, его-то мы откачали. Я из года в год провожу беседы: не лезьте летом в воду в негодном состоянии, не ходите зимой на лед, пока не промерзнет. Нет, напьются и лезут в Быструху, черти. А она потому и имя такое носит, что шустрая шибко. Сейчас, правда, молодых безбашенных на моем участке мало. Кто помер, кто в город уехал. Здесь в деревне, из более-менее молодых семей всего три: фермерские, писательница с мужем, да Световы из седьмого дома. Те в Москве живут, здесь бывают на выходных, да на лето остаются.
Впереди, в нескольких метрах начинался обрыв. Иван взглянул на дерево. Мощная корневая база, обнажившись, нависла над рекой длинными скрученными щупальцами.
– А что с той стороны леса? – спросил Разумов.
– Песчаная полоса около километра и дальше вверх Гора Желаний. Недавнее изобретение.
– Желаний?
– Ага. Был конкурс, деньги выделяли на внутренний туризм. Так вот особо предприимчивые накидали камней, поставили беседку и придумали, что эта Гора исполняет желания. Мол, взял по дороге наверх камень, загадал желание и бросил. На юг кинул – про здоровье загадал, на запад – про деньги, на восток – про любовь, на север….
Миронов, сунул фуражку под мышку и почесал затылок.
– Так, а вот про север я и не помню. Короче, будут там теперь экскурсии водить. Раскрутят, наверняка, отбоя не будет. У нас в стране полно суеверных. Нашим людям проще поверить в ложь и ритуалы, чем начать что-то реальное в своей жизни делать.
Поравнявшись с Глебом, Иван остановился, а Миронов пошел дальше к обрыву.
– Окей, увидимся завтра, – произнес Бабицкий на хорошем английском.
– Прошу прощения, не мог не ответить, – извинился он. – Англичане такие англичане. Всё раскладывают на молекулярном уровне. Не просто с ними.
Он посмотрел в сторону пирса, на котором одиноко стояла Эма.
– Глеб Анатольевич, – сказал ему Разумов. – У вас есть мой номер телефона. К счастью, или, к сожалению, состава преступления на данный момент я не нахожу, поэтому…
– Нашел! – раздался громкий голос Миронова. – Нашел! Сюда!
Участковый, балансируя на одной ноге, пытался дотянуться до какого-то предмета, зацепившегося за корень дерева.
Услышав крик, Эма Майн побежала вперед. Полы ее жакета развивались, как купола парашюта. Волосы выбились из-под ободка и торчали в разные стороны, словно змеи из головы Медузы Горгоны. Тяжело дыша, она остановилась, пытаясь рассмотреть, что держит участковый.
На вытянутой вперед руке Миронов держал длинную палку, на конце которой, как поверженное знамя, повисла алая футболка с большой латинской буквой «F».
Эма подошла ближе и вдруг обхватила горло руками. Ивану показалось, что ее сейчас вырвет. Глеб обнял Эму за плечи.
– Присядьте, – предложил Разумов.
Они усадили Эму на пятачок земли с жухлой мелкой травой, каким-то образом пробившийся из песка. Она не отрывала взгляд от алого пятна в руках участкового. Миронов достал из папки пластиковый пакет и аккуратно опустил в него находку.
Эма, наконец, убрала ладони от горла и медленно стянула с головы трикотажный ободок. По ее щекам текли слезы. Глеб присел рядом, бросая взгляды на пакет в руках Миронова.
Иван отошел на несколько метров и набрал номер Фомина.
– Егор, в реке нашли майку Макеева. Да, давай, жду.
С группой водолазов на место прибыли судмедэксперт Леонид Антонов и криминалист Петр Петрович Разумилов.
– Так, я не понял, – огляделся вокруг Леонид. – Где объект для работы?
– Пока нет, – ответил Иван. – Но, возможно, будет.
– Понятно, – весело произнес Антонов. – Что ж, как говорится, «нет тела – нет дела», а это значит, можно расслабиться.
– На том свете расслабишься, – проворчал Василий Петрович Разумилов, открывая кожаный саквояж, который никак не хотел менять на служебный пластиковый. – А пока мне будешь помогать.
– А что мне будет за помогаторство? – уточнил Леонид.
– Кофе налью и выделю бутерброд.
– Бутерброды с копченой мертвечиной ешь сам, – весело «поблагодарил» Леонид.
Он не принимал благодарности в жидком виде, был убежденным трезвенником и вегетарианцем, без устали просвещая мясоедов о процессе разложения мясных продуктов в организме человека.
«Человек убедительно мертв, – говорил он, – а мясо как лежало при жизни куском в желудке, так и гниет уже вместе с ним. Фрукты и овощи после употребления быстро проскочили в кишечник и практически переварились, а мясо будет догнивать с трупом».
Некоторых сотрудников от реалистичных рассказов Леонида подташнивало, но менять гастрономические привычки никто не торопился.
К Ивану подошел высокий, крепкий парень из группы водолазов.
– Алферов Игорь Валерьевич, – представился он. – Какие исходники?
– Данные со слов жены: мужчина, тридцать лет. Вес около семидесяти, рост метр семьдесят восемь. Профессиональный пловец. В предполагаемый период заплыва, был под воздействием алкоголя. И вот еще, – Иван показал скрин, – погода на дату исчезновения.
Алферов взглянул на экран.
– Ясно. – Алферов поднял глаза в небо. – Ладно, мы приступаем.
Иван подошел к криминалисту, который осматривал лестницу, ведущую к пляжу, и протянул ему пакет с майкой.
– Предположительно – принадлежит Олегу Макееву.
Василий Петрович оглядел пакет.
– Добро. Натопали вы здесь, ребята, будь здоров, – посетовал он. – Следов, как на ярмарке в воскресный день.
– Я осмотрел пирс, – сказал Разумов. – Теоретически, оставленные на нем вещи могло снести в воду, что и подтверждает найденная майка.
– Понятно. Тогда оттуда и начнем, – решил Разумилов, открыл саквояж и достал черные латексные перчатки.
Начинал накрапывать мелкий, теплый дождь. Солнце, пройдя через его капли, нарисовало на небе яркую радугу.
По настойчивой просьбе Глеба Эма перешла под навес. Он быстро сходил в дом за водой и валерьянкой. Потянуло запахом беды. Через час работы водолазов на берегу образовалась куча всякой всячины: пластиковые бутылки, покрытые зелеными водорослями, металлический котелок, алюминиевые фляги, удочки, разномастная обувь и одежда. Криминалист неспешно перебирал вещи. Рядом на корточках сидел Антонов, изредка комментируя действия коллеги. Миронов ходил по берегу, вглядываясь в темнеющую воду. После обнаружения находки и приезда группы атмосфера на пляже стала гнетущей.