Алла Демченко – Чужие души (страница 2)

– Паш, ты только не сердись, но я должна поехать одна. Понимаешь…

– Хорошо, – легко согласился Стрельников, – езжай одна. Но, если ты в понедельник не вернешься, – я сам за тобой приеду, и тогда ты узнаешь, что такое домострой и на себе ощутишь мою патриархальную суровость, – засмеялся Стрельников.

– Конечно, вернусь. Что мне там дольше делать? Позвоню, встречусь с отцом и сразу обратно. Я в дедовых записях нашла номер городского телефона отца. Так что в любом случае свяжусь с ним, даже если он мне не ответит на мобильный.

Она не только нашла телефон и адрес Ивана Савицкого, но еще успела залезть в Интернет и заказать билет до Киева. Кроме того, она нашла информацию о гостиницах в районе железнодорожного вокзала. Их было с десяток. Она с интересом просмотрела фотографии предлагаемых номеров, по привычке сравнила цены, и когда окончательный выбор пал на мини-отель «Богданов Яр», забронировала себе одноместный стандарт. И уже под конец, немного волнуясь, нашла на карте города Владимирскую улицу и дом, в котором жил или живет ее отец.

К концу вечера Саша почувствовала, как навалившаяся с утра тревога и усталость отступили. Ночь она спала без сновидений.

Роман Лагунов к больнице подъехал к концу рабочего дня. И чтобы не пропустить Татьяну, зашел внутрь больничного двора и стал медленно прохаживаться вдоль терапевтического корпуса, то и дело посматривая на окно палаты, в которой сам пробыл почти месяц.

Он был решительно против любой больницы. Никакое лекарство ему не могло помочь – никто в мире не знал, какими средствами можно вылечить вину. И на лечение в этой обычной, как говорила мать, «не статусной» городской больнице он согласился только из уважения к отцу.

Кто-то посоветовал Андрею Степановичу обратиться к Андреевой и, невзирая на колкие замечания жены по поводу обычной городской больницы, он стал уговаривать сына использовать последний шанс. «Ну, как здесь откажешь, если это – последний шанс, – посмеялся в душе Роман».

Насколько он сам был виноват в том ДТП, когда под колесами его машины погибла женщина? Этот вопрос Лагунов задавал себе тысячу раз, и каждый раз степень его вины напрямую зависела от того, чьи интересы он отстаивал, как адвокат. А когда все аргументы исчерпались и он устал себя защищать, тогда и понял, что смерть может быть лучше жизни.

И не случись в его жизни Александры Андреевой, он бы давно умер. Но, видать, не зря ее посоветовали отцу. Андреева оказалась единственным врачом, кто не стал его обнадеживать и призывать бороться за жизнь. Она назвала его безответственным трусом и вышла из палаты. Трусом, да еще безответственным, умирать было стыдно.

Он был хорошим адвокатом, старался быть хорошим сыном, умел находить компромиссы, умел договариваться и убеждать, умел вести дела так, чтобы потом не презирать себя.

Андреева была права лишь отчасти. Надо было вызвать «Скорую» и дождаться приезда полиции, а он струсил и дал уговорить себя уехать. И если бы Андреева назвала его только трусом – он бы смирился и умер.

Но безответственным он никогда не был. И он начал Александре доказывать обратное, словно та была высший суд. А чтобы доказать свою правоту – надо было жить.

А потом появился профессор Степанков. Поначалу тот вообще показался ему чудаковатым. Юрий Николаевич часами размышлял о жизни так, словно ему и поговорить было не с кем, кроме как с пациентом пятой палаты.

И тогда он понял простую истину, не написанную ни в одном руководстве по юриспруденции: принимать себя таким, какой ты есть, понимать и прощать других и брать на себя ответственность за них – это умение, которому надо учиться. Профессионально он делал только последнее – брал ответственность.

Научиться принимать себя таким, какой ты есть, не подстраиваясь под мнения других, на самом деле оказалось довольно сложно. И ответственность за Татьяну Ярославскую он взял на себя в доказательство того, что он на самом деле такой, как есть. И его решение никоим образом не зависит от мнения других.

Все это, вместе взятое, и заставило адвоката Романа Андреевича Лагунова остаться жить на этом свете.

Он отвлекся, занятый своими мыслями, и пропустил бы Татьяну, если бы та первой не окликнула его. Встрече девушка обрадовалась. Он пожал тоненькую холодную руку и немного дольше положенного задержал ее в своей руке. И тут же отпустил, увидев ее смущение.

– Ты свободна или еще в институт?

– На сегодня все. Завтра последний зачет, а через две недели – защита дипломной работы. И учеба окончена.

– Давай тогда поужинаем.

– Я бы с удовольствием, но у меня зачет. Надо подготовиться. Я эту неделю на подмене была. Работы в отделении столько, что некогда было и учебник открыть.

– Таня, я нашел тебе покупателя. Одна крупная строительная компания хочет заниматься параллельно и дизайном квартир. Покупатель – мой давний друг, поэтому при продаже никаких рисков. Ты с ответом не спеши, подумай, все взвесь.

– Да что здесь думать, – вздохнула Татьяна. – У меня нет другого выхода. Вы же сами знаете, какие долги в компании. Спасибо вам, Роман Андреевич.

– Таня, давай договоримся, что ты не будешь меня так часто благодарить. Это еще неизвестно, кто кого должен благодарить, – сам себе сказал Лагунов.

Лагунов помог Татьяне сесть в машину и последних слов она не услышала.

– Таня, я понимаю, что ты хотела бы сохранить компанию, но, поверь, пока это лучший выход. Денег хватит, чтобы погасить все долги и еще немного останется.

Он хотел добавить «если не потратишь», но вовремя спохватился и замолчал. Не станет она тратить деньги зря. В людях Лагунов разбирался профессионально.

– Вы правы. Сейчас – главное рассчитаться с долгами.

– Окончишь институт, устроишься на работу, наберешься опыта и откроешь собственное дизайнерское бюро. Ты умная, трудолюбивая девочка, у тебя все получится, – уверенно сказал Лагунов.

– Эта компания – единственная память об отце, – вздохнула Татьяна.

– Согласен. Только память – это воспоминание о прошлом, а жить тебе надо сегодня.

В Лагунове заговорил адвокат. Говорил он разумно, назидательно и от этой невозмутимой правильности Татьяне хотелось плакать.

– Я, собственно, и заехал, чтобы об этом поговорить с тобой, – Лагунов расставил все точки над «и». – Как окончательно решишь, сразу позвони мне.

Остальную дорогу они молчали, каждый думал о своем.

«Хорошо, что нашелся покупатель. Будь у меня деньги, я бы никогда не продала компанию. Отец, если ты только слышишь, прости меня. Ты ведь тоже с чего-то начинал. И у меня обязательно получится, вот только с долгами рассчитаюсь. Если б Нелли не вывела все активы, может, все было бы по-другому. Прав Роман, надо думать о сегодняшнем дне», – Татьяна незаметно вытерла набежавшие слезы.

– То, что нас не убивает, – делает нас сильнее, – грустно сказала Татьяна.

– Ницше прав, но я тебе желаю поменьше личного горького опыта, – пожелал Лагунов.

– Роман Андреевич, – спохватилась Татьяна, – бабушка приглашает вас в гости на выходных. Я думаю, она сама хочет поблагодарить вас за помощь. Вы столько сделали для нас.

– Обязательно зайду. Я люблю ходить в гости, – Лагунов улыбнулся девушке. – Бабушке спасибо за приглашение. Только в ближайшее время – никак. Сама понимаешь, работа руководит нами.

Приглашения он испугался. Как он будет смотреть в глаза пожилой женщине? Умом он понимал, что нельзя постоянно, как чемодан, таскать за собой чувство вины. «Если жизнь вообще имеет смысл, то имеет смысл и страдание. Это надо принять как должное и перестать себя жалеть и жить дальше», – Лагунов вспомнил наставление профессора психологии. Все это верно. Но, стоило ему увидеть Татьяну, и чувство вины бесконтрольно просыпалось в нем и мешало жить дальше.

– Конечно, работа есть работа, – голос Татьяны на секунду дрогнул.

Отказ Лагунова она расценила по-своему. Кто такой Лагунов, она знала и к кому в гости ходит, – догадывалась.

Свою помощь Лагунов ей предложил сразу, как только пошел на поправку. Всерьез она, конечно, его предложение не восприняла и даже усомнилась, что он вообще может быть адвокатом. Роман показался ей тогда слишком добрым и открытым, совсем не похожим на тех адвокатов, с которыми ей приходилось сталкиваться раньше. Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, она не поленилась и зашла в Интернет. И потом удивилась, как по-разному может выглядеть один и тот же человек. Только Лагунов из пятой палаты ей нравился несравненно больше, чем лощено-рекламный адвокат с нагловатым и уверенным взглядом на сайте.

Отзывы о нем были тоже разные. Одни писали, что, имея такого влиятельного отца и такой семейный капитал, легко быть успешным, кто-то, наоборот, говорил, что если человек профессионал, то успехи родителей здесь ни при чем. Дальше шли уже откровенные сплетни, их Татьяна читать не стала. Из всего прочитанного она сделала вывод: Лагунов – отличный адвокат. А остальное – неважно. И только узнав, сколько стоят услуги адвоката такого уровня, Татьяна закрыла ноутбук.

Но Лагунов, смеясь, сказал, что работа ему прописана Андреевой, как метод трудотерапии, и если Татьяна откажется от его помощи, то все старания Александры Ивановны пойдут насмарку. Она легко согласилась, считая данное обещание помощью понарошку. Чего не наобещает идущий на поправку пациент. Но Лагунов к ее проблеме с наследством отнесся со всей серьезностью. Пришлось принести все бумаги, ранее собранные для предыдущих адвокатов. Потом она обжаловала наследство, и Лагунов успешно выиграл суд. Правда, любовница отца постаралась за несколько лет пустить все по ветру, и от наследства осталась только архитектурно-дизайнерская компания, да и та с непогашенными долгами.