Алла Биглова – Спорим, ты меня полюбишь? (страница 3)
Убедившись, что я закрыл ворота и машину, поднялся в её комнату. Мне не нужно было искать Лину в этом огромном доме. Я знал сестрицу слишком хорошо и знал все места, в которых она могла прятаться.
И, конечно же, Лина убежала в свой аквариум.
Наш разговор зашёл в неожиданную для меня сторону. Лина вновь выкрикивала, как меня ненавидит, а я возьми и пошути, мол, давай поспорим, что я смогу в тебя влюбиться.
Не учёл ведь, что эта бестия любила споры, жить не могла без дискуссий и обожала доказывать свою правоту. Вот так неожиданно я поспорил с ней на свои же чувства. Какая ирония, они жили во мне уже без малого шесть лет!
Ну, что ж! Удачи ей в пари, в котором она заранее проиграла. Осталась только одна маленькая загвоздка: как показать и доказать ей, что я её люблю?!
Глава 4
Меня нагло подловили на моей любви к спорам. Осознала, на что я согласилась только, когда за Стасом захлопнулась дверь – он попросил не затягивать и спустится к обеду, иначе лично поднимется ко мне с едой, свяжет и покормит как маленькую девочку.
Удивлённо уставилась на него, но тактично промолчала, не рискнув и вякнуть: мало ли, что этому придурку в голову могло прийти. Вдруг не шутил и действительно решил меня накормить столь извращённым образом?! К счастью, подмигнув, он всё-таки оставил меня в покое. Ненадолго, но оставил.
Мельком оценила себя в зеркале. Длинные рыжие вьющиеся волосы, которые Стас давно рекомендовал мне отрастить. О, я помнила, но не хотела признаваться в его правоте! Карие глаза, миниатюрный носик… Да, я симпатичная, и мою хорошесть сейчас особенно подчёркивает женственное лёгкое платье.
Подскочила к шкафу, оценив старый гардероб, который я не забирала отсюда. Долго не решалась на преображение, а затем сдалась: надела любимые драные бриджи и ярко-красную майку, зацепила волосы в хвостик и снова посмотрела на себя в зеркало. Вот, теперь я снова настоящая пацанка!
Одежда села, как влитая, и это было ещё одной причиной для гордости: я не сильно поправилась за три года жизни в общаге. Но разве там можно набрать вес?!
Спустилась в гостиную, где Стас уже разогрел вермишель с мясом, налил вишнёвый компот и накрыл на стол. Тётя Катя основательно подготовилась к моему приезду, и это было приятно.
– О, я смотрю, ты вернулась в своё привычное амплуа? – усмехнулся Стас, окинув меня взглядом, который мне в очередной раз не понравился.
– Ну, мне было неприятно, что ты на меня слюнками капаешь, так что… – сделала паузу, улыбнувшись, – пришлось пойти на крайние меры.
– Тогда надень паранджу, сестрёнка. Я всегда говорил тебе, что ты симпатичная, – хмыкнул он, а меня аж в дрожь бросило.
Стас сейчас подколол меня или сделал настоящий комплимент? От души? Неужели и в правду так считал?
Но я не поверила этому наглому хитрецу. Разве ему вообще можно было доверять? Он делал всё только ради своей выгоды. И сейчас наслаждался, упивался тем, что издевался надо мной.
Пообедали мы в полной тишине. Я оказалась мудрее и взрослее и не стала отвечать на его колкость.
– Оставь тарелку в раковине, Лин. Я помою, – кивнул Стас. – Ты наверняка устала после перелётов. Я после них так вообще сам не свой.
– Что за напускная заботливость? Что-то замышляешь? – недоверчиво прищурилась, желая раскрыть его, вывести на чистую воду.
– Нет, что ты. Ни капли, – и снова этот любимый жест: парень вновь показал свои ладони.
Кивнула и повиновалась. Хотела уйти в спальню, но не смогла: наше нелепое пари не давало мне покоя. Остановилась в проходе и обернулась:
– Ты знаешь, ты меня подловил на споре. Я поступила очень глупо и нелепо, поддавшись порыву. Ты очень хорошо меня знаешь и умело расставляешь крючки, – начала издалека, ещё не зная, как отказаться.
– Хочешь съехать? – подсказал мне Стас.
– А ты догадливый! Единственное твоё хорошее качество, – подстебнула я парня в отместку.
– Не получится, сестрёнка, – лениво растянул Стас. – Идти в пари до конца – это дело чести. Или ты признаёшь, что проиграла?
– Ни за что! – мгновенно вспыхнула я. Прямо почувствовала, как мои рыжие волосы полыхнули на солнце. Ох, как же сильно я хотела сжечь этого гада, но, к сожалению, не была ни его палачом, ни святой инквизицией. – Я просто не знаю, как соблюдать правила твоего нелепого спора.
– Ну, тут ты права. Правил пока что нет, но мы можем вечером после ужина их составить. И даже, если хочешь, составим договор. Распишем всё до мельчайших подробностей и поставим подписи, – кажется, Стаса вообще было невозможно хоть чем-то смутить или возмутить. Он оставался спокойным и даже немного флегматичным.
– Как в пятидесяти оттенках серого? – фыркнула я, поморщившись.
Стас не ожидал такого сравнения и тоже поморщился, не скрывая своего отвращения к данному произведению. Тут он был солидарен со мной: мы оба ненавидели эту книгу, вернее того хайпа, что она в своё время вызвала. Я была подростком, Стас был чуть постарше, но это являлось чуть ли не единственным, что не вызывало у нас спора и ругани.
– Там был договор на псевдо-романтику и на очень неверно показанный БДСМ. Это точно к нам не относится, – Стас улыбнулся, видя то, как я облегчённо выдохнула. – Просто спор. Скажем, на желание?
– Ты же прекрасно знаешь моё! – выкрикнула я, скрестив руки на груди.
– Никогда больше не видеть меня? Принято, – кивнул брат, а я в очередной раз поразилась, насколько хорошо он меня знал. – Только учти, тебе придётся перестать быть такой колкой язвой, иначе это будет нечестно: я при всём желании не смогу влюбиться в тебя.
Быть милой примерно две недели, чтобы больше никогда не видеть Стаса? Это уж точно не проблема. Как-нибудь справлюсь.
Глава 5
Лина, чьи глаза были застланы ненавистью ко мне, не видела три очевидные вещи: мою заботу, мои сильные чувства к ней, а также то, с какой мастерской хитростью я заводил её в капкан, чтобы потом его захлопнуть.
Я устал таиться, устал врать. Устал отказываться от девушек и слышать от родного отца: «дорогой, а ты случайно не стал геем?!». Постоянно приходилось врать, что слишком много работы, слишком хорошо нагулялся в юности, и сейчас меня интересует карьера.
Да, был период, когда я встречался с разными женщинами, пытаясь найти ту, что смогла бы выбить из дурной башки мысли о Лине. Но два года безуспешных поисков после уезда негодницы из моей жизни остудили мой пыл. Последний год я ни с кем не встречался даже для удовольствия.
Что отец, что мать беспокойно интересовались причиной, и я отмахивался: карьера. Только отчим оказался мудрее, авторитетно попросив маму отстать от меня. Напускное. Мол, встречу красавицу, влюблюсь и всё.
Дядя Андрей не учёл одной очень важной детали. Я уже встретил её, мучился ночами и днями, грезя о ней. И, что самое пакостное, это была его дочь, моя сводная сестра.
И сейчас она лично закрыла ловушку, согласившись отложить ненависть, чтобы доказать мне, что я бесчувственный и злой.
Интересно, как скоро она поймёт, что была не права и ответит мне взаимностью?
Не стал останавливать Лину, когда она убежала в свою комнату. Прекрасно понимал её состояние: только что полтора, а то и два часа она провела в воздухе. Я после перелётов ещё час по Земле нормально передвигаться не мог.
Помыл посуду, поднялся к себе к своему любимому шустрому другу. Ноутбуку, конечно же. До приезда родителей чуть больше двух часов. Нужно попробовать доделать макет для заказчика.
Увлёкся настолько, что не заметил, как быстро пролетело время. Набросок мне понравился, и я отправил его на проверку как раз в тот момент, когда в дверь постучалась мама.
– Стас, я так рада, что ты согласился погостить у нас две недели, – улыбнулась она, повиснув у меня на шее.
Ну, как согласился. Напросился. Позвонил вечером дяде Андрею, сказал, что поездка отменилась. Намекнул на то, что хотел бы побыть с семьёй, пообщаться с беглянкой, а отчим сразу же пригласил к себе. Утром я уже перевёз вещи и вызвался забрать путешественницу из аэропорта.
Всё складывалось идеально, и поэтому я с опаской ждал, когда хоть какая-то проблема свалится мне на голову.
– Я тоже рад, мам, – улыбнулся ей в ответ, заключив в объятия.
Моя мама очень добродушная и даже простоватая женщина. Нет, конечно, я её очень люблю, но прекрасно понимаю родного отца, что он ушёл от неё к другой. Не понимаю только одно: зачем он три месяца обманывал, пользуясь её доверчивостью. Об его измене я догадался первым, и тот сдался, пообещав рассказать всё матери.
Ни о чём не жалел. Я был достаточно взрослым и догадывался, насколько ужасной может быть жизнь с нелюбимым человеком.
На столе уже всё было накрыто. Мама постаралась на славу, наготовив блюд, которые любила Лина, и которые обожал я. Некоторые из них совпадали.
Ну вот почему девушка упорно не замечала насколько идеальными мы были друг для друга? Нам часто нравилось одно и то же, раздражало одно и то же. И, похоже, схожесть вкусов и взглядов на жизнь бесила её не меньше, чем моё существование.
Постоянно задавался вопросами: «чем я ей не угодил?» и «что такого сделал?!». Но не находил ответа ни на тот, ни на другой.
Отчим выглядел счастливым и о чём-то весело болтал с мамой. Тихо завидовал их идиллии и счастью. Они были словно созданы друг для друга, но были сведены судьбой гораздо позже, чтобы на свет появились мы.