Алла Белевцова – Нарисуй меня счастливой (страница 2)

– Здорово у тебя получается, – вздохнула Лиза. – Слушай, а я правда такая грустная?

– Часто, – ответил Славик. – Но это проходит. Вот, например, сегодня на работе ты была такая… – Еще несколько линий: Лиза в профиль, с упавшей на глаза челкой, машет кисточкой и чуть заметно улыбается уголком губ.

– Ой, – фыркнула Лиза, – смешная какая.

– Сразу видно человека за любимым делом, – Иришка шутливо пихнула Лизу в бок.

– А вот по утрам, – мечтательный взгляд, руки обнимают пузатую чашку: есть у Лизы такая манера, задумываться над утренним кофе непонятно о чем…

– Ты и правда художник, – вздохнула Лиза. – Мог бы рисовать картины, а вместо этого красишь чужие квартиры.

– Мне нравится, ты же знаешь, – Славик пожал плечами, перелистнул страницу и задумался. – А вот такой я хотел бы тебя видеть.

Нежная улыбка, спокойное лицо… и ребенок на руках. И очень, очень счастливый взгляд.

Лиза растерянно глядела на рисунок, на Славика и снова на рисунок. Ей казалось, после Николая она и думать не захочет о новом замужестве. А теперь всколыхнулось в душе задавленное, но не позабытое желание: любимый мужчина, ребенок, такое простое женское счастье… На глаза навернулись слезы.

– Когда всю жизнь делаешь красивыми чужие дома, – тихо сказал Славик, – хочется, чтобы был свой. Чтобы тебя там ждали те, кто тебя любит и кого любишь ты.

– Нарисовать немножко счастья? – растерянно спросила Лиза. Шмыгнула носом, достала платок.

– Нет, – покачал головой Славик. – Не нарисовать. Счастье должно быть настоящим. Лиза, как думаешь… может, у нас с тобой получится?

Мало просто нравиться друг другу, подумала Лиза, просто дружить, даже – иногда – просто любить. Но если мечты совпадают…

– Может, и получится, – ответила Лиза. – С тобой я готова попробовать.

Роман с диссертацией

Наде всю жизнь не везло с мужчинами. Все ее ухажеры были как на подбор – красивыми, интересными, вызывающими зависть и ревность у подружек… но при ближайшем рассмотрении они оказывались самовлюбленными эгоистами. Может, именно таких тянуло, как магнитом, на эффектную, умную и явно не бедную красавицу. Может, парни поскромней чуяли, что им здесь нечего ловить, и выбирали девушек попроще. А может, была в том доля Надиной вины: всякой, наверное, лестно, когда вокруг тебя вьются самые завидные мальчишки класса, парни курса, женихи аспирантуры… Лестно быть в центре восхищенного внимания, принимать как должное цветы и подарки, опаздывать на свидания, твердо зная, что тебя дождутся… Вот только почему-то каждый Надин роман заканчивался слезами в подушку и горестным выводом: «Все они одинаковые». И очередным вздохом верной подружки Инны: «Говорила же я, что он не принц на белом коне, а обыкновенный бессовестный эгоист».

Со временем Надя стала осторожней и критичней. Но… В один далеко не прекрасный вечер она призналась Инне, что очередной роман оказался ничуть не удачней предыдущих. Хорошо еще, расписаться не успели.

Героя очередного романа звали Виктор, и был он элегантным, остроумным, отменно вежливым, кандидатом наук и руководителем кафедры. Идеал, да и только.

Идеал начал трещать по швам, когда отношения перешли из стадии красивого ухаживания в фазу «скоро свадьба». У Виктора оказались очень твердые понятия о том, чьими интересами должна жить их будущая семья.

«Наденька, мне пора подумать о докторской, ты ведь поможешь, конечно. Там понадобится делать много расчетов, мне совершенно некогда заниматься такой рутиной».

«Наденька, перепечатай мне на завтра вот эту статью. Подредактируй заодно, у тебя прекрасный слог».

«Наденька, ты понимаешь, конечно: пока я не закончу с докторской, о детях нам лучше не думать».

«Не думать о детях» стало для Нади последней каплей. Детей она очень хотела. Двоих, а лучше троих, и не «лет через пять, когда защищусь». Ей уже двадцать восемь, куда тянуть?

– Знаешь, Витек… – Надя запнулась: уютное «Витек» не подходило этому самоуверенному мужчине, за две недели до свадьбы думающему только о собственной диссертации. – Знаете, Виктор Николаевич. Вам не нужна жена. Вам нужны ассистентка, машинистка и домработница. Обратитесь в бюро трудоустройства.

Заявление из загса она забрала сама. Виктор пытался с ней поговорить – как он сам выражался, «образумить», однако его доводы только убедили Надю в правильности разрыва. Но переживать все это было тяжело.

Однажды Наде позвонила Инна – не после занятий, как обычно, а сразу после первой пары.

– Надюшка, у тебя ведь сейчас, кажется, окно?

– Да, а что?

– Подбегай к нам, чаем угостим. С эклерами!

«К нам» означало в соседний корпус, к компьютерщикам. Привычки в рабочее время гонять чаи за Инной и ее коллегами не водилось, дня рождения, насколько Надя знала, тоже сегодня ни у кого не было. Наверное, решила Надя, у Инны «не телефонный разговор». Хорошо бы, не о Викторе! Впрочем, ее неудавшегося мужа они уже обсудили и, кажется, закрыли тему. А делать в свободную пару не то чтобы совсем нечего, но… в общем, решила Надя, почему бы и не попить чаю в хорошей компании.

Компания и правда собралась хорошая, хотя совсем небольшая – Инна и системщик Леша.

– Где все? – спросила Надя, наливая себе чай. – Обычно у вас веселее.

– Куда уж веселей, – хмыкнула Инна. – Не утро, а сплошная беготня, вздохнуть некогда. Да ладно, не будем о грустном. Бери эклер, сама пекла. Как живешь?

– Тоскливо, – Надя пожала плечами. – Уже даже подумала: может, самой за диссертацию засесть? Чем над чужой докторской пахать, уж лучше свою кандидатскую потихоньку…

– Надь, ты чудо! – Инна засмеялась. – Давно пора. Леш, ты представь, ее один наш великий деятель замуж звал, чтобы она ему расчеты по докторской делала в свободное от работы время.

– Слышал, – хмыкнул Леша. – Был у них вчера, там аспиранты вирус занесли, чистил. Такого наслушался, чуть не стошнило. Откуда в мужике столько яда, хуже бабы базарной.

– В общем, правильно ты, Надя, сделала, что ему от ворот поворот дала.

Надя только вздохнула и взяла еще один эклер.

– Между прочим, – сказала вдруг Инна, – мы тебя не просто так позвали. Есть предложение.

– Руки и сердца? – засмеялась Надя.

– Почти, – серьезно ответил Леша. – Надь, приходи на мой день рождения, а?

– Ой, спасибо, – смутилась Надя. – А когда, а то я на субботу уже отгул оформила? И… сколько хоть тебе будет?

– Тридцать. Считай, юбилей… В пятницу после третьей пары сможешь?

– Смогу, – кивнула Надя. – Приду. С удовольствием.

До пятницы Наде пришлось пережить еще два объяснения с Виктором, причем последнее закончилось издевательским «много о себе мнишь» с его стороны и довольно грубым «я больше не хочу тебя видеть» – с ее. Поэтому настроение у Нади было совсем не праздничное. Но, вопреки ожиданиям, в веселой компании грусть быстро ее отпустила.

Странно, думала Надя, почему я всегда воспринимала Лешу только как «скорую помощь», когда компьютер барахлит? Почему всегда считала его хмурым молчуном? Он, оказывается, просто не любит мешать разговоры с работой. Когда лечит компьютер, лучше не лезть под руку и вообще отойти подальше. А когда вот так, за столом с чаем и именинным тортом…

Смеяться с Лешей было легко, по-настоящему весело и почему-то совсем не так, как с Виктором. Виктор – да и все прежние Надины увлечения, если хорошенько вспомнить, – выдавал шутку в манере эстрадной звезды и царственно принимал смех девушек, как заслуженную награду. А Леша просто веселился вместе со всеми.

– О чем задумалась? – шепнула на ухо Инна.

Надя вздрогнула, едва не разлив чай:

– Да так, о ерунде.

Подруга понимающе хмыкнула и подложила еще кусок торта:

– Не грусти, все сложится.

– Откуда ты знаешь? – не выдержала Надя.

– Да так, – таинственно прошептала Инна, – предчувствие.

Засиделись до темноты – впрочем, рабочий день в их институте никогда не был регламентированным: на кафедрах и в аудиториях еще вовсю кипела жизнь, и на длинных широких ступенях перед корпусом тоже оказалось полно народу. В том числе – и это Надю совсем не обрадовало – Виктор. Он неторопливо прохаживался на пятачке напротив дверей, зажав под мышкой толстую красную папку. Увидев Надю, плотно сжал губы и так же неторопливо пошел к ней.

– Надя, – протянул папку, – это вам, здесь материалы для расчета. Срочно. Вот распоряжение ректора.

И тут Надю взяла такая злость, какой она ни разу в жизни не испытывала. Это же надо! Значит, он тут ходил, выжидал, пока они домой пойдут, чтобы завернуть ее назад и заставить работать? Не получилось по-семейному к своей докторской припрячь, будем через ректора? Не выйдет!

Надя демонстративно посмотрела на часы.

– Мой рабочий день закончился полтора часа назад. Приходите завтра. Ах, нет, на завтра у меня отгул оформлен. Значит, в понедельник.

– Надежда Петровна! Вы, очевидно, не поняли – вот распоряжение ректора о том, чтобы эта работа была сделана срочно.

Леша ободряюще сжал Надину ладонь, и от этого пожатия Наде стало спокойно и весело.

– Нет, – сказала Надя, – это вы не поняли, Виктор Николаевич. Мой рабочий день закончен. Мой отгул на завтра оформлен через отдел кадров, как положено. Вызвать меня на работу в воскресенье, если я правильно помню трудовой кодекс, имеют право только с моего письменного согласия и с согласия профкома или при форс-мажорных обстоятельствах, причем с оплатой не менее чем в двойном размере. Я согласия не давала, да у меня и не просили. Чрезвычайной ситуации тоже не наблюдается. Какие претензии?