Алла Бегунова – Тайна генерала Багратиона (страница 9)
В конце концов словоохотливый хозяин «Der Ahorn Blatt» уговорил Петра Ивановича никуда не ездить, а расположиться на отдых, столь необходимый после долгого пути. Через час австриец обещал подать в номер обед из трех блюд с десертом и бутылку мозельского вина десятилетней выдержки: только для него и из специального хозяйского погреба.
Мозельское господина Вейсгаупта и впрямь оказалось недурно. Князь Петр с удовольствием выпил один бокал под легкую закуску. Это скрасило его ожидание. Еще да обеда он отправил адъютанта к Екатерине Павловне с запиской, в коей извещал ее о своем прибытии в Вену. Теперь поручик Древич задерживался, хотя в столице Австрии улицы прямые, площади замощены булыжником, мосты через Дунай хорошо оборудованы.
Появившись ближе к вечеру, молодой офицер объяснил генералу от инфантерии, что, будучи здесь впервые, он заблудился. Глаза Древича при том подозрительно блестели. Рапортовал он бестолково, но весело. Князю Петру почудился не только запах вина, исходивший от него, но и аромат дамских духов, резкий, с цветочным ароматом. Ничего не скажешь, в Вене по-прежнему оставалось много мест для развлечений.
Между тем княгиня Багратион в ответной записке извещала мужа, что душевно рада его благополучному прибытию в столицу Австрии и ждет его завтра на ужин. Слово «ужин» имело значение гораздо более приятное и обнадеживающее, чем, например, слово «обед» или «чашка чая в четыре часа дня». Ужин мог продлиться и до ночи, а ночь – до утра. Мало ли было у них незабываемых ночей осенью 1800 года в холодном и туманном Санкт-Петербурге?..
Ужин больше подходил завтрашнему расписанию дня генерала от инфантерии. Утром ему следовало посетить российское посольство и представиться послу – графу Густаву-Оттону Штакельбергу. Сколько может продлиться сей обязательный официальный визит, Багратион не знал. Однако готовиться к нему надо было серьезно.
Денщики извлекли из походного сундука парадный мундир шефа лейб-гвардии Егерского полка. Сшитый из дорого тонкого английского сукна темно-зеленого цвета, с присвоенным его полку оранжевыми обшлагами, он блистал золотыми и серебряными знаками орденов, заслуженных Петром Ивановичем за более чем двадцатилетнюю службу Отечеству.
Вот он, золотой «Очаковский крест», первый знак его доблести. А вот последний – высшая награда Российской империи орден Святого Андрея Первозванного. Таковое отличие даровал ему государь за недавнюю победу над турками при Рассевате. Имелись и иностранные ордена: австрийский Марии-Терезии второй степени и сардинский Святого Лазаря и Святого Маврикия первого класса. С парадным мундиром также требовалось надевать через правое плечо «андреевскую» широкую голубую муаровую ленту и под мундир на лосинной портупее – наградную шпагу с позолоченным эфесом и выгравированной на нем надписью «За храбрость».
Граф Штакельберг, длинный, тощий и нудный немец, долго объяснял князю Багратиону особенности здешней политической обстановки. Она была достаточно напряженной. Народ ненавидел французских захватчиков. Власть предержащие, в частности – император Франц Первый и его министр иностранных дел граф Миттерних, всячески пытались заигрывать с ними, добиваясь послаблений в оккупационном режиме, изменений унизительных и разоряющих страну условий мирного договора.
Именно в таком разрезе посол трактовал событие, два месяца назад всколыхнувшее всю Австрию. Дочь императора, восемнадцатилетняя эрцгерцогиня Мария-Луиза, уступив просьбам отца, согласилась выйти замуж за Наполеона Бонапарта. До того Корсиканец сватался к младшим сестрам императора Александра Первого, Екатерине и Анне. Русская августейшая фамилия начала тянуть время, выставлять различные отговорки. Победитель Европы, борец за свободу и демократию этого не любил. Он обратил свой взор на покоренную державу, и там мгновенно исполнили желание повелителя.
Уже 11 марта 1810 года в присутствии всей австрийской императорской семьи, двора, дипломатического корпуса, высших сановников и генералитета в Вене состоялась торжественная брачная церемония. Жених из Парижа не приехал. Его представлял маршал Александр Бертье, князь Ваграмский, то есть особо отличившийся в разгроме австрийцев у села Ваграм. Но они уже не обращали внимания на подобные «мелочи»…
– Эта ситуация чревата опасными последствиями для России, – сказал Петр Иванович.
– Согласен с вами, князь, – посол поднял на него блекло-голубые глаза и вяло продолжал. – Несомненно, Наполеон теперь приступит к созданию антирусской коалиции.
– А наши вечные союзники – австрийцы?
– Боюсь, им придется подчиниться грубому диктату.
– Неужели посольство не в силах что-либо предпринять?
– О, я вижу подход сугубо военного человека, – слабо улыбнулся в ответ Густав-Оттон. – Немедленно провести артподготовку, броситься в атаку, обойти неприятеля с фланга!.. Увы, возможности дипломатии не столь велики. Впрочем, ежели вас занимает сей вопрос, можно обсудить его с моим предшественником, графом Разумовским. Он часто бывает у меня в гостях…
«Уж точно не с тобой, чухонец! – подумал о Штакельберге, унылом прибалтийском дворянине, темпераментный потомок грузинских царей. – Что ты тут делаешь, совершенно непонятно. Ведь речь идет о будущей войне. Большой войне против нашей родины…»
Князь Петр встал, поклонился послу и, придерживая шпагу, шагнул к двери. Лакей с готовностью распахнул ее, и на пороге генерал чуть не столкнулся с человеком лет шестидесяти, выглядевшем довольно моложаво, рослым, но несколько грузным, одетым в темно-лиловый фрак. Быстрым и внимательным взглядом он окинул Петра Ивановича с ног до головы и произнес:
– Если не ошибаюсь, князь Багратион?
– Позвольте мне представить вас друг другу, – поспешил на помощь Штакельберг. – Генерал от инфантерии князь Багратион, бывший Главнокомандующий Молдавской армией… Граф Разумовский, бывший посол России в Австрии… Рад, что вы снова встретились здесь!..
Когда-то, примерно лет десять назад, они действительно встречались впервые. Суворов и его доблестные войска после перехода через Альпы останавливались в Вене для отдыха. В императорском дворце Хофбург для них устроили прием, и тогда в группе генералов, сопровождавших великого полководца, Разумовский видел Багратиона, но особого внимания на него не обратил. Очень изнурены трудным походом и недавними схватками с французами были военачальники. Они держались скромно, с чиновниками в беседы не вступали. Кто бы мог подумать, что среди кое-как одетых генерал-майоров находится человек, именем которого осветятся знаковые для России победы. Но всего не предусмотришь, сколько ни старайся. Даже будучи настоящим дипломатом…
В Санкт-Петербурге всегда придавали большое значение должности российского посла в Вене. Все-таки до неудачных столкновений с армией Наполеона существовала Священная Римская империя германской нации, огромная страна в центре Европы, на территории которой проживали разные народы: австрийцы, венгры, чехи, словаки, поляки, бельгийцы, итальянцы. Династия Габсбургов несколько столетий управляла ими.
Наше посольство при пышном дворе Габсургов возглавляли лучшие представители дипломатического корпуса. Обычно – выходцы из старинной русской аристократии, сами по себе люди талантливые и незаурядные, превосходно образованные, очень богатые. Унылый Густав-Оттон к данной категории не принадлежал. Возможно, он никогда не получил бы этого назначения, если бы в Вене не остался на жительство граф Андрей Кириллович Разумовский, посол России здесь с 1801 по 1806 год.
Вообще-то, Разумовские возвысились не так уж и давно. Олекса Розум, пастух из малороссийского села под Черниговом, пел в церковном хоре, имел красивую внешность и голос высокий, ангельский, не хуже теноров, приглашаемых из Италии. Привезенный в столицу, пастух получил место уже в хоре придворной церкви и вскоре привлек к себе внимание императрицы Елисаветты, дочери царя Петра.
Жизнь его переменилась. Он стал придворным, обер-егермейстером, генералом, кавалером ордена Святого Андрея Первозванного, графом Священной Римской империи, владельцем обширных поместий.
Но гетманом Украины в 1750 году Елисаветта Петровна сделала его младшего брата – Кирилла Разумовского. Тот тоже родился в крестьянской хате, в детстве пас коров. Но, будучи взят ко Дворцу Ея Императорского Величества, легко перевоплотился в вельможу.
Год Кирилл провел в Кенигсбергском университете, еще год – в Страсбургском и завершил образование путешествием по Франции. Вернувшись в Россию, он стал придворным, женился на родственнице царской семьи – Екатерине Нарышкиной. В 1762 году командовал лейб-гвардии Измайловским полком и первым поддержал дворцовый переворот, приведший к власти Екатерину Вторую. Такие услуги монархи не забывают, и состояние Кирилла, без того немалое, удвоилось.
Все одиннадцать детей бывшего пастуха получили прекрасное домашнее образование и воспитание. Наибольшими способностями отличался третий из шести сыновей – Андрей. Его-то отец и отправил в Страсбургский университет доучиваться.
Вернувшись в Россию в 1769 году, Андрей Кириллович поступил на службу на Балтийский флот в чине мичмана. Ему довелось участвовать в морском сражении с турками в Хиосском проливе и бухте Чесма летом 1770 года. За храбрость, проявленную в нем, юный граф Разумовский получил чин лейтенанта, потом – капитан-лейтенанта и должность командира фрегата «Екатерина».