Алла Алмазова – Нисхождение (страница 5)

– Что случилось, милая? ― спросила она, получив в ответ лишь новый поток слёз.

Сердце кормилицы сжалось, как бы ни хотела она оградить ребёнка от волнений, первый день в магистратуре для подопечной остался в памяти печалью.

Отец

― И если печали твои глубоки, пора отправляться на берег реки, ― начал общение Лавий с дочерью. Леона рассказала ему о настроении девочки, которая не хотела категорически говорить, что же её огорчило. ― Эту песню мне пела в детстве мама, я всех слов не запомнил, а эти почему-то помню. ― сел на траву рядом с дочкой в саду. ― Как прошёл твой первый день?

– Плохо! Меня никто не любит, ― задумчиво ответила Лави, выдёргивая с комьями земли зелёную поросль.

– И ты решила отомстить за это нашему саду и сделать его лысым? ― посмотрев на кучку травы рядом, спросил с иронией.

– Ты меня не поймёшь.

– А ты расскажи, может, мы сможем что-то исправить вместе? ― отец обнял малышку. ― Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться к реке?

– К реке? ― Лави смахнула рукой с глаз слёзы, шмыгнула носом, ― сейчас?

– Да, сейчас, если ты не сильно устала после учёбы.

– Я хочу к реке, ― оживилась девочка.

Из окна спальни за прозрачной вуалью занавески за супругом и дочерью наблюдала Верония. Поняв, что муж снова направляется за ворота с Лаверией, уже не спросив её согласия, женщина нервно задёрнула штору, отойдя от окна. Никто в этом городе не способен понять горечь заточения в доме главы парламента. Она ‒ узница, теперь уже лишённая права слова в воспитании дочери. Раздражение жаром охватило тело. Подойдя к зеркалу, женщина увидела, как шея её от ярости краснеет под серебряным амулетом. Смочив в настоях трав белый хлопок, мать вернулась в постель, накрыв голову влажной тканью. Есть то, что контролировать внутри себя ей становится сложно. Ярость копится с каждым днём.

Если Лавий узнает когда-нибудь, что в династии Веронии были тёмные маги, он не простит её семье подделку записей генеалогического древа. Их низвергнут в долину к простым смертным за ложь. Его гнев остановить будет невозможно. А ей надоело сидеть за стенами дома в ожидании, когда супруг уделит ей несколько минут своего драгоценного времени. Но и изменить что-то уже нельзя. Лишь затухать медленно в четырёх стенах.

Солнце катилось за горизонт, Лави шла с папой по узкой тропинке между скал.

– Запомни ‒ это секретное место, никогда сюда никого не приводи, ― пытаясь увлечь девочку ореолом тайны, Лавий осторожно прощупывал ногами дальнейший путь, чтобы камни под ногами не посыпались.

– Я обещаю тебе, ― шёпотом ответила девочка, погруженная в новые для себя эмоции доверия ей сокровенного.

Шумные воды реки огибали каменистый берег. Потоки бурлили, сливаясь с гор водопадом вниз, в долину Визарии. Перед ними открывался вид на равнину под Вершиной Творцов, устланный бескрайним простором хвойного леса.

– Когда-то наши предки поднялись на эту вершину, в попытке скрыться от гонений людей. Получается, что их тоже никто не любил? ― задал вопрос папа.

– Нет, ну как, они же любили друг друга, если вместе все собрались и пошли? ― девочка попыталась жестом передать удивление от того, что отцу непонятны совершенно простые вещи.

– Вы в библиотеке были сегодня? ― продолжил Лавий.

– Да.

– Ты видела манускрипт прародителей?

– Его нам не показали, там под кубом он закрытый, ― выдохнула огорчённо малышка.

– Вот и я его не видел, у нас доступ есть только к его копиям. И там, доченька, своды правил, которые не о любви друг к другу, а как предостеречь от ссор и конфликтов жителей Вершины Творцов. Значит, и тогда уже были недопонимания? ― отец наблюдал, как луна сменяет солнце на небосводе, ― все мы разные ‒ это данность. Для того чтобы обрести близких людей, иногда стоит познать, что такое ‒ чужие.

– Но мы же здесь все ‒ один народ?

– Да, но у каждого есть свои мечты и стремления, амбиции, и ограниченное количество мест в парламенте. Не обольщайся дружбой в детстве, вы всё равно неизбежно достигнете возраста, когда один другого предавать будет ради места под солнцем.

– Грустно это как-то, ― Лави подняла камень с земли и бросила в реку. ― Давай лучше камни кидать. А то я совсем запутаюсь с этим вашим манускриптом, вандалмизмом, и именами магистров.

– Каким ещё вандалмизмом? ― Лавий с трудом сдержал улыбку.

– Пап, ну что ты, не знаешь что ли? Мне Меллори рассказала ‒ это разрушение первобытных рисунков.

– Да, судя по всему, с учёбой у нас будут проблемы, ― рассмеялся отец, ― «вандализм» ‒ ты хотела сказать.

– Ты же меня понял, я итак весь день тебя ждала, старалась не забыть слово, ― Лаверия замахнулась, пытаясь бросить камень в реку как можно дальше.

– И решила устроить вандалмизм в саду? Ну и характер… ― подняв камень с земли, отец присоединился к увлекательному занятию. ― В кого ты только такая пошла?

– В тебя, наверно. Я вот сегодня сначала нашла друга, а потом он меня предал.

– За один день и нашла, и предал? ― мужчина покачал головой, приподняв в ухмылке брови.

– Да, он как узнал, что я ‒ твоя дочь, сразу от меня отсел и больше не разговаривает.

– А девочки? Тебе же с девочками дружить надо.

– Не знаю, пап, сложные они какие-то все, сначала хвалят, потом ‒ не хотят дружить.

– А ты сама пыталась с кем-нибудь заговорить первая? ― вглядываясь в свете луны в лицо дочери, отец ждал ответа.

– Нет, зачем? ― девочка удивилась.

– А как ты тогда дружить хочешь? А с мальчиком этим говорила, почему он отсел?

– Нет! Что мне за ним бегать что ли? Ты такие вопросы задаёшь непонятные.

По небу рассыпались яркие созвездия, мерцая в темноте ночи.

– Я бы тоже с тобой дружить не стал, ― попытался подшутить над девочкой отец, ― слишком уж ты гордая. Если хочешь, чтобы к тебе подошли, попробуй иногда сделать шаг навстречу. Заговори первой, интересуйся делами детей, в чём можешь, помоги, где-то спроси, что непонятно тебе. Разве Леона тебя этому не учила?

– Вообще-то других детей не кормилицы водят и учат, а их родители.

– Ах, так вот оно в чём дело! Ты огорчилась, что мы не смогли тебя повести в твой первый день в магистратуру? ― Лавий взял девочку за руку, ― извини, у меня такая работа. Пойдём домой.

– А мама? ― следуя за отцом, девочка аккуратно ступала в темноте.

– А мама, она заболела, но потом обязательно будет водить тебя на учёбу, ― понимая, что с этой ситуацией надо что-то делать, глава парламента притих, уходя в свои мысли.

Прохладный весенний ветер из открытого окна развивал тюль балдахина. Лавий тихо вошёл в спальню супруги, подошёл к кровати, отодвинув рукой прозрачную ткань.

– Верония, ты спишь? ― в свете луны попытался различить силуэт жены.

Супруга поднялась, недовольно буркнув. Перед мужчиной предстало лицо, накрытое тканью.

– Что надо? ― стягивая с лица белый хлопок, женщина посмотрела на мужа.

– Ты как египетский фараон, ― пошутил Лавий.

– Смешно! ― ответила с сарказмом.

– Опять головная боль терзает? ― в голосе супруга проявилась забота. ― Я тебя очень прошу, давай мы обратимся к лекарю, не может же столько времени это продолжаться. Ты сама устала уже! ― глава парламента сел на кровати рядом.

– Спасибо, я справлюсь, ― тронутая неожиданной лаской Верония прижалась к мужу.

– Ты уверена?

– Да, вполне. Ты же знаешь, у меня повышенная чувствительность к магнитным бурям.

– Хризопраз в амулете не спасает? ― удивлённо спросил Лавий, зная, что это камень помогает метеозависимым.

– Нет! Видимо, мой организм сильней минералов.

– Твоей стойкости можно только позавидовать, сильнее камня мало кто, может быть, ― попытался подбодрить женщину, обняв крепко.

Супруга впервые за долгие годы почувствовала давно забытую нежность. Внутри неё встрепенулась та девочка, которая верила ему безгранично всегда. Когда–то она смогла забыть в руках сильного мужчины боязнь собственного отца. И вот сейчас, вспоминая первые годы совместной жизни, её лицо засветилось в беспробудной мгле ночи. Лицо Лавия осветилось лучами света жены.

– Как давно мы не были просто вместе… ― надежда на то, что она сможет вернуть прежние отношения, смягчила сердце Веронии.

– Я хотел бы с тобой поговорить о нашей дочери, ― считая, что момент подходящий, перешёл к истинной причине визита.

– Говори, ― сухо ответила она. Свечение исчезло.

– Нашей девочке необходима забота матери, ― попытался убедить влиянием.