Алия Шакирова – Единственная из чужой Вселенной (страница 3)
подарил Милене счастье.
Ее лицо сияло умиротворенным светом, каким сияют лица тех, чьи дни наполнены радостью, чье семейное небо безоблачно.
А как смотрела Милена на первенца Нонксов! Я умер бы за один такой взгляд! Казалось, от него растаяли бы все льды полюсов, и вода, не успев искупать материки, воспарила бы в атмосферу.
Я перестал ненавидеть Рэма за этот взгляд единственной. За то, что он дал ей все, к чему стремилась и о чем грезила эта маленькая женщина.
И вот сегодня отец убедил меня прилететь и поздравить Айстрайнена и Хрестингеру Брилльен Нонксов с рождением внука. Сколько себя помню, король Исканды под корень рубил возражения доводами, как
топор тонкие деревья.
Я сдался на милость его праведных аргументов.
Протянуть руку мира и дружбы, забыть о прежних ошибках и войнах. Исканда помогала Черной и за это на нас негласно ополчились многие соседние державы. Никто не поинтересовался - знали ли мы о
планах сумасшедшей аджагарки по истреблению полукровок. Никто не спросил - какой ценой она добилась нашего содействия. Черная обещала наслать на Исканду энергетических монстров, "обессилить"
Милену, если мы не выступим на ее стороне. Аджагары решили свои проблемы и зажили долго и счастливо. А Исканде ничего не оставалось, кроме как расхлебывать кашу, что они заварили.
С нами перестали торговать большинство соседей, все, как один, подняли таможенные пошлины. Смешно и грустно - сегодня легче и дешевле забросить товар на другой конец галактики, чем продать другим
верианским странам. Некоторые из них пошли в сатисфакции дальше - ввели визовый режим с Искандой. Простолюдины, не слишком знатные жители страны с полупинка получали разрешение на въезд-выезд. Мы -
через раз, придворные - через два.
Если Нийланса примет меня как посла с поздравлениями, возможно, и соседи сменят гнев на милость. Я понимал важность отцовского поручения, и полетел, переступив через гордость и боль. Видеть ее
такой счастливой рядом с Рэмом, напоминать себе, что у них родился ребенок... Это ли не хуже смерти, позора, забвения?
Я скромно оставил шар-мобиль под замком Нонксов. Вдруг они сочтут наглостью вторжение в посадочную залу?
На лифте поднялся на постамент дворца и... что-то, почти за границей обзора, отвлекло внимание. Стройная рыжая девушка... полукровка. Она была так похожа на мою Милену и так отличалась.
Чуть выше, немного тоньше фигурой, слегка острее подбородком. Единственная во всем была красивей и... дальше. Девушка оглядывалась вокруг так, словно впервые видела столицу Нийлансы, замки в небе
и... зелень под ними.
Откуда она?
Приоткрыв рот, полукровка озиралась снова и снова. Только я надумал удалиться восвояси, она запрокинула голову к небу и... начала оседать.
Я бросился к полукровке со всех ног, изловчился подхватить у самого постамента.
Она обмякла, повисла на моих руках, как марионетка с обрезанными нитями.
Рыжий водопад волос пролился на руку, щекоча и напоминая о Милене...
Единственная... одно лишь ее имя отзывалось в теле сладкой дрожью, сумятицей сметало все разумные мысли. Милена... Я болел ею, также как и Рэм. Только сейчас у него всегда под боком любимое,
сладкое, ни с чем не сравнимое лекарство...
Я облегчил душу тяжким вздохом и понес девушку к молодым деду и бабушке Нонксам. Полукровка пришла в их замок, или к нему, неважно, значит, и разбираться экс-правителям Нийлансы.
Надеюсь, они не заподозрят, что это я довел гостью до обморока. Со злобного Мея, который чуть не убил зрестрельца на турнире, станется. Никому невдомек, чего стоило мне отпустить Бриса. Черная
давила на поле так, что я и пальцем пошевелить не мог. Отпустила только, когда я, ценой титанических усилий, ухитрился освободить жертву. Поняла, что проиграла.
Звонить об этом во все колокола я не стал. К чему? Не поверят. Сочтут оправданием. А я не собирался обеляться, потому, что дрался по правилам эн-бо. И честно отпустил противника, как только взял
верх над Черной.
Я распахнул ногой двери и вошел в знакомый с малолетства дворец.
Мы с детьми Нонксов часто играли тут, носились по коридорам в догонялки, прятались по углам. Хорошее было время! Мы любили и не знали безответных чувств. Дружили безоблачно, не опасаясь недобрых
намерений. Прыгали, верещали, бегали со всех ног, не оглядываясь на этикет.
В плену грусти по ушедшим временам я нес полукровку по коридорам замка Нонксов, думая, что лучшее в моей жизни безвозвратно ушло. А впереди - многие годы тоски по единственной и отката искандского
участия в турнире аджагар.
Девушка тряпичной куклой повисла на моих руках. Казалось, из нее выпили жизнь... Если такое вообще возможно. Полукровка спала с лица, светлая кожа посерела, словно бы слегка обветрилась, огонь
волос потускнел. Никогда за свою долгую жизнь я не сталкивался ни с чем даже отдаленно похожим.
Совсем недавно на моих руках лежала пышущая здоровьем девушка. Она словно шла и... заснула на полушаге. Теперь же, чудилось, тяжелая, затяжная болезнь поселилась в хрупком теле и поедом ела долгие
годы.
То, как стремительно угасала полукровка страшило меня до колики в сердцах, до спазмов в спине. Правители Нийлансы наверняка провозгласят на всю планету, что злобный Мей виновник несчастья. Но то,
как у меня на глазах уходила из девушки жизнь, было куда мучительней, чем несправедливое осуждение.
Глава 2
(Сэл)
Немного придя в себя от боли, восторга, ступора, я вскочил и побежал вслед за единственной.
Меня потряхивало изнутри. Словно опять учился у Рэма прыгать с планером. Вскарабкался на гору, выше Хоссела, с детским воодушевлением схватил искусственные крылья, настроил и бросил взгляд вниз.
Пропасть разверзлась под ногами, приглашающе манила. На долю секунды ошалелый испуг пронзил тело, сердца замерли, воздух переполнил грудь. Казалось, еще немного и она разорвется. Но пришла
уверенность, замешанная на чистом восторге. Я смогу! Я прыгну! И полечу.
Рэм махнул рукой, я сиганул следом, позволив воздуху держать тяжелое тело борца эн-бо. И... незримое вещество не подвело. Подхватило, будто на сотне перин, толкнуло вперед, понесло... Я летел, и
ветер делил волосы на пряди, спутывал их и смешивал. Я глотал воздух, и он порывисто прорывался в грудь, наполняя ее до отказа, до головокружения. Я слышал, как бьются в висках сердца. Не
болезненно, радостно предвкушая новые витки полета.
Я побежал за полукровкой. Но... ее и след простыл. Не помня себя, в какой-то дикой панике, я заметался по коридорам, ища единственную... Словно каждая минута промедления, каждая секунда нашего
отдаления грозит ей страшной бедой. Сам того не желая, я влетел в покои родителей. Они ждали - отец и мама. Завидев меня, папа встал и собирался спросить, конечно же, про Милену и Рэма...
Я открыл рот, чтобы опередить его, но боль в районе пупка заставила дернуться и согнуться пополам.
Днем раньше я списал бы ее на взросление. Сегодня узнал - половозрелость ни причем, единственная тоже... Или причем?
Мама подскочила с вопросом:
- Сэл? Ты в порядке? Позвать врача?
Отец оцепенел на кресле, приглядывая за мной и мамой.
- Не-е-е... на-до... - прохрипел я. Откуда-то прилетела убежденность, что никакие медики, лекарства не требуются.
Боль то схватывала, то отпускала, то скручивала, то резала. И я медленно привыкал к ней. Спустя недолгое время совсем выпрямился, и боль исчезла. Резко и без последствий. Ушла, будто мне вкололи
сильный анестетик, и лекарство послушно "выключило" нервы.
...
(Дарилла)
Необъяснимо... С каждым шагом незримого спасителя присоски слабели, из последних сил цеплялись за силовое поле и... отпадали.
Еще недавно чудилось - тьма заволокла весь мир, накрыла густой мрачной пеленой. Сердце замедлилось, а воздух застревал в горле, не доходил до легких. И вдруг мгла стала прореживаться. Словно кто-