Алия Шакирова – Единственная для верианского принца (страница 9)

– Я приду, – кивнула легонько.

Рэм улыбнулся – уже не вымученно – широко, вернул мне кивок и вышел вон.

Я достала остывший обед из контейнера на стене – сегодня, видимо, не мой день пробовать чужестранные явства. Можно отправить еду на разогрев, но придется ждать минут десять. Микроволновки – помощницы любой хозяйки времен моей молодости, не выпускали давно. Разогревали и готовили в специальных плитах – как и всю нынешнюю технику их питали солнечные батареи. Традиционная нынче мини-духовка, вроде моей, домашней, справилась бы меньше чем за минуту. Но ее здесь не предусматривалось. Зачем? Редкие пассажиры способны оголодать, как я.

После пережитого в столовой и йоги, тушеная курица с картошкой немедленно заставили желудок заурчать в предвкушении.

Одним нажатием кнопки на пульте превратив кровать в подобие кресла, я поудобней устроилась, вооружилась вилкой и брошюрой, решив наконец-то заполнить пробелы в знаниях о Миориллии.

Ужасно стыдно было признаваться Рэму, что полетев к нему на планету туристом, не сочла нужным изучить особенности местных рас. Хотя времени было предостаточно.

На первых двух десятках страницах ничего нового для себя не нашла.

На Миориллии обитают две разумные расы: верианцы и унги. Унги – люди-птицы, нечто вроде Сирина в славянской мифологии. Тела у них почти гуманоидные, вместо стоп – трехпалые лапы с когтями.

Верианцы – на вид нефритовые люди, с неизменно яркими радужками и шестипалыми руками, ногами. Интересная деталь – у них два сердца, хотя других органов столько же, сколько и у нас… Во всяком случае, внутренних.

Не все верианцы красивы как Рэм. Точеные черты лица и тела, под стать комиксным супергероям – привилегия немногих. Хотя почти все гуманоиды Миориллии – ростом два метра двадцать сантиметров и выше.

Под описание королевских семей отводилось еще двадцать страниц.

Рэма нашла почти сразу. Еще бы! Все-таки первый принц династии Нонксов, имеет еще четырех братьев и пятерых кузенов. Если верить брошюре за двести лет не проиграл ни одного боя. Ничего себе! Не зря он так хоррами жонглировал – одного туда, другого сюда.

Не женат, невесты нет, половозрелость не наступила… вот на этой строчке я подавилась и заново перечитала краткое досье.

Оно было напечатано крупным синим шрифтом и сразу выделялось на фоне остального более мелкого, черного текста.

Рэммильер Брилльен Нонкс, 520 лет, рост 2,6 метра, комплекции – спортивной. Вес не указывался, но, думаю, он сильно переваливает за сто килограмм.

Первый принц династии Нонкс, двести лет выступает за свое племя и королевскую семью в среднем весе в борьбе эн-бо…

Все хорошо, только я что-то не поняла про половозрелость у пятисотлетнего верианина.

Еще раз скользнула глазами по строчкам, выцепив ту самую.

Фраза «половозрелость не наступила» вновь поставила меня в тупик.

Покончив с курицей, глотнула чаю и сразу пролистнула брошюру на страницу, где, в картинках описывалась физиология вериан.

И вот тут меня ждало несколько невероятных открытий.

Во-первых, оказалось, что половозрелости они могут достигнуть и в пятьсот лет, и в шестьсот, и старше … Живут больше двух тысяч лет, сколько именно не уточнялось.

Во-вторых, до наступления упомянутой зрелости, обнаженные мужчины верианцы и женщины отличаются только тем, что у вторых заметная грудь. Я это видела в спортзале, когда Рэм обернулся.

В-третьих, случается зрелость, когда верианец встречает свою единственную женщину. В каком-то ужасе я перечитала абзац о том, что гуманоиды Миориллии способны заниматься сексом исключительно с одной дамой сердца. На всех остальных их тело откликается нестерпимой резью, долгой болезнью, как после сильного отравления.

Мало того, встретив единственную, верианцы за какие-нибудь три месяца проходят все круги ада переходного периода, на который землянам отводится несколько лет.

Так вот почему Рэм вел себя настолько незрело, подростково, а временами до ужаса нелепо!

Я не знала, то ли расплакаться, то ли рассмеяться, то ли сойти с корабля и улизнуть назад, на Землю.

Стать единственной для верианского принца – только этого мне и не хватало!

Много лет я сторонилась даже коротких интрижек. Чего уж говорить о серьезных отношених!

Жутко захотелось не ходить завтра на обед и вообще запереться в каюте до конца полета.

Пугала не столько физиология верианцев, чем-то напомнившая кошачью или даже китовую… сколько ответственность. Я согласилась встречаться с Рэмом, уверенная, что в серьезные отношения это не выльется. Устала от них. От одной мысли воротило.

Другое дело, легкий флирт, экскурсия на бои, заманчивое знакомство с королевской семьей. Когда еще подвернется шанс увидеть действующего монарха и его домочадцев? Английская правящая династия Земли, увы, канула в Лету с последней бесплодной королевой.

Дружеский секс с Рэмом не исключался. Почему нет? Я женщина взрослая, если не сказать древняя.

Теперь же, казалось: оставив верианского принца после всех развлечений, обижу его, хуже того, брошу существо, которое приручила.

В брошюре утверждалось, что он не найдет другую единственную, со мной или без. Но это не особенно утешало и уж совершенно не обнадеживало.

Я крепко призадумалась – стоит ли продолжать наше знакомство.

Зато поведение Рэма вчера и сегодня в спортзале не пугало, не отталкивало, как прежде.

Еще недавно я всерьез опасалась насилия. Теперь же верила, что Рэм и вправду не причинит зла. Но как посмотрю ему в глаза?

Не-ет! Бежать и еще раз бежать!

Глава 4

Я просидела несколько часов, бессмысленно листая брошюру, в каком-то странном, чувственном ступоре.

Разглядывала диковинных рыб морей Миориллии. Они походили то на плоских хомячков без лапок, то на змей, то на плеяду наших коралловых обитателей.

Пролистала до невероятных птиц, с опереньем всех цветов радуги. Некоторые из них наглядно доказывали теорию земных ученых, что пернатые – дожившие до наших дней мини-динозавры.

Полюбовалась растениями. Одни смахивали на гигантские хвощи, с одуванчиковым пухом, другие – на оранжевый бамбук, укутанный сладкой ватой, третьи – на морских моллюсков, вылезших из раковин.

Все на Миориллии напоминало земное и неуловимо отличалось.

Должно быть, как и мы с Рэмом.

Я успокоила себя тем, что отсижусь в каюте. Верианин обещал не ломиться сюда, не тревожить. Просто не приду на обед, и всем станет ясно, что мои намерения изменились.

В дверь громко постучали.

Ну кто еще? Так и рвалось с языка. Вместо этого я устало спросила:

– Да?

– Милена Вейнен? – уточнили за дверью приторно-вежливым тоном.

– Она самая, – фамилию придумывала сама. Старая надоела до жути. К тому же лет сто назад земное законодательство расщедрилось на разрешение для араччи время от времени брать новые имена, фамилии. Еще бы отчества на аджагаровных всем поменяли…

– У меня для вас посылка. Могу войти?

Нынче собеседники неизменно ударялись в две крайности. Либо мерзко хамили, либо разговаривали так, словно мы на приеме у давно покойной английской королевы.

– Да, – разрешила я. Бедный курьер должен выполнить работу. Небось, деньги уже получил. Не возвращать же.

Я нехотя встала, открыла замок…

В комнату влетел невысокий землянин, лет сорока, в зеленой форме обслуги корабля. Поставил у ножки стола фруктовую корзину таких размеров, что легко уместился бы туда сам и выскочил вон. Я хотела было уточнить – от кого посылка, но паренька и след простыл. Нынче земляне жили лет до 200 или чуть меньше, так что мой незваный гость считался почти юным. Я сосредоточилась на корзине. Под тяжелыми, ароматными гроздьями винограда торчал листок картона в виде крыла… Интересно.

Я осторожно вытащила открытку, уронив мандарин. Подняла фрукт, положила на стол и развернула послание. Первое, что бросилось в глаза – герб королевского дома Нонкс, внизу – то ли птица, то ли рыба. Может это рыба-птица с золотисто-голубым опереньем, в точности как одежда Рэма?

Что поразило – послание было написано на… русском языке! И если закрыть глаза на несколько ошибок, написано очень даже неплохо.

«Милена. Не знаю, придешь ли ты завтра. Возможно, прочитав про меня в брошюре, передумаешь. Поэтому хотел бы подарить тебе этот маленький презент. Сверху – фрукты Земли, а на дне – Миориллии. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя связанной словом с существом другой расы, о которой на момент, когда это слово давала, не знала почти ничего. Но буду ждать тебя. Пойму, если не придешь.

Рэммильер Брилльен Нонкс…

П.С. Мне очень нравится, как ты произносишь – Рэм. Из брошюры ты, наверняка, должна понять хотя бы одну вещь – я никогда не обидел бы тебя и не совершил того, чем угрожали хорры. Хотя внешне по мне этого нельзя было сказать».

Я перечитала открытку вновь. Почему-то было приятно держать ее в руках и смаковать слова, фразы, написанные каллиграфическим почерком на родном языке.

Я добыла из встроенного в стену ящика пластиковую емкость, на вид достаточно вместительную, чтобы выгрузить верхние фрукты. Виноград, бананы, персики, крохотная дынька, мандарины, памело, манго и ананас переселились туда. С трудом пристроив с краев еще и яблоки, принялась с интересом рассматривать неземные плоды.

Один напоминал желтого морского ежа, с тонюсенькими колючками, на ощупь нежными, словно пух. Второй походил на виноград, с вишнями вместо ягод. Третий – на грецкий орех размером с грейпфрут, намного мягче самого спелого персика.