Алия Сайдашева – Дожди (страница 4)

– Ангел, давай поговорим.

И даже сейчас её сердце предательски ёкает при одном взгляде на него, только вот она уже приняла окончательное решение.

– Что ты хочешь? Решил и здесь меня достать? Я могу хоть в собственном сне не видеть тебя?

– Ты о чём? Я, конечно, очень виноват перед тобой, но мы же договорились встретиться.

Ну конечно, во сне никто не признаёт, что это не реальность. Венера решила играть по правилам.

– Ну и чего ты хочешь?

– Прости меня. Мне не стоило тогда говорить этого. Почему ты поверила в эти слова? Ты же меня знаешь…

После этой фразы девушка поняла, о чём идёт речь. Она столько раз представляла себе этот диалог, но его не было на самом деле. На глазах проступили слёзы от воспоминаний и осознания, что всё это ложь, её собственная фантазия. Снова.

– Тарханов, я не смогу тебя простить. Хоть ты, возможно, и правда сожалеешь, но мне от этого не легче.

– Вер, я… я не хотел этого. Так было нужно.

– Если бы ты не хотел, то не сказал бы, не надо делать из меня дуру.

– Я люблю тебя.

Земля ушла из-под ног. Она так давно мечтала услышать эти слова от него, но всё тщетно.

– Не любишь, не обманывай себя, – обречённо сказала Венера. Ей всё ещё отчаянно хотелось в это верить, точнее не ей, а шестнадцатилетней девочке, затаившей обиду.

Слёзы стекали по её щекам. Живот неприятно сводило от переизбытка адреналина.

Каждая вариация этого диалога была разная, но она всегда прощала его. Сейчас же, спустя несколько лет, девушка уже не нуждалась в его извинениях, как и в нём самом. Именно сейчас, когда она это осознала, он снова появился в её жизни. Закон подлости.

– Пора просыпаться, – сказанная самой себе фраза спровоцировала процесс.

Она проснулась.

Венера открывает глаза. Горло сводит, и она не может дышать, тело сковывает.

Девушка лежит на спине, и на долю секунды ей кажется, что вот-вот умрёт. Погодина в ужасе. Воздуха критически не хватает. Её начинает знобить и бить мелкой дрожью. Веки тяжелеют, будто наливаются свинцом.

«Неужели мое время кончилось?». После этой мысленной фразы она наконец делает вдох.

Глава 4. Ангел.

Побывав на волоске от смерти, жизнь уже не кажется такой незначимой.

Орхидея стояла под козырьком того же магазина, что и сегодня ночью. Это был совершенно обычный небольшой продуктовый, без особых опознавательных знаков, только вывеска, загорающаяся в вечернее время. Ступеньки были со сколами, побитые и грязные после вчерашнего ливня.

– Привет, – с улыбкой подошёл кудрявый парень.

– Привет.

– А днём ты ещё красивее.

– Спасибо, – девушка улыбнулась в ответ.

Орхидея, в свою очередь, подумала, что Дождь при свете дня казался тоже ещё более симпатичным, нежели ночью. Его черты лица были мягкие, но мужественные. Глаза, орехово-карие, улыбались. Длинные ресницы. Губы его можно было назвать пухлыми, с ровным контуром. Кончик носа слегка опущен. Ей приглянулась его внешность, но девушка не стала озвучивать свои мысли вслух.

– Пойдём прогуляемся, – предложил он.

Без раздумий Венера согласилась. Терять нечего, тем более не стоять же им всё время под козырьком магазина.

Парень спустился вниз, после галантно подал руку. Орхидея не стала отказываться от предложенной руки и легко преодолела преграду в виде ступенек.

Дождь повёл её в сторону парка. Всю дорогу до него они шли молча, парень лишь изредка бросал мимолётные взгляды в сторону Орхидеи. Она же то и дело посматривала на него, размышляя, о чём он думает и что они будут делать. Лицо его было задумчивое с ноткой расслабленного веселья. Её же выражало предвкушение и удовлетворение.

Когда они дошли до парка, вся задумчивость улетучилась в считанные секунды, переменяясь некой решимостью.

– Как себя чувствуешь? – спросил парень.

– Разве есть поводы для беспокойства?

– Вчера был такой ливень, а ты без зонта, вдруг заболела.

– Спасибо за беспокойство, чувствую себя замечательно. Сам как?

– Вполне нормально.

Вытоптанные дорожки были полностью сухими, хотя ещё вчера их размыло от дождя. Под ногами чувствуется лишь твёрдая почва, без намёка на липкую грязь.

– Расскажешь о себе? – после секундного молчания спросил Дождь.

– Ну что я могу рассказать: мне двадцать один, закончила обучение на графического дизайнера, работаю барменом в клубе, – девушка замолчала на несколько секунд. – Не знаю, что ещё добавить. Может, ты что-нибудь скажешь?

– Мне двадцать три, учился на звукорежиссёра, работаю по специальности, съехал от родителей в семнадцать, развиваюсь в рабочем плане.

– Я тоже с восемнадцати живу отдельно от семьи. Родители в очередной раз переехали в другой город, а я не хотела бросать учёбу.

– Наверное, тебе было трудно. Я-то был готов к переезду, а у тебя даже не было выбора.

– Выбор был, но не было варианта, который устроил меня на все сто. Я выбрала остаться здесь и не прогадала. У меня здесь вся жизнь.

«Хотя, наверное, лучше было уехать, чтобы точно не сталкиваться с тем, с кем встречу приятной не назовёшь, – на мгновение подумала Венера, но сразу же отбросила эти мысли. – Я сделала правильный выбор, даже если увижу его снова».

– Ты смелая. Остаться одной в большом городе – очень самоотверженно, – задумался Дождь.

– Уж не смелее тебя. У меня обстоятельства, а ты сам решил – вот что правда смело. Да и я не одна была, у меня здесь друзья, которые поддерживают меня во всех смыслах.

Парень, вполне спокойный на вид, думал о вчерашней ночи, об их встрече и столь сумбурном знакомстве.

– Что ты вчера делала ночью у того магазина? – попытался выяснить он правду. В её ночной рассказ Дождь не сильно-то и поверил.

– Гуляла, встала под козырёк, чтобы переждать дождь. Ничего особого я не делала. Сам-то что?

– Шёл домой от друга. Смотрю, девушка стоит одна, может, что-то случилось, решил подойти узнать, не нужна ли помощь.

Они шли. Тишина составляла им компанию. Как назло, в голову не приходила ни одна тема для разговора.

– Орхидея, ты же не возражаешь, что я так тебя назвал?

– Что ты, нет, конечно. Всё в порядке, мне нравится.

– Наверное, сложно отзываться не на своё имя, а на прозвище от странного парня, – Дождь едва слышно засмеялся.

– У меня уже был подобный опыт. Один парень уже давал мне прозвище, после чего получил и своё, только он не в курсе об этом.

– Да? И какими же были ваши прозвища?

– Я была для него Ангелом, но случилось кое-что и… в общем-то, не важно, но я стала называть его Демоном. Ну, если я Ангел – он Демон, ты понял аналогию, да?

– Более чем. Не стесняйся рассказывать эпизоды из своей жизни, их всё равно не вырезать из неё, как бы нам этого ни хотелось. Это жизнь.

Венера задумалась, прокручивая старые воспоминания: о ней, о нём, о тех людях и дне, когда всё пошло не так.

Ангелу пятнадцать, Демону шестнадцать. Они почти счастливы. Может быть, им совсем немного нужно было постараться и всё бы получилось, но…

– Если сильно постараться, может, и выйдет.

Тогда я ещё верила, что это не конец, пыталась спасти тонущий корабль наших чувств. Только проблемы утопающих – проблемы самих утопающих.