Алия Латыйпова – Дорога перемен. Книга 1 (страница 5)
Энни листала дневник с записями, Майк слушал. Они переглянулись, подошли к дочери и обняли.
– Если всё правда, то слава богу! Прости нас. Мы очень тебя любим! Обещаем, будем стараться слышать и доверять! – произнес папа.
– Мы семья. Мы – самые близкие люди. Поддержка, опора, сила! Гордимся тобой! Ты наша умничка! Маленькая взрослая девочка! Но, прошу тебя, рассказывай нам снова обо всём! – погладила по волосам и поцеловала мама.
Волик вильнул хвостом, комната залилась золотистым светом. Грэйс взглянула на кота.
– Любовь. Это её сияние, сила, энергия! Запомни: чем больше гневаешься, терзаешься, зажимаешь внутри, тем меньше, в тебе, остаётся любви. Потом просто уходит и угасаешь. Не теряй её в себе! Кстати, Тим очень даже ничего! И ты ему нравишься.
– Эй! Вот ещё! Ты, думаешь, нравлюсь? Спасибо, – произнесла девочка и обняла ещё крепче родителей.
Кот подмигнул и снова вильнул хвостом.
Галина Фомаиди
(@HISHNITSA_NEBA)
МЕЖДУ ДВУМЯ МИРАМИ
В голове эхом: «Бомжара!»
«Чем я хуже Лильки? Почему издеваются? Мы же сестры!» – Слезы размазали картинку перед глазами, – «В чем теперь ходить? Сандалии уплыли… Ненавижу! И Лильку эту тоже!»
– Привет! Ты чего сегодня такая взлохмаченная? – ладонь отца заскользила по топорщащимся волосам Лильки.
– Ой, пап! Настька опять попалась на дороге. Почему я должна учиться с ней в одном классе? Другой школы не было?
– Лиля, с такой программой, здесь только эта. Потерпи, зайчонок! И, пожалуйста, просто не обращай внимания на Настю. Это не твой уровень.
– Как не обращать внимания, если она так на меня похожа?! Меня воротит!
– Просто не смотри в ее сторону. Я побежал, солнышко! Мама скоро должна прийти. Не скучай!
Ободранная дверь тягуче скрипнула. В нос ударил запах горячих сухариков – вторая жизнь хлеба.
– Ма? – отскочило эхом от стен.
Никого. Только записка: «Суп в кастрюльке.»
«Опять этот суп! Даже без голой косточки! Ну почему мы не можем жить так же, как другие?» – Настя схватила сухарик и разревелась, сев прямо на пол кухни. Можно было выть, кричать и не думать, что кто-то услышит. Да и пусть бы услышали! Может, сжалились и подарили новую обувь или, хотя бы, угостили конфетой. Никому нет до нее дела…
Дверь снова заскрипела старыми петлями.
– Настя, ты что, в обуви зашла в дом?
– Нет у меня больше обуви! Это все Лилька со своими подружками! А ты еще дружить с ней заставляешь! Сестра?! Да не сестра она никакая!
– Найдем тебе обувь, Настюш. Дотянем до зарплаты. А про Лилю так не говори. Родная, всё-таки. Глупая она еще просто и избалованная. Повзрослеет.
– Не верит она, что мы сестры. Говорит, отец ей сказал, что вру я.
– Кровь от слов разной у вас не станет.
– Нас в поход собирают классом, мам…
– Настя, нет.
– Я все равно пойду!
Настя старалась идти позади всех или впереди. Со всеми вместе не получилось – ветки больно кололи в спину, запутывались и выдерали волосы… Хорошо, что камней нет в лесу, иначе и их бы взяли в руки Лилька с подружками. Даже учительница не приструнила. Крутые. И материнские наставления только в голове крутятся: «Терпи. Терпи…» А глаза у Лильки надменные. Ротик скривила на один бок, губки сжала. Кто сказал, что похожи? Настя не гримасничала так ни разу. Походка ни как у Лильки. Лилька нос задирает, плечи откинуты. А Настя, могла б, свернулась клубочом, да покатилась. Лишь бы не заметили.
Привал. Березки вокруг, посередине поляны бугор. Весь класс на этом бугре разлегся. Настя сунулась, но Лилька только зыркнула в ее сторону с самой вершины. Пришлось у единственной елки примоститься.
Все болтали, жевали яйца, помидоры, колбасу… А Настя своими дурацкими сухарями давилась. Их тоже ненавидела сейчас.
Вдруг зашевелился бугор, заходил ходуном. Бросились все врассыпную с визгами и криками. Лилька в толчее замешкалась, а бугор уже в медведя превратился. Встал, лапы раскинул, ревет.
Лилька под ним где-то оказалась. И никого рядом из подружек. Одна Настя на поляне осталась. Оцепенела от страха. А медведь к Лильке. Та в комочек сжалась, руками голову закрыла, как Настя, когда с нее подружки лилькины сандали срывали. Только глаза из-под ладоней по поляне умоляюще шарят.
Вздрогнула Настя. Бросилась к Лильке, схватила за руку, от медведя к елке оттащила:
«Лезь скорее!»
Ветки тонкие. Сидели дрожали обе.
– Насть… Спасибо, что вытащила меня. Не должна была. Я б на твоем месте смотрела и радовалась…
– Лиль, сестры мы. Я у мамы в шкафу нашла решение суда. С собой взяла, чтоб тебе показать. Мы близняшки или двойняшки… Тебя при разводе папа забрал, а меня с мамой оставили.
– Блин, а я отцу верила. Прости, Насть. Я же всегда о сестре мечтала.
– А почему издевалась?
– «Бей или тебя бить будут!» – это мне отец сказал однажды, когда мы в другой город переезжали. Военный он. А ты молчишь, бить себя позволяешь. Если б хоть раз сдачи дала хорошенько, отстали бы все. Ну и ходишь, как оборванка.
– У меня мама дворником работает. Домик снимаем.
– Давай я с тобой вещами поделюсь? У меня их завались. Не перетаскать! Раз уж мы с тобой настоящие сестры. Только выбраться бы отсюда…
– У тебя газировка за пояс заткнута. Они шипения боятся.
Лилька крутанула крышку бутылочки. Пузырьки белой пеной поднялись к крышке. Медведь с последним ревом растаял в воздухе.
– Какая же ты молодец, Настюха! Теперь с мамой познакомишь!
СУЖЕНЫЙ РЯЖЕНЫЙ, ПРИДИ КО МНЕ
НАРЯЖЕНЫЙ
– Не вздумай звонить! Ты понимаешь, что со стороны выглядит, что на него вешаешься? – материнские слова хлестали пощёчинами, обжигая щеки.
«Чушь!» – огрызались мысли в голове Насти. С ладоней стекали капели пота, стук сердца заполнял ударами всю грудь от мысли о предстоящем звонке.
Под пальцами задребезжало стекло. За окном появился нос картошкой. Не лицо, а именно
нос. Он отвлекал внимание и от раскосых глаз, и от мясистой нижней губы, и от кошачьих усиков.
– Зайка, привет! – просочился шепот.
Настя с трудом растянула рот широкой улыбкой:
– Блин, Слава! Ты вечером прийти должен был!
– Я тихонько посижу у ворот, любимая!
Настя вздохнула. Звонок Вите откладывался.
«Неделя. Целая неделя с постоянным околачиванием Славки. Испытание? Нет! Пытка! И жалко. Не самостоятельный, не красивый. Зато любит.»
– А она ничего! – окурок полетел в урну.
– Симпатичная. Прилипла только. Звонит, – Витька сплюнул встал со скамейки.