Алия Кенесарина – Парень, пахнувший солнцем (страница 1)

Алия Кенесарина

Парень, пахнувший солнцем

Сад, плещущий яркостью красок после дождя, нёс нежные ароматы цветов, воды и земли. От этих запахов кружилась голова и поднимались воспоминания, которые, казалось, давно должны были выцвести.

Я сидела у окна, смотрела в узкую прорезь на небо, расцветающее солнцем, и понимала: в моей жизни уже никогда не будет той встречи и того расставания.

Остались только воспоминания.

Нежные. Трепетные. Болезненные.

Они принадлежали только мне одной.

Я хочу поведать вам свою необычную историю. Историю любви и последующей разлуки. Грустную, немного весёлую, на первый взгляд лёгкую, но оставившую в моей душе тяжёлый след.

Мне уже за пятьдесят. У меня четверо прекрасных внуков и заботливый муж. Моя жизнь сложилась. Я научилась улыбаться, ждать весну, печь пироги, радоваться детскому смеху и благодарить Бога за прожитые годы.

Но иногда я всё равно окунаюсь в терпкое озеро своих воспоминаний и понимаю: больше никогда в жизни я не любила так, как в ту незабываемую неделю.

Я опущу настоящие имена.

Его я назову Парнем, Пахнувшим Солнцем.

А себя — Луной.

Хотя он предпочёл называть меня иначе.

Тогда мне шёл двадцать первый год.

В тот год я окончила университет и пролетела с грантом на магистратуру. Это было не просто обидно. Внутри будто что-то оборвалось. Я слишком долго держалась за эту возможность, как за единственную ниточку, ведущую куда-то дальше. Казалось, если я поступлю, то у моей жизни появится продолжение. Не счастье, нет. Хотя бы направление.

Но гранта не было.

И будущего тоже.

Я была сиротой. Выросла в приюте с мягким названием «Ласточка», хотя ничего мягкого в моей жизни там не было. Государство, конечно, выделяло деньги, но до нас доходило не всё. За новые учебники приходилось бороться. За внимание взрослых — тоже. За право быть не хуже других — каждый день.

Я хорошо училась. Не потому что любила географию, педагогику или будущую профессию. Просто это был единственный путь выбраться. Мне говорили: «Учись — и всё получится». Я училась. Окончила школу с отличием, поступила на бюджет, потом с отличием окончила университет.

И вот стояла на краю взрослой жизни с дипломом в руках и пустотой внутри.

Работать учителем географии я не хотела. Я вообще плохо представляла, как буду стоять перед классом и что-то объяснять детям. Я была застенчивой, незаметной, вечно неловкой. Мне легче было раствориться в толпе, чем привлечь к себе внимание.

Но выбора будто не было.

Нужно было устроиться на работу. Потом, как принято, выйти замуж. Родить детей. Взять ипотеку. Терпеть. Уставать. Жить, как живут все.

Только я не понимала, зачем.

Зачем мне жить?

В чём смысл?

Я делала всё, что от меня требовали. Была удобной, старательной, тихой. Но в конце этого пути не оказалось света. Даже маленького проблеска.

Мне казалось, что я поймана в паутине. Чем сильнее сопротивляюсь, тем крепче запутываюсь.

Люди любят говорить: «Нет ничего невозможного». Обычно так говорят те, у кого был хотя бы кто-то за спиной. Родители, деньги, связи, дом, комната, куда можно вернуться. У меня не было ничего. Даже фамилия казалась временной вещью, выданной мне вместе с документами.

Иногда я думала: есть люди, родившиеся под счастливой звездой. Они не думают о хлебе насущном, не считают каждую монету, не выбирают профессию только потому, что туда дают грант. Они живут.

А такие, как я, выживают.

В какой-то момент мысли о смерти перестали пугать. Они стали похожи на тихую дверь в конце коридора. На выход. На обещание, что однажды можно будет больше не бороться.

Тогда мне шёл двадцать первый год.

И, возможно, я покажусь кому-то несовременной, но у меня никогда не было парня. Я даже никогда не целовалась, хотя, как и многие девочки, грезила о первом поцелуе и представляла своего избранника.

На меня не особенно обращали внимание.

Я не была уродиной, но и красавицей себя назвать не могла. Средний рост, плотное телосложение, длинные светлые волосы, серо-голубые глаза и лицо сердечком — так говорила одна моя приятельница. Обычная девушка. Такая, мимо которой можно пройти и не запомнить.

Иногда мне казалось, что я вообще невидимая.

С сиротами не очень-то водились. Будто мы были заразные. Будто отсутствие родителей могло передаться через разговор.

Люди редко смотрят прямо. Чаще они смотрят через свои представления. Через стереотипы, страхи, удобные ярлыки. Это похоже на очки для зрения, надетые на абсолютно здоровые глаза: реальность искажается, тускнеет, становится беднее, чем есть на самом деле.

И вот с такими мыслями — мрачными, депрессивными, почти философскими — я решила умереть.

Не сразу.

Я выбрала дату.

Первое августа.

День моего рождения.

В этот день я родилась, и в этот же день должна была умереть.

Я решила, что умру на море.

Изумрудном. Или лазурном. Я тогда ещё не знала, каким бывает настоящее море. Видела его только на картинках, читала о нём в книгах, слушала чужие рассказы. Но была уверена: в реальности всё иначе. Живее. Глубже. Честнее.

Я хотела, чтобы моей последней точкой стало море.

Не больничная палата.

Не тёмная комната.

Не мост и не чужой подъезд.

Море.

Там, где всё растворяется.

Я подрабатывала во время учёбы и успела накопить небольшую сумму. Теперь деньги казались ненужными. Если впереди не будет жизни, зачем их беречь?

Я решила потратить всё на своё последнее путешествие.

Так я и пришла в туристическое агентство с нелепым названием «Счастливые случайности».

Тогда я ещё не знала, насколько буквальным окажется это название.

В туристическом агентстве пахло кофе, бумагой и чем-то сладким, почти ванильным. На стенах висели фотографии стран, куда я, как мне тогда казалось, никогда не должна была поехать: Италия, Греция, Турция, Кипр, Япония. Люди на этих картинках улыбались так легко, будто счастье действительно можно купить вместе с билетом и бронью в отеле.

Я стояла у входа и чувствовала себя лишней.

Даже здесь.

Передо мной сидела девушка по имени Сорано.

Я увидела её — и на мгновение забыла, зачем пришла.

Красивее девушки я не встречала в своей жизни. Она была высокой, стройной, с осиной талией и такими правильными чертами лица, что казалась не живой, а нарисованной чьей-то очень уверенной рукой. Пшеничные волосы были собраны в аккуратный пучок, губы мягко улыбались, а глаза…

Глаза у неё были фиалковые.

Я когда-то читала, что люди с таким цветом глаз встречаются крайне редко. Тогда мне показалось, что в этом есть что-то особенное. Будто сама природа иногда ставит на некоторых людях тайный знак.