Алистер Маклин – «Ураган» с острова Наварон (страница 12)
Немцы осуществляли наступление с холодным профессиоиальным мастерством и расчетливостью, что приходит с долгим и суровым опытом. Они продвигались к расщелине тремя ровными рядами с благоразумными интервалами. Белые масхалаты, умелое использование малейших укрытий и короткие перебежки в те секунды, когда луна на время уходила за тучу, делали их почти невидимыми. Однако определить их местонахождение не представляло особого труда: они были в избытке обеспечены боеприпасами, и вспышки плотного ружейного и автоматного огня не прекращались ни на мгновение. Почти столь же непрерывным был артиллерийский заградительный огонь, прикрывавший продвижение немцев по узкому ущелью. Разрывы снарядов откалывали острые плоские осколки от скалистых уступов.
Партизаны укрылись на вершине за редутом из валунов, наваленных наспех, камней и расщепленных стволов деревьев, покалеченных огнем немецкой артиллерии. Несмотря на плотный слой снега и пронизывающий восточный ветер, партизаны, за редким исключением, обходились без шинелей. Они были одеты в самую разнообразную форму, в прошлом принадлежащую солдатам британской, немецкой, итальянской, болгарской и югославской армий: единственным опознавательным знаком, имевшимся у каждого, являлась красная звезда, нашитая на правую сторону фуражки. В основном, одежда была тонкая и рваная, она почти не защищала от пронизывающего холода, поэтому люди не могли унять дрожи. Поражало огромное число раненых: на каждом шагу виднелись ноги в шинах, руки на перевязи, перебинтованные головы. Но наиболее характерной чертой этой разномастной толпы являлись их заострившиеся, изнуренные лица, лица, в которых глубокие следы от долгого недоедания не могли скрыть спкойной и абсолютной решимости людей которым больше нечего терять.
Недалеко от центра сгруппировавшихся защитников под под прикрытием толстого ствола одной из немногих уцелевших сосен стояли двое. Черные с проседью волосы,изможденное,еще бльше осунувшееся лицо безошибочно выдавали в одном из них генерала Вуколовича. Но его темные глаза, как и прежде ярко сверкали. Он наклонился вперед и прикурил‚ предложенную ему сигарету у офицера, делившего с ним укрытие — смуглого человека с крючковатым носом и черными волосами, наполовину скрытыми окровавленной повязкой. Вукалович улыбнулся. — Конечно, я безумен, дорогой Стефан. И вы безумны — иначе давно бы оставили эту позицию. Все мы безумны. Вы разве не знали?
— Знаю. — Майор Стефан потер тыльной стороной ладони недельную щетину на подбородке. — Ваш прыжокок с парашютом час тому назад. Это было безумием. Да вы… — Закончить ему помешал одиночный выстрел, раздавшийся в нескольких футах. Он подошел к худенькому юнцу лет семнадцати, который перегнулся через свой «Ли Энфилд» и вглядывался вниз в белый мрак расщелниы — Попал?
Юноша обернулся и посмотрел снизу вверх. Ребенок, в отчаянии подумал Вукалович, сущий ребенок, ему место за партой. Юноша сказал: — Не уверен.
— Сколько осталось патронов? Пересчитай.
— Я и так знаю. Семь.
— Не стреляй, пока не будешь уверен. — Стефан вернулся к Вукаловичу. — Боже мой, генерал, вас едва не снесло в расположение немцев.
— Без парашюта я оказался бы в более затруднительном положении, — возразил Вукалович.
— Так мало времени. — Стефан ударил сжатым кулаком по ладони. — Осталось так мало времени. Вы напрасно вернулись. Там вы гораздо нужнее — Он внезапно замолчал, на мгновение прислушался, бросился к Вукаловнчу, и они с размаху упали на землю. Просвистевшая мина упала среди камней в нескольких футах и взорвалась. Невдалеке послышались крики раненого. Упал еще один снаряд, потом третий и четвертый, все в тридцати футах друг от друга.
— Прицельный огонь, черт бы их побрал. — Стефан быстро поднялся и стал всматриваться в расщелину. Долгие секунды он ничего не различал, поскольку луну затянуло вереницей темных туч. Когда луна показалась вновь, он совершенно отчетливо увидел врагов. Очевидно, они получили новую команду и уже не искали укрытия, а открыто бежали вверх по склону, держа наизготовку автоматы и карабины, и, как только выглянула луна, нажали на курки. Стефан отпрянул за валун.
— Огонь! — выкрикнул он. — Огонь!
Вспыхнула беспорядочная стрельба, длившаяся считанные секунды: на замлю упала черная тень. Выстрелы прекратились.
— Продолжать огонь — прокричал Вукалович. — Не останавливаться! Они приближаются! — Выпустив очередь из автомата, он сказал Стефану: — Они знают, что делают, эти камарады внизу.
— Им положено знать. — Стефан схватил ручную гранату и швырнул ее вниз. — Мы им предоставили отличную возможность попрактиковаться.
В очередной раз выглянула луна. Первые ряды немецкой пехоты находились уже ярдах в двадцати пяти. Обе стороны бросали ручные гранаты и стреляли в упор. Несколько немцев упало, но неприятель, продолжая продвигаться, рванулся на штурм. На какое-то время все смешалось. То тут там завязывалась рукопашная. Солдаты в ярости ругались и убивали друг друга. Но укрепление осталось за партизанами. Вновь на луну наползли тяжелые темные тучи, расщелина погрузилась во тьму, и все стихло. Вдалеке еще раздавался приглушенный грохот артиллерийского и минометного огня, затем и он прекратился.
— Ловушка? — негромким голосом спросил Вукалович у Стефана. — Думаете, они вернутся?
— Не сегодня‚ — уверенно ответил Стефан. — Они храбрые люди, но...
— Но не безумцы?
— Но не безумцы.
По лицу Стефана из открывшейся раны текла кровь, однако он улыбался. Поднявшись, он повернулся к подошедшему рослому сержанту, который коротко козырнул и доложил:
— Они ушли, майор. На этот раз мы потеряли семерых, четырнадцать ранено.
— Выставьте пикеты в двухстах метрах вниз по склону, — распорядился Стефан и обратился к Вукаловичу. — Слышали, генерал? Семеро убитых. Четырнадцать раненых.
— А осталось?
— Двести. Может, двести пять.
— Из четырехсот. — Губы Вукаловича дрогнули. — Боже милосердный, из четырехсот.
—— И шестьдесят из них ранено.
— По крайней мере теперь вы можете отправить их в госпиталь.
— Нет госпиталя, мрачно ответил Стефан. — Я не успел доложить. Утром его разбомбили. Оба доктора убиты. Все наши запасы медикаментов — фьюить! Вот так.
— Уничтожено? Все уничтожено? — Вукалович на время замолчал.— Я прикажу доставить медикаменты из центра. Ходячие раненые могут сами дойти до штаба.
— Раненые не уйдут отсюда. Теперь уже не уйдут.
Вукалович с понимающим видом кивнул и спросил: — На сколько у вас боезапасов.
— Дня на два. Если растянуть, на три.
— Шестьдесят раненых.— Вукалович недоверчиво покачал головой — И никакой медицинской помощи. Боеприпасы на исходе. Продуктов нет. Укрытия нет. И они не уходят. Они тоже безумцы?
— Да, генерал.
— Я спущусь вниз к реке,— сказал Вукаиович. — Нужно встретиться в штабе с полковником Ласло.
— Да, геперал. — Стефан еле заметно улыбнулся. — Сомневаюсь, что его душевное равновесие понравится вам больше, чем мое.
— Я и не рассчитываю, — произнес Вукалович.
Стефан козырнул и повернулся, вытирая с лица кровь, прошел, покачиваясь несколько шагов и опустился на колени рядом с тяжелораненым, стараясь его подбодрить. Вукалович проводил Стефана бесстрастным взглядом, покачал головой, затем круто развернулся и ушел.
Мэллори закончил ужин и закурил. — И так, — сказал он,— что должно произойти с партизанами в Зеницком Капкане, как вы его называете?
— Они будут прорыввться‚ — сказал Нойфельд. — Во всяком случае, попытаются.
— Но вы же сказали, что это невозможно.
— Для этих сумасшедших нет ничего невозможного. Я молю Бога, — с горечью сказал Нойфельд — о том, чтобы мы могли вести нормальную войну против нормальных людей, таких, как британцы или американцы. Как бы то ни было, мы получили сведения — достовервые сведения — что они обязательно попытаются прорваться. Загвоздка заключаеися в том что там — две дороги — не исключено, впрочем, что они рискнут атаковать мост через Неретву — и мы не знаем направление прорыва.
— Очень интересно. — Андреа с кислым видом покосился на слепого музыканта, продолжавшего наигрывать собственные вариации на тему все той же старинной боснийской песни о любви. — Можно нам теперь поспать?
— Боюсь, сегодня не получится‚ — Нойфельд обменялся с Дрошни улыбками. — Потому что именно
— Мы? — Миллер осушил бокал и потянулся за бутылкой. — Заразная штука — безумие.
Нойфельд сделал вид, будто не расслышал. — Штаб партизан в десяти километрах отсюда. Вы явитесь туда и представитесь самой что ни на есть настоящей британской разведгруппой, которая заблудилась. За тем, выведав их планы, скажете, что направляетесь в их ставку в Дрваре, что, разумеется, не будет соответствовать истине. Вместо этого вы вернетесь сюда. Что может быть проще?
— Миллер прав, — с нажимом сказал Мэллори. — Вы —
— Мне начинает казаться, что здесь слишком часто звучит это слово. — Нойфельд улыбнулся. — Вы, наверное, предпочли бы, чтобы капитан Дрошни передал вас своим людям. Уверяю, они весьма удручены... а-э... смертью своего товарища.
— Вы не можете требовать этого! — Мэллори рассвирепел. — Партизаны непременно получат радиограмму о нас. Рано или поздно. И тогда... Впрочем, вам известно, что тогда. Вы не имеете права требовать этого.