Алишер Таксанов – Окаменяющая взглядом (страница 1)
Алишер Таксанов
Окаменяющая взглядом
Из дневника комсомсольца Вякина, летящего в космосе
(Фантастическая юмореска)
ПЕРВЫЙ ДЕНЬ – СТАРТ!
До старта оставались считаные секунды. По сигналу я занял своё законное место в кресле, напоминaвшем табуретку с претензией на эргономику, и с трудом пристегнулся, потому что ремень заедал – как, впрочем, всё на борту «Лампочки Ильича». Мои друзья – в основном, слесари-сантехники с планеты Земля – последовали моему примеру, шурша комбезами и матерясь в три этажа: у троих ремни были перепутаны, у одного – замок намертво заржавел.
Космолёт «Лампочка Ильича», висящий в безвоздушной тишине где-то между Луной и Землёй, неторопливо разворачивался носом в сторону звезды Летающая Барнарда. Именно там, среди мнимо-благодатных планет, мы собирались строить коммунизм – тот самый, настоящий, без купюр и бюрократов. Мир без конкуренции, капитала, мафии, социального неравенства и хищнических буржуев с их яхтами, коттеджами и жевательной резинкой. Мир без рекламы, где туалетная бумага – это право, а не роскошь.
В нашем отсеке – техническом, с жирным слоем советской смазки на стенах и запахом машинного масла, смешанного с пельменями, – щёлкали приборы. Они фиксировали стабильность систем жизнеобеспечения и, возможно, наш пульс. Косморг Иванов, красноглазый, как идеологическая тревога, прошёл по рядам, проверяя, чтобы каждый из нас сжимал в руках Устав ВЛКСМ. Те, кто держал его левой рукой, получали окрик и незамедлительный выговор.
– Во время разгона, – прорычал Иванов, – исполнить «Интернационал» без фальши! Иначе – коллективное собрание и занесение в личную карточку! А это, товарищи, значит: ни борща, ни дополнительных носков в космосе. А вы попробуйте выжить без носков при температуре минус двести семьдесят три!
Мы клятвенно пообещали быть ответственными, бдительными и, в случае чего, дать отпор любой вражеской вылазке, даже если это будет буржуй в меховом шлеме с гитарой.
Из динамика доносился приглушённый, но злой спор между командиром и секретарём парткома. Они уже десять минут выясняли, кто имеет право нажать заветную кнопку старта.
– Я, как высшее политическое руководство корабля, обязан дать начало историческому рывку в коммунизм! – визжал секретарь, пуская из ушей пар идеологического жара.
– А я, как командир, отвечаю за всю эту жестянку с людьми! – рявкал капитан, прижимая к груди пульт, будто новорождённого.
Сквозь щёлку динамика послышался чей-то звериный рык – скорее всего, начальника космического КГБ:
– Идиоты! Жмите на кнопку, пока не поздно! Генсек вам яйца открутит, засушит и отправит на Красную площадь как сувенир!
Секретарь и командир замерли, переглянулись с выражением: «Ты нажмёшь? – Нет, ты!» – а потом, спотыкаясь, как пионеры на физре, вдвоём сунули руки к кнопке и нажали.
С глухим гудением стартовали двигатели. Всех нас – сантехников, слесарей, инженеров, идеологов и прочих романтиков с ящиками инструментов – вдавило в кресла. Гравитация выжала из нас всё лишнее, кроме чувства долга и начальной строчки:
– Вставай, проклятьем заклейменный! – хором заорали мы, едва не поперхнувшись собственными голосами.
«Интернационал» разносился по радиоэфиру солнечной системы. Жители Земли и Луны, которым не хватило билетов на «Лампочку Ильича», махали нам вслед тряпками и полотенцами, кто-то запускал в небо красные воздушные шары и бутылки с записками.
Они верили, что «Лампочка» проложит дорогу и для них. Что за ней отправятся и «Большевик», и «Вся власть Советам» – звездолёты мечты, ныне в стадии вечного согласования и проектирования.
А капиталисты, скрежеща зубами, лопались от злобы. Их жалкие СМИ твердили, что мы улетели в мусорном баке с двигателем. Мы же, коммунисты, плевали на это с орбиты – весело, мелко, но с душой.
Двигатели натужно гудели, придавая ускорение гигантской махине, державшейся, откровенно говоря, больше на честном пионерском слове, чем на инженерных решениях. Корпус космолёта дрожал, как старая стиральная машина на отжиме, грозясь развалиться на гайки и догадки. Мы дрожали вместе с ним – и не то от страха, не то от восторга. В любом случае, наш хоровой «Интернационал» пошёл вразнос: кто на куплете, кто на припеве, а один комсомолец вообще затянул «Катюшу». В итоге, взбешённый косморг Иванов, с лицом цвета багровой идеи, рявкнул:
– Замолчать! Не позорьте великие строки таким бездарным исполнением! Вам бы в хоре буржуев гундеть, а не в первом отряде коммунизма!
Мы тут же притихли, осознав: разноса на ближайшем заседании комбюро не избежать. Утренний энтузиазм моментально сдуло, как плохо накачанный матрас.
Правда, комсоргу вскоре стало не до нас – он судорожно строчил «План воспитательной работы с рядовыми комсомольцами на текущий звездный год», в который аккуратно вписывал нас по уши: развесить транспаранты, расчистить вентиляционные шахты, прочистить трубу идеологического давления и организовать смотры строевой песни в невесомости. Короче говоря, хрячить предстояло нам, рабочему космическому классу, в то время как верхушка нажимала на кнопки и занималась стратегическими делами вроде выбора цвета ковра в рубке командования.
ПЯТЫЙ ДЕНЬ ПОЛЁТА – ПАРТИЙНЫЙ ФОРУМ
Разогнались мы знатно. «Лампочка Ильича» неслась сквозь космос, как вдохновлённый передовик социалистического соревнования, пронзая тысячи километров в секунду и оставляя за собой хвост из ионов и партийных листовок. Мы чувствовали мощь нашего корабля – такого же светлого символа для человечества, как и та самая лампочка, впервые вкрученная в избе под звонку речь товарища Ленина.
Правда, уже на второй день начали сыпаться поломки. То генератор пискнет не в той тональности, то антиграв налево заваливает, а однажды один унитаз пошёл в отказ – пришлось закрыть весь третий сектор. Все это – плоды торопливой сборки. Детали паяли впопыхах, соединения нередко не туда тыкали, лишь бы успеть к юбилею XXVIII съезда КПСС. Качество? Не смешите. Главное – успеть. Впрочем, унывать не входило в устав.
На Земле-то такое считалось нормой. Там если крыша протекает – никто не паникует. А вот если у нас потечёт… ой, мама дорогая, последствия могут быть масштаба исторического. Поэтому мы, слесари, сантехники и герои галактического труда, всегда там, где тонко, опасно и где кто-то только что забыл закрутить вентиль.
На борту без дела никто не маялся. Учителя преподавали детям основы математики, химии и обязательный курс истории КПСС. Пионервожатые объясняли, почему нельзя плеваться в скафандре и как уважать старших даже в невесомости. Инженеры вносили срочные изменения в конструкцию корабля, которой не было в чертежах, и, честно говоря, не должно было быть. А мы, рабочий костяк, – в поте лица (и других частей тела) чинили всё на ходу. Благо, на борту имелись производственные цеха, мини-заводы и один экспериментальный литейный станок, вытащенный с Митинского радиорынка.
На третьем уровне космолёта располагались поля – настоящие! – где колхозники и садоводы выращивали дыни, виноград, пшеницу и хлопок. Иногда туда сгоняли «отдыхающих»: студентов, школьников и лентяев с инженерных должностей. Те бурчали, но шли, и, конечно же, наедались там до икоты – больше, чем собирали. Урожай шёл в магазины. Бери сколько хочешь – в пределах зарплаты, карточек и наличия на складе. Дефицит, как и положено, был вечной частью социалистического быта. Особенно не хватало носков, бюстгальтеров и водки. Всё это производилось на секретной швейно-винной фабрике, оборудованной импортной техникой и находящейся в особом секторе, куда ходу не было никому, кроме особо заслуженных ветеранов лунного труда.
У врачей тоже работы хватало. Космос влияет на организм непредсказуемо: у кого-то начинали расти третьи зубы, у кого-то – третий глаз, а у одного товарища вообще вырос хвост, которым он зачем-то стал голосовать на собрании. У женщин замечались мутантские мутации вроде того же глаза (в не самых удобных местах), а у мужчин – активизация молочных желёз. Хирурги работали в две смены, отсекали атавизмы, рудименты и прочую биологическую несанкционированную инициативу. Всё ради того, чтобы к Барнарде прилетели красивые, здоровые, стройные люди, способные строить коммунизм и участвовать в праздничной демонстрации без хвоста и с нормальной грудной морфологией.
Вчера состоялся Съезд Коммунистической партии корабля. С отчётным докладом выступал секретарь парткома – бодро, вдохновенно, с интонацией знатного диктора. Мы смотрели трансляцию по внутреннему телевидению, сидя по стойке «смирно» и периодически аплодируя. Не потому что верили – нет, просто косморг Иванов стоял за камерой с блокнотиком, куда аккуратно заносил, кто сколько раз улыбнулся, кивнул и выразил поддержку.
Жить стало веселее, лететь – сложнее. Но дело наше правое, и Лампочка сияет в пустоте, как маяк в буржуазной мгле.
– Товарищи космонавты – коммунисты, комсомольцы и беспартийные! – начал секретарь под оглушительные овации в зале, перекрыв рев вентиляции и скрип сидений. – Наша цель – благородна! Мы летим к далёкой звезде, чтобы вдали от проклятого прошлого, от пережитков и пороков построить светлое будущее, которое завещали нам наши великие вожди и мыслители – Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Владимир Ильич Ленин! – да будут они вечны в нашей памяти и уважении!