Алишер Таксанов – Один из двухсот (страница 9)

А я остался на кухне, сел обратно за стол. Передо мной – чистый лист бумаги и карандаш.

Моя рука начала двигаться сама – рисовать схемы, логические блоки, вписывать векторы и параметры. Я рассматривал сигнал WOW не как случайность или приветствие, а как команду. Командный сигнал, вроде тех, что мы отправляем на наши зонды: «Вояджер», «Пионер», – устройства, покинувшие границы Солнечной системы. Протоколы, инструкции, машинные приказы.

«Что, если этот сигнал – не нам?» – пронеслось в голове.

Я подошёл к свободному компьютеру и запустил свою небольшую программу: самописный дешифратор, который обычно использовался для тестирования марсианских протоколов связи. Ввёл данные сигнала, добавил преобразования, используя Фурье-анализ и несколько собственных эвристических алгоритмов.

Машина зажужжала. Пошли вычисления. По монитору побежали строчки. Появились первые результаты: повторяющиеся шаблоны, внутренние ключи. Я усилил фильтрацию. Потом провёл перекрёстное сравнение с известными бинарными шаблонами Земли – и ничего. А вот с моделями интерпланетных команд – совпадение.

Через час у меня был вывод.

Сигнал WOW был искусственным. Его структура слишком логична, чтобы быть случайной. Слишком строгие интервалы. Слишком точная фаза.

Но самое главное – он не был предназначен для нас. Он шёл мимо. Это было сообщение не человечеству, а кому-то, кто находился в пределах досягаемости. Возможно, к аппарату, к кораблю, к разумной системе, которая пересекала орбиту Земли в тот момент.

Мурашки побежали по коже.

Я ничего не сказал герру Симпсону. Ни Алисе. Ни одному из сотрудников. Я закрыл ноутбук, сохранив файл на внешнюю флешку. Вынул её и убрал в карман.

Я решил всё выяснить сам.

Я начал делать расчёты, представляя, что сигнал WOW предназначался для неизвестного корабля, пролетающего поблизости от Земли. Мне нужно было понять, где он мог находиться в момент получения сигнала, и главное – куда направлялся.

Я открыл карту звёздного неба, включив режим астрономической навигации. Если исходить из официальных данных, сигнал пришёл из района созвездия Стрельца – густонаселённого звёздами участка, где расположен центр нашей галактики. Значит, если объект двигался к нам, он летел из глубины Млечного Пути, из самой её сути.

Медленно и методично я начал выстраивать вероятный маршрут: если сигнал шёл оттуда, то получатель должен был находиться на подступах к Солнечной системе, в пределах чувствительности земных приёмников. Учитывая задержку по времени и особенности направления, я предположил, что объект проходил отдалённую орбиту Юпитера и затем приближался к Земле по гиперболической траектории.

Компьютер провёл необходимые расчёты, используя астрометрические данные за последние десятилетия. Через несколько минут на экране появилась временная шкала с пиком активности на определённой дате.

Результат: неизвестный объект проходил мимо Земли в конце 2010-х годов.

Я откинулся на спинку кресла и задумался.

– Этот объект должны были зафиксировать… – прошептал я. – Ведь наши службы отслеживают все потенциальные угрозы. Астероиды, кометы… всё.

К счастью, у нас в обсерватории был доступ к базе данных Центра слежения за околоземными объектами – той самой, что следит за астероидами и космическим мусором. Я быстро загрузил каталог. На тот момент в базе числилось:

– Порядка 1,3 миллиона астероидов различного размера.

– Около 2 200 объектов отнесены к категории потенциально опасных.

– Из них десятки находятся на регулярных траекториях пересечения орбиты Земли.

Я наложил их орбиты на свой расчётный маршрут. Перемотал назад. Проверил по всем параметрам: эксцентриситет, наклонение, скорость.

Совпадений не было.

– Чёрт… – прошептал я. У меня взмокла спина. – Не может быть ошибки.

Я проверил всё ещё раз. И снова.

И тут меня словно ударило током. Оумуамуа!!!

Этот астероид… или не астероид. Объект, зафиксированный в 2017 году. Его сначала приняли за обыкновенную каменную глыбу, потом – за вытянутую комету без комы, но с непонятным ускорением. Некоторые учёные даже предположили, что это искусственный зонд межзвёздного происхождения.

Я лихорадочно открыл научные отчёты. Всё вспомнилось:

– Оумуамуа был зафиксирован телескопом Pan-STARRS 19 октября 2017 года.

– Объект двигался по гиперболической траектории, что подтверждало его внегалактическое происхождение.

– Он не испускал ни газа, ни пыли – в отличие от обычных комет.

– Его ускорение при удалении от Солнца нельзя было объяснить гравитацией.

– Он был вытянутой формы, возможно, как сигарообразный объект длиной до 800 метров.

– Он не вращался стабильно, а будто слегка дрожал – как будто корректировал ориентацию.

Я наложил данные Оумуамуа на свои расчёты… и они совпали.

Совпали идеально. У меня по телу пробежал холодок. Я снова посмотрел на лист с сигналом WOW.

– Он… – прошептал я. – Он был послан для зонда Оумуамуа. Чтобы…

Я сглотнул. Мозг сам продолжил цепочку:

– …чтобы он изменил траекторию. Свернул к Земле. Собрал информацию. И… вернулся на свой основной путь.

Меня осенило. Это не был привет. Это была команда.

Я сидел перед монитором, сжимая мышку так крепко, что пальцы побелели. Внутри всё сжалось от догадки, которая возникла внезапно, как вспышка сверхновой:

если Оумуамуа получил команду свернуть к Земле – он не просто пролетел мимо. Он выполнил миссию.

Я открыл данные его пролёта. Согласно официальным отчётам, он пронёсся мимо на расстоянии около 24 миллионов километров от Земли. Это далеко, но в космических масштабах – практически рядом. Если у него была автоматическая система или зонд-наблюдатель, он мог отделиться и уйти на орбиту, войти в атмосферу, даже… приземлиться. Тайно.

А если… он оставил что-то?

Кто-нибудь об этом знает? Были ли аномалии? Возможно, информация замалчивается. Или никто не понял, что именно произошло.

Я снова посмотрел на сигнал WOW. Он не содержал призывов вроде «Здравствуйте» или «Мы ваши друзья». Это был практичный, лаконичный, инженерный посыл:

координаты. момент времени. команда. действие.

Так мы управляем нашими аппаратами. Значит, и они делают так же.

Может, это был сигнал для манёвра, съёмки и передачи? Или… для выброса зонда?

Я понял, что должен проверить, не было ли в это время аномалий на Земле. У нас был доступ к базам данных: геомагнитные возмущения, радиошумы, астрономические аномалии, даже военные наблюдения. Я запросил архив за октябрь—ноябрь 2017 года.

Вскоре компьютер выдал мне несколько событий:

22 октября – необъяснённый всплеск радиошума в частотах L-диапазона, примерно над Тихим океаном.

24 октября – короткое снижение активности ионосферы в районе Полинезии.

1 ноября – фиксировалось странное поведение нескольких спутников, предположительно из-за «космической погоды».

Но главное – 2 ноября 2017 года, по данным мониторинга НАСА, в атмосферу вошёл неизвестный объект, не классифицированный как метеор. Он сгорел частично, но часть его могла упасть где-то в районе острова Пасхи.

– Он оставил зонд… – прошептал я. – Или капсулу.

И вдруг мысль ударила меня как током:

А если он всё ещё здесь? Зонд. Робот. Или что-то более сложное. Он мог замаскироваться, зарыться в землю, передавать данные на орбиту…

А может, он просто наблюдает.

Я резко поднялся со стула. Голова гудела. Сердце колотилось. Я знал, что никому не скажу – пока не соберу больше доказательств. Слишком безумно. Слишком опасно.

Но внутри меня уже запустился механизм. Я был математик. Не шпион. Не уфолог.

Но я знал: я нашёл след того, что не должен был найти.

И теперь я должен идти до конца.

Я не мог больше сидеть сложа руки. Если зонд действительно существует и всё ещё работает где-то на Земле, значит, он не только получает сигналы, но и способен отвечать. А если способен отвечать, то, возможно, с ним можно установить контакт. Главное – понять, на каком языке говорить.